Глава 36

Вчера я прошла обследование в частной клинике. Меня проверяли так, словно я космонавт перед вылетом. Пока никаких отклонений не обнаружено, осталось дождаться результатов анализа крови. Но врач говорит, что он уверен, всё будет замечательно. Егор успокоился и сегодня утром в приподнятом настроении отправился на работу. Но предупредил, что вечером нас ждёт серьёзный разговор. Раз у него настроение нормальное, думаю, мне понравится то, о чём он хочет поговорить.

Я же полдня занималась уборкой. Завершив её, направилась в кухню, чтобы накрутить фарш на пельмени. Не знаю почему, но очень захотелось это сделать. Мы раньше всей семьёй лепили пельмени и разговаривали обо всём на свете. Как же весело было!

Прокрутив фарш, я поставила его в холодильник настаиваться. И только собралась заняться тестом, как услышала шаги. Думала, что это Егор вернулся, а оказалось, его бабушка.

— Альбина Аркадиевна, какими судьбами? — удивлённо смотря на неё, интересуюсь.

— И тебе здравствуй, невестушка, — улыбаясь, отвечает она, заходя ко мне в кухню. Я в шоке! Не знаю, подкалывает она меня или в курсе, что я знаю об их родстве. — Мил, ты чего застыла?

— Пытаюсь понять, какую линию поведения с вами выбрать: оборонительную или наступательную. — Она усмехнулась, но я на этом не остановилась, решила сразу узнать, чего мне ждать от неё: — Мы будем язвить или общаться, как нормальные люди?

— Думаю, мы будем общаться как родственники.

— Понятно. — Я положила пакет с мукой на стол, и тут же: — Как родственники, которые друга друга терпеть не могут, или…

— Или… — развеселилась она.

— Уже легче. Не люблю хамить старшим, — выдохнула я. — Чаю хотите?

— Не откажусь. — Она присела за стол, с интересом наблюдая за мной.

Я быстро заварила чай, разлила по чашкам и, отдав одну ей, присела напротив неё. Она сделала глоток и, поставив чашку на блюдце, пристально посмотрев мне в глаза, начала:

— Значит, ты не беременна.

— Увы, — развела я руками. — Мы решили повременить с детьми, хотим пожить для себя.

— Зря, — тяжко вздохнула она. — С его работой глупо тянуть с детьми. Пуля-то дура, ты и сама это знаешь.

От услышанного у меня в глазах потемнело. Что у него за работа, раз он пулю может словить? Вот чёрт! Это, наверное, из-за частного агентства. Он мельком говорил о нём. Придётся сделать вид, что я всё знаю, раз Егор не вдавался в подробности, значит, на это были причины. Так что буду слушать, а там, как мой муж говорит, посмотрим.

— Конечно знаю…

— Как же тебе не знать, ведь ты дочка военных. Наверное, Егор выбрал тебя в первую очередь из-за того, что ты готова к подобному образу жизни. Быть женой боевого офицера тяжкое бремя, не каждая женщина может выдержать подобное.

У меня кровь хлынула от лица, когда я поняла, что и Егор военный. Но как это может быть? Он же бизнесмен?

— Ты чего побледнела? Родителей вспомнила? Прости, что разбередила рану. Соболезную твоей утрате, понимаю, как тебе тяжело. Сама через это прошла. У меня сын-то тоже военным был, всё по горячим точкам в командировках ездил, там и сгинул. Я думала, с ума сойду от горя, но Вера меня спасла от безумия. Один он у меня был.

— Мне очень жаль… — только это могла и сказать.

Сердце билось, как ненормальное, отдавая гулким звуком в ушах. Было ощущение, что это дурной сон! Ну не может Егор быть офицером, причём действующим! Наверное, она что-то напутала. Её голос буквально выдернул меня из пелены отчаянья:

— И мне… — она вновь тяжко вздохнула. — Ты на меня не обижайся, что я на тебя накинулась на аукционе. Думала, ты очередная приживалка. Егор единственный мой внук, переживаю за него. Про Веру ты, наверное, тоже знаешь.

— Знаю и считаю, что это ничего не меняет, она ваша внучка.

Попыталась вновь взять себя в руки, борясь с бешеным сердцебиением.

— Верно.

 — А почему вы с Егором постоянно ругаетесь? — решила уж до конца узнать шокирующие новости, лучше выпить чашку горькую до дна одним махом.

— Вначале я его винила в гибели сына, он же вместо него поехал в ту злополучную командировку. Вот и не могла Егора простить за то, что он попросил отца поехать вместо себя. Это потом я узнала, что он в этот момент цыганёнка из тюрьмы пытался вытащить, а без его показаний, да и ещё некоторый действий, ничего не выгорело бы. Но мне-то от этого всё равно не легче. Сына уже не вернуть!

— А сейчас вы помирились? Он же ваша кровь, часть вашего сына.

— Сейчас у нас с ним перемирие. Меня шантажируют, хотят рассказать Вере всю правду, но ей нельзя волноваться, сердечко у неё слабое. И если она узнает, что тот, кого она боготворила, не родной отец, то даже страшно представить, что с ней будет.

— А то, что Егор ваш внук, ей известно? Я спрашиваю лишь для того, чтобы не сболтнуть ей случайно.

— Нет. Узнай она это, может начать копаться в прошлом. И мало ли что она может узнать. Мой сын всю жизнь любил мать Егора, она очень красивая была. Только стервой оказалась. Бросила его за день до свадьбы и умчалась в неизвестном направлении. Мой сын долго убивался из-за её предательства, думала, что не оправится. Но со временем смирился и женился на Лидии, бывшей подруге матери Егора. Любила она его очень, даже смирилась, что он так и не забыл Яну.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Раз так любила, почему родила от другого?

— А я её за это даже и не осуждаю, потому что она была несчастна с моим сыном. Его дома-то и не было, вот и результат. Знаешь, сколько она слёз пролила, когда во время их близости он Лидию Яной называл? Думаю, тут любая женщина посмотрит на строну.

— Не могу сказать, как бы я поступила. И неважно, главное, у вас Вера есть.

— Верно. Но всё-таки надеюсь, что вы с Егором подарите мне внука, хотя бы одного. Подумай над моими словами… Неизвестно, вернётся ли он со следующей командировки. Наверное, поэтому я не готова его подпустить к себе ближе, потому что боюсь вновь пережить этот ад. Хотя… кому я лгу? — махнула она рукой, вставая из-за стола. — Ладно, я пойду. — Она направилась к выходу. — Передай мужу документы, что я оставила на тумбочке в коридоре, надеюсь, это ему поможет найти шантажиста. И ещё, — она притормозила, — Будь осторожна с Региной, тёмная она какая-то.

— И поэтому вы о ней спрашивали?

— Нет, — заулыбалась она, — тебя позлить хотела.

— Теперь понятно, от кого у Егора такая черта.

— Ну, хоть что-то должно быть моим, — ответила она перед тем как скрыться из вида.

Стоило ей уйти, и меня буквально затрясло от гнева. Да что там, я была в отчаянии после разговора с ней. Как он мог скрыть такое от меня? Я была в ярости, когда услышала довольный голос Егора:

— Ангел мой, я сегодня решил раньше прийти, разговор у нас предстоит тяжёлый. — Поднимаю на его полыхающий яростью взгляд. А этот гад стоит и улыбается. — Видишь, даже каску прихватил на всякий случай.

— Тебя она не спасёт, — цежу я сквозь зубы и направляюсь к шкафу, где сковородки.

Только я открыла его и потянулась за чугунной, как он ехидно так:

— Понятно, ты всё знаешь. Но, дорогая, зачем повторяться? — хохотнул он. — Сковородкой ты меня уже пыталась приласкать, но потерпела фиаско.

Я с досады чуть ли не сплюнула и, повернувшись в его сторону, увидела скалку, которая лежала на столе. Отлично, ей я точно не промахнусь.

— Вот от неё тебе точно не увернуться! — не скрывая злости, отвечаю ему.

— Серьёзно? — хохотнул он. — Ты решила гоняться за мной со скалкой? Мила, я думал, что ты более изобретательна и не опустишься до такой банальности, — продолжал он издеваться надо мной.

И ведь прав, гад! Посмотрела на стол и увидела приготовленные для теста яйца. Кидаю на стол скалку и, схватив два яйца, швыряю в обманщика со словами:

— Вот тебе, лжец.

Послышался звук падающей каски на пол, и тут же раздался хохот мужа. Смотрю, а он уже держит в руках яйца.

— Всё, закончились идеи? — приподнимая игриво бровь, интересуется.

У меня чуть ли пар из ушей не повалил от злости. Опускаю взгляд, ища, чем бы в него ещё швырнуть, так как бегать за ним не вариант, потому что он быстрее, и тут вижу упаковку муки. Ладно, попробую его перехитрить.

— Сволочь ты, Лютов, — тяжко вздыхаю и делаю вид, что сдалась. Беру миску и начинаю туда всыпать муку, закончив с этим, поднимаю взгляд на мужа. — Верни яйца, мне они для теста нужны. — Егор подходит ко мне, чтобы отдать их, тут я резко хватаю миску и швыряю ему содержимое в лицо. — Надеюсь, это ты посчитаешь оригинальным актом возмездия, — произношу я, не скрывая злорадства. Муж в шоке, трясёт головой, пытаясь избавится от муки, чтобы открыть глаза.

— Зачёт, — произносит он, усмехаясь, протягивая мне яйца. Тут меня пробрал истерический хохот, Лютов в муке, это ещё то зрелище. — Мил, мне долго яйца в руках греть? Забери их, а потом смейся себе на здоровье. — Продолжая хохотать в голос, забираю яйца. Егор отряхнул руками муку с лица и наконец смог открыть глаза. — Давай кидай свои яйца, обещаю, что их ловить не буду.

— Мне и муки достаточно, — посмеиваясь, отвечаю.

— Уже не злишься?

Смотрит на меня, как нашкодивший щенок.

— Считай, что я спустила пар, теперь готова выслушать, по какой причине ты скрыл от меня эту информацию. Но для начала иди переоденься, а я приберусь тут.

— Может, помочь?

— Не стоит, с тебя ещё мука осыпается. — Не удержалась и вновь рассмеялась. Тот тяжко вздохнул, снял себя пиджак, затем, ослабив галстук, принялся за него. — Эй, ты чего делаешь?

— Раздеваюсь, — деловито отвечает.

— Зачем?

— Не хочу всё испачкать.

Я махнула рукой и пошла за веником, когда вернулась, мужа уже не было, даже каску с собой забрал. Вот юморист, наверное, думал, что чугунной сковородой по голове отделается. С другой стороны, я тоже не права, накинулась на него, как истеричка. Приди он немного позже, я бы повела себя иначе, а так попал под горячую руку. Ругая себя за несдержанность, я убралась и только покрыла голову косынкой, вернулся мой муженёк, и, судя по влажным волосам, он принимал душ.

— Извини, погорячилась, — вновь засыпая в чашку муку, решила повиниться.

— Всё нормально, я заслужил, — отмахнулся он, садясь на стул. — Мил, давай сегодня обойдёмся без выпечки?

— Я на пельмени тесто замешиваю, не заслужил ты плюшек сегодня.

— Фиг с этими плюшками, я век домашних пельменей не ел, — оживился он.

Зря.

— Вот сейчас вместе их и лепить будем, считай это нарядом по кухне за свою ложь, — ехидно отвечаю, с наслаждением наблюдая, как у него от этой новости округляются глаза.

— Мил, вот пельмени я лепить точно не умею, — попытался он соскочить. — Хочешь, я картошку месяц чистить буду?

— Ничего, я тебя научу. А теперь говори уж, почему скрыл от меня, что ты военный? И как это вообще возможно? Ты же бизнесмен, — замешивая тесто, приступила я к допросу.

— Одно другому не мешает. У меня же частная армия, — убил он меня ответом.

— Чт… что у тебя? — поперхнулась я воздухом.

— Это не совсем то, что ты представила. Я работаю на правительство, обучаю людей, занимаюсь разработкой операций, у меня есть люди, которые изобретают новые виды вооружения и экипировки для таких целей. Не переживай, всё законно. А бизнес — это задел на будущее, вдруг лавочку прикроют, всякое может быть.

— А почему частная армия?

— Ну, так я тут всё решаю, а не какой-то папочкин сынок, который в тактике нихрена не шарит, зато у него замашки Наполеона. Работа мне эта нравится, что уж душой кривить. Тут всё понятно, видно, кто друг, а кто враг. Нет полутонов. Да и фанатиков терпеть не могу, кто кричит, что верит в Бога, при этом убивая слабых и беззащитных людей.

— Ладно, это я понять могу, — согласилась с ним, так как понимаю его мотивы. — Но объясни, почему ты от меня это скрыл? — продолжая месить тесто, задаю вопрос, который меня больше всего интересовал.

— Дело в том, что, когда мы с тобой познакомились, я уже знал о твоих родителях. Только поэтому я включил второй пункт в договор и постоянно вёл с тобой по-свински. Думал, что это правильно и ты не будешь переживать, если…

— Замолчи! — перебила его. — Никаких если! Попробуй только не вернуться с задания, я тебя с того света достану!

— Мил…

— Лютов, не зли меня.

Со злостью принялась мять тесто.

— Значит, любишь, раз злишься.

— Конечно люблю! — начала я и тут же замерла. Почему я это сказала? Вырвалось, наверное. Точно, на автомате! Хотя…

— Неужели ты только что поняла, что любишь меня? — послышался ехидный голос Лютова.

— Можно сказать и так. И знаешь, очень неприятно открытие. — Взяла в руки пакет, чтобы положить туда тесто. — То, что тобой двигали благородные мотивы, я оценила. Но больше не нужно мне лгать, я этого не заслуживаю.

— Хорошо, больше этого не повторится. Но ты должна учесть, что я не обо всём могу рассказывать.

— Знаю и совать нос в твои дела не буду. А вот насчёт другого — знай, что я не потерплю больше лжи. Либо мы состроим наши отношения на доверии, либо…

— Договорились. А теперь иди ко мне, будем мириться.

— Да мы как-то и не ссорились. И не смей увиливать от наряда по кухне, вот как всё сделаем, тогда…

— Обещаешь? — И смотрит так лукаво при этом.

— Посмотрим, как ты отработаешь своё наказание. А пока тесто охлаждается, мы попьём чай с плюшками.

— О как! А как же «ты не заслужил»?

— Я не изверг, знаю, что ты у меня сластёна. Интересно, почему ты любишь, когда утром выпечкой пахнет? — Смотрю, после этого вопроса Егор резко перестал улыбаться. — Извини, наверное, я зря это спросила…