Глава 25

Ангелина

Руки сами сжимаются в кулаки. Я снова одна в нашей с Дамиром постели. А он пашет до самого утра. 

Несколько недель проходят незаметно. Муж, кстати уже бывший, сдох. Моя мечта сбылась. Но по разговорам Романова с моим братом я так поняла, что всё самое опасное еще впереди. Они многое скрывают от меня, а я вынуждена незаметно подслушивать их разговоры. Да, я прекрасно знаю, что это не очень хороший поступок, но что поделать, если они отказываются делиться со мной новостями. А я ведь переживаю! 

Лениво встаю с кровати и босыми ногами шлепаю в сторону ванной. Струи теплой воды текут по лицу, телу, смывают усталость прошедшего дня. Ночь была незабываемой, но уход Дамира меня огорчил. Он постоянно так делает — смывается, оставляет меня одну, как только я засыпаю. Ладно. Разберемся. 

Надеваю белое свободное платье, предназначенное для беременных девушек — подарок Дамира. Мой выпуклый живот заметен даже через слой бархатной ткани. 

Крепко сжимаю руками перила, спускаюсь по лестнице. Тишина. Странно всё это. 

Мы до сих пор живем в доме брата. Тут спокойно. Тепло и уютно. 

Андрей такой заботливый мужчина. От прошлого Свободина-младшего не осталось ни следа. Я безумно люблю брата, обожаю его шутки и то, как он иногда подкалывает Дамира, сказав, что не отдаст меня ему. А Романов бесится! 

— Вам туда нельзя, — преграждает мне путь женщина среднего возраста у кабинета любимого. Прислуга. Зеленые глаза сверкают от... счастья? Но откуда такая смелость? Ведь прекрасно знает, кто я такая. 

— Прошу прощения?! — говорю тихо. — Я к своему мужчине, вообще-то... 

— Да. Да. Я знаю! — заключает она, а мои брови сами собой ползут вверх от удивления. — Но мне сказали, чтобы я никого не впускала. Тем более вас. Извините. 

— Вы серьезно? — не могу сдержать улыбку, и на какой-то миг мне кажется, что из кабинета раздается женский смех. Мне послышалось? — Отойдите, пока я спокойная. 

— Простите, но... 

— Отойдите отсюда, — подытоживаю я, и прислуга молча отстраняется. 

Сжимаю ручку и тяну вниз. Как только дверь открывается, я распахиваю глаза от удивления и просто не верю тому, что вижу. 

Дамир сидит на своем кресле и что-то листает, а девушка с темными длинными волосами нашла своей огромной заднице место на его столе! И смотрит на моего мужчину та-а-ак... Пожирает его взглядом! Какого черта она вообще тут делает? 

— Лина... — недовольно произносит Романов, а я не могу даже слово выдавить из себя. Ужасная картина стоит перед моими глазами. — Ты зачем... Сюда?!.. 

— Мне уйти? — твердо отвечаю, отступая шаг назад. — Пожалуй, да. Да. Я уйду. 

— Ангелина! Стоять! — не успеваю я выйти, как за спиной слышу голос Дамира. 

Я кусаю губы, пытаясь держать себя в руках. А та дрянь, которая откровенно следит за нами — даже со стола не слезает. 

Я захожу в кабинет брата и запираю дверь, чувствуя горячую дорожку слез на щеках. 

И зачем всё это? Что значит его этот поступок? 

— Ангелин... Ты чего там себе снова напридумывала? 

Дамир заходит следом за мной и закрывает дверь на замок. Стоит совсем рядом, но у меня нет ни малейшего желания прикоснуться к нему, даже отвечать, говорить с ним не хочу. 

— Уйди, — еле выдавливаю. — Отойди от меня! — повышаю тон, как только он приближается вплотную. 

— Лин, прекрати вести себя как маленькая девочка, — говорит он, заправляя прядь моих волос за ухо. — Эй, ты чего? 

Я всхлипываю и неосознанно бью его по плечу. 

— Чер-р-рт! Ангелина! — рычит он, выгибаясь. 

Я совсем забыла про его рану. Пуля попала Дамиру в плечо, когда он спасал меня. В той перестрелке многие погибли, в том числе и наши — те, которые пришли на помощь. Андрея тоже задела пуля и Амиля, который все-таки успел помочь. 

А потом я наблюдала за тем, как то заброшенное здание, в котором нас «поймали», горит. Вспоминала тот день, когда муж впервые показал мне, как точно так же полыхала машина Андрея. Но мой брат чудом спасся, а Григорий Распутин сдох от моей пули и действительно сгорел. Без сомнений! 

— Прости... Прости... — шепчу, но Дамир обхватывает мое лицо и жадно впивается в губы. Он что, притворялся? 

— Ревнивая ты моя, — кусает мне губы, всасывает в свой рот, издавая тихие стоны. — Ревнивая, безумная дурочка. 

— Отпусти, — шиплю змеей, — какого черта, Романов? У ТЕБЯ. В КАБИНЕТЕ. ЛЕВАЯ. БАБА!!! 

— Это что за тон такой, м-м-м?! Сбавь его, милая. Так со мной нельзя. Накажу, — подшучивает. 

— Дамир! — повышаю голос, а он прижимает меня к себе так сильно, что я чуть ли не задыхаюсь. — Я тебя спрашиваю! 

— Ну да. Левая. И что? 

— В смысле «и что»? Пусть тебе еще и минет сделает под столом! — дышу часто от злости. — Отвали от меня! 

— А вообще-то... Я сюрприз тебе сделать хотел, — усмехается он. Я пытаюсь выскользнуть из его рук, но он даже не думает отпускать меня. 

— Да? Я не вовремя пришла? Хотел, чтобы я минет увидела? 

— Лин, прекрати, — говорит серьезно. — Пойдем. 

Открывает дверь, взяв меня за руку, буквально тащит в свой кабинет.  — Выйди вон! — приказывает девушке. 

— Но... Мы же не закончили... — бормочет она. 

— Считай, закончили! — отрезает Романов. — На выход. Каталоги вам завтра доставят. За услуги я заплатил. 

Я в недоумении смотрю на Дамира. Слишком резко его настроение ухудшилось. Из-за моих слов разозлился так? Ну и отлично. Мне на руку. Пусть выгоняет эту... 

Девушка молча выходит, а я тихо сажусь на диван. Через несколько минут Романов устраивается рядом, протягивает мне какие-то фотографии. 

— Лин, выбери одно из них. Не знаю, как ты, но я задолбался. Хочу тебя в жены. Немедленно. Но... Учти. У меня теперь нет того состояния. Вообще... Почти ничего нет. Начну с нуля, но сначала хочу жениться. 

— Я не поняла. Мы что... Теперь нищие? — обрываю его речь, вопросительно выгибая бровь.  

Дамир слегка отстраняется от меня и внимательно изучает мое лицо, заглядывает в глаза. Пытается понять, серьезно ли я говорю. Кусаю нижнюю губу с внутренней стороны, дабы не рассмеяться. Он выглядит так растерянно... 

— Я хочу нормальную жизнь, Дамир. А если ты неспособен нас обеспечивать, то я тоже буду работать. И... 

— Лин, ты сейчас серьезно? — перебивает, скалится недоброй ухмылкой. 

Вот так вот, родной. Немножко и ты понервничай, точно также, как и я в том заброшенном здании. Не знала, что делать и как поступить, а вы в то время, оказывается, спланировали что-то и устроили хитроумную ловушку для Распутина. Так это же не всё! И сейчас у вас там задумано непонятно что и вы снова со мной не делитесь! 

— Да. Конечно, — отвечаю ровно. — Раньше у меня не было малыша, а сейчас... Нужно о нем думать. О его будущем. 

Мне серьезно нужно вернуться и продолжить карьеру. Актриса с меня хорошая. А вот взгляд Романова мне совсем не нравится. Он что, расстроился? Ну и пусть... 

— До рождения сына у нас всё будет, — сжимает губы в тонкую линию, поднимается на ноги и отстраняется окончательно. 

— Э-эй! — схватив его за локоть, тяну на себя. — Ты мне еще не ответил, почему женщина у тебя на столе сидела? 

Настроение любимого заметно изменяется, и мне становится не по себе. Хотя... 

— Она такая же крыса, каким был тот врач. Помнишь? Я проверял ее. 

У меня челюсть чуть ли не падает на пол! 

— Каким образом, Дамир? Какого черта она делала у тебя там?!.. — киваю на лакированную поверхность. 

— Ангелин, — рывком схватив меня за талию, усаживает на тот самый стол. Раздвигает мои ноги и сам располагается между ними. — Ты голову не забивай, а просто запомни, что ты у меня одна и единственная. И этот факт никогда не изменится. А та дрянь... Она мне нахер не сдалась. Зато жучок в ее сумочке прячется. 

— Что? Ты... Ее трогал, Дамир? 

— Нет, Ангелина! НЕТ! — чуть ли не орет. 

Романов грустно смотрит на меня, будто весь мир на его голову свалился. Вижу в его глазах страх, разочарование и... боль... Неужели он подумал, что мне действительно важны деньги? 

— А ты чего так разозлился? Небось напридумывал себе чего?  — выгибаю бровь, усмехаясь. 

— Ты только что послала меня к чертовой матери. Лесом. Еще и спрашиваешь? 

— А что тебе не нравится? Мне, вообще-то, тоже было неприятно в том здании, когда ни хрена не понимала. Просто с открытым ртом смотрела, как вы с братом ржете, — бросаю злобно. — Ничего страшного. Злись на радость сколько хочешь. В день свадьбы всё забудешь. 

— Я не понял... Ты издеваешься? 

Я лишь равнодушно пожимаю плечами, слегка улыбаясь. 

— Издеваешься, — это не вопрос. — Издеваешься! — повторяет, скользя рукой от колена до сокровенного места, и неожиданно нажимает на клитор через трусики. 

— Ты чего? — шепчу, глубоко выдохнув. — Дверь открыта же. 

— Никто не посмеет, — впивается в мой рот своим. Его язык проникает глубоко, сплетается с моим. Дотрагивается до нёба, изучает десны. 

Мгновение, и я оказываюсь без платья. Дамир рассматривает мое тело, прежде чем направиться к двери широкими шагами и закрыть ее на замок. Гладит живот, одобрительно кивая и улыбаясь своим мыслям. Мне кажется... Он вообще не тут, а уже в будущем, о котором он мечтает. 

Резко обхватывает груди огромными ладонями, он сминает их, наклонившись, всасывает в рот соски, прикусывая. Ласкает языком то медленно, то, наоборот, грубо и несдержанно. 

— Дами-и-ир... 

— М-м-м... 

— Ты забыл одну вещь, — шепчу, зарываясь пальцами в его темные длинные волосы. — Ты забыл... Для меня деньги, состояние... Не самое важное в этой жизни... — честно признаюсь. — О-о-о, боже... — вскрикиваю, чувствуя проникновение внутри себя. 

— Больше не играй роль, Лина. Никогда, — издает то ли стон, то ли рык, проникает глубже пальцем. 

Дрожащими руками расстегиваю пуговицы его рубашки, снимаю, отбрасываю в сторону. А затем ремень. 

Тяжело дыша, обхватив его за шею, тянусь к губам. Поцелуй. Глубокий и временами жесткий. Несдержанный и голодный. Будто не он всю ночь целует меня и не он ласкает тело до самого утра. 

С ним легко найти общий язык. Мы почти никогда не конфликтуем, лишь когда я узнаю, что он снова скрыл от меня какую-то важную новость. Но и тогда он затыкает мне рот, сказав, что это мужское дело и незачем мне волноваться по этому поводу, ну и лезть в мужские дела тоже. 

Но я неугомонная же! 

— Почему? — издаю тихий смешок. — Мне понравилось, как ты нервничаешь. Не знаешь, что делать и сказать...

— Ты хочешь, чтобы я рехнулся? — вытащив из меня палец, Дамир рывком освобождает меня от нижнего белья. — Не смей играть со мной. 

Одним толчком, быстрым и в то же время осторожным, он входит в меня, заполняет всё мое естество. 

— Моя. Только моя! — рычит мне в губы, входя еще глубже, но при этом он не спешит, а его каждое движение осторожное, аккуратное, будто боится сделать мне больно или же думает, что, не сдержав себя, он может навредить малышу. 

— Твоя, — через прикрытые веки я заглядываю в его глаза — зрачки превратились в сплошную тьму. — Только твоя. 

Ничего не изменилось. Я так же дрожу в его руках. Так же нервничаю, будто это мой первый секс с мужчиной. Каждый раз целую, прижимаюсь к нему так, будто это последняя встреча. 

— Запомни раз и навсегда, — поцелуй в плечо. — Всю жизнь я мечтал быть только с одной женщиной — с тобой. В других я не нуждаюсь, малыш. Ты. Только ты. До последнего вздоха. 

Толчок. Несильный. И еще один. 

Мое дыхание сбивается, как только он касается моей груди, сжимает ее ладонями, сминает. Судорожно пытаюсь глотать воздух, потому что его не хватает. Исчез. Испарился. 

Только дыхание. Его. И мое. Стоны. Его. И мои. Только он. И я. 

Проводит рукой от плеча до кончиков пальцев, переплетает их. Толчок. Еще. Мне его мало. Господи, как же его мало. 

Мне кажется, это наш последний секс. Последний день. Потому что его каждое жадное движение доказывает лишь это. Но я никогда его не отпущу. Только не сейчас, когда я так счастлива. 

Освобождаю свои руки от хватки любимого. Провожу ладонью по его лицу. Борода царапает кожу. 

Опускаюсь ниже — к шее. К груди. 

— Моя нежная. Ласковая девочка. Любимая. Единственная, — шепчет на ухо, заставляя чувствовать его горячее дыхание. 

Романов, как всегда, не спешит. Толкается медленно... мучительно медленно. Он всегда любил так делать, а я... Я не понимаю, как он сдерживает себя. 

Выходит из меня. И снова входит. Резко. Вскрикиваю, сжимая его волосы на затылке. Кусаю его губы за то, что даже сейчас не перестает быть терпеливым и сдержанным. Ведь это пытка для меня! 

— Дам... Прекрати... — жалобно стону ему в рот, глубоко вздохнув, ловлю воздух. 

Его движения ускоряются. По телу пробегает дрожь, кожа покрывается мурашками. Ледяная волна удовольствия растекается от низа живота и ниже. Перед глазами темнеет. 

Толчок. Еще один. 

Впиваюсь ногтями в его плечи. Вскрикиваю, чувствуя пульсацию внутри себя. 

— Ровно месяц, родная. Потом ты будешь Романовой. Романовой Ангелиной. 

Всего лишь ставит меня перед фактом.