Глава 29
Ангелина
Стою у окна и наблюдаю, как снежинки падают на землю. Еще пару месяцев назад всё было иначе. Дамир рядом. Я беременна. И мы готовились к свадьбе. Сейчас же в этом доме ничего не осталось, что могло бы заставить окунуться в прошлое. Только наша спальня.
Я сплю в нашей кровати, обнимая подушку, пропитанную запахом любимого мужчины. Я жду его. Я очень жду его, несмотря на то, что Андрей категорически отказывается говорить на эту тему, да и вообще что-либо говорить о Дамире.
Нас с Камилем только вчера выписали из больницы. Я так устала весь день лежать, что просто летела от счастья, когда брат сообщил, что едем наконец-то домой. Но в то же время я задыхаюсь от тоски. Не нахожу себе места. Я понятия не имею, где сейчас Романов, но его слова, сказанные в день нашей свадьбы, а также слова, которые он мне говорит почти каждый день во сне — всё еще эхом звенят в ушах.
«НИКОГДА НЕ СОМНЕВАЙСЯ В МОИХ СЛОВАХ. В МОИХ ПОСТУПКАХ. ВСЁ, ЧТО Я ДЕЛАЮ — Я ДЕЛАЮ РАДИ НАС».
Я не понимаю, с чего он решил, что я ему не доверяю. Могли бы изначально рассказать всё, что есть какие-то планы. И это не в первый раз, когда от меня всё скрывают и за спиной организовывают непонятно что. Ну, честно говоря, лучше уж вот так вот тосковать по любимому, ждать его, чем на самом деле потерять. Я жду. Я верю — он вернется.
— Мелкая, ты где? — голос Андрея звучит совсем близко, у самого уха. Я вздрагиваю, оборачиваясь в его сторону, и ловлю счастливый взгляд брата. — Попалась!
Он обнимает меня и прижимает к себе так сильно, что еще чуть-чуть, и я задохнусь.
— Ты чего? Эй! — пытаюсь хоть как-то отстраниться, но мне так приятно, когда он такой любящий, заботливый.
— Отличная новость! — отстраняется, а потом прижимается снова и целует в щеку. — Только обещай... Не будешь плакать! Я устал видеть тебя в слезах.
— Андрюш, не тяни, а? Я уже начинаю волноваться, — честно признаюсь.
— Ладно. Вот, смотри. Нечего тут волноваться. — Он снимает мобильник с блокировки, нажимает на экран и поворачивает в мою сторону, а я не верю своим глазам.
«Сестра известного бизнесмена Григория Распутина, которая была задержана за попытки похищения новорожденных детей, была арестована две недели назад. Сегодня же она покончила свою жизнь...»
Дальше я не слышу. Голова кружится, а в глазах начинает темнеть. Я просто не верю своим глазам и ушам. Нет, ну как? Она умерла? Нет, я не верю в это... Не верю...
«Бизнесмен погиб буквально пару месяцев назад. А сейчас пришли новости о его сестре. Что происходит? Это судьба? Или же...»
— Господи, убери, Андрей, — обхватываю голову руками. Сажусь на диван, глубоко вдыхаю, медленно выдыхаю. Да ладно... Умерли, значит... Их нет... И это дело рук Дамира!
— Лин, ты чего? — брат взволнованно трогает мой лоб, а потом целует в висок. — Ты чего? Я думал, ты радоваться будешь.
— Я рада, Андрюш, — сглатываю ком в горле. — Я соскучилась. Хочу поехать к нему. — Умоляюще заглядываю в синие глаза. — Отвезешь?
— Хорошо, — наконец сдается он. — Только обещай, что не будешь себя там убивать, окей?
— Договорились.
— Одень теплую одежду, Лин, — говорит, перед тем как выйти из комнаты. — На дворе мороз такой... Бр-р-р... Давай, я жду.
Я улыбаюсь ему в спину. Брат... Как же хорошо, что он есть. За спиной стоит. Успокаивает. Заботится.
Не проходит и десяти минут, как я спускаюсь вниз по лестнице. Амиль, как всегда, с Камилем болтает, будто сын что-то понимает. Но, честно говоря, малыш так улыбается, услышав голос Алиева, что мне кажется, Дамир выгнал бы к черту своего друга, если увидел бы эту картину.
— Амиль, мы уходим. Минут на тридцать-сорок. Если что, звони.
— Куда? Да как я тут с малым? Вы чё, издеваетесь? — смотрит на нас шокированным взглядом.
— Прости, просто не думаю, что Камилю там место. Очень прошу. Останься с малышом на чуть-чуть. Обещаю тебе шоколадный торт!
Да, я знаю, что он любит, потому что Амиль не отходил от нас с Камилем ни на час всё то время, которое мы провели в больнице. Только если брат по делам отправлял, и то каждые полчаса мужчина звонил и спрашивал о нашем состоянии и не нужно ли нам что-либо купить. Стал мне вторым братом. Точно так же Мариб, хоть он мало появлялся, но Алиев сказал, у него важные дела. Постоянно за компьютером. И если я не ошибаюсь, то он заодно с теми, кто охотится за Распутиным-старшим — единственным, кто остался в живых из той проклятой семьи.
— Обещаю, — повторяю тихо, но голубые глаза мне не верят.
— Лин, спасибо, конечно, но я как бы не хочу тебя отпускать... — он кивает на брата.
Боже, чувствую, сейчас тут начнется битва.
— Лин, давай. Погнали. У него уже начались те дни... — брат не договаривает, а сверлит Амиля гневным взглядом. Что-то происходит между ними, но я понятия не имею что. Ладно, это не мое дело.
— Не волнуйся. Если что, ты позвони. Камиль только покушал. Возможно, уснет до нашего приезда.
— Принято. Идите уже.
Как только мы покидаем дом, Андрей звонит Марибу — просит его поехать с нами. Через пару минут он уже у машины.
Андрей не спешит, ведет автомобиль аккуратно. Что-то обсуждают с Марибом, но мне как-то не до них сейчас.
Готова ли я? Я не хочу его видеть так... На кладбище... Смотреть в глаза не вживую, а на памятнике. Больно будет. Очень больно...
Я вспоминаю день нашей свадьбы. Его жадные поцелуи, страстные и голодные. Он всегда был голоден, поэтому я никогда не удивлялась его напору. Ему всегда было мало. Но я чувствовала, что в тот день он прикасался ко мне так, будто это последний раз. Будто нас больше не будет. Но я не придавала этому значения. Просто не догадывалась, что он снова уйдет. Оставит меня. Оставит НАС с сыном.
Тяжело ли мне? Да. Еще как тяжело. Но меня останавливает Кам. Романов Камиль Дамирович, который точь-в-точь похож на своего отца. Темные длинные ресницы, карие глаза. Пухленькие губы. Хоть малыш родился преждевременно, рост у него большой. Интересно, что Дамир сделал бы, увидев Камиля? Как отреагировал бы? Мне это очень интересно...
Я знаю, как сильно Романов любит детей. А своего малыша тем более полюбил бы... И я жду не дождусь, когда состоится их первая встреча.
— Мы выходим. Если что, ты маякни. Набери мой номер и после первого же гудка сбрось вызов. Я пойму.
Если что... То есть и здесь могут за нами следить, да? Боже... Ну когда же мы сможем наконец выдохнуть, а? Когда сможем без охраны выйти на прогулку? В магазин или же в парк, в конце концов? Я так ненавижу эту криминальную жизнь...
Мы выходим из машины. Брат помогает, взяв меня за руку, идет впереди, я же стараюсь не отставать. Каждый мой шаг дается с трудом. Я не хочу его видеть... нет... Там — не хочу.
Еще несколько месяцев назад я тут была с Дамиром. Смотрела на отца с матерью. Сейчас же на самого Романова. А ведь тогда я даже представить не могла, что однажды приду на его могилу и буду стоять вот так вот — как вкопанная, и не найду ни единого слова, чтобы высказаться.
Я молчу. Просто смотрю в темные глаза и... Молчу.
— Прости, родной, я без цветов, — наконец выдавливаю из себя. — Прости, что меня так долго не было.
Голос предательски подрагивает, а горячие капли слез ручьем текут по щекам. Я падаю на колени перед памятником и впиваюсь ногтями в грязь. Мне больно оттого, что Дамир смотрит на меня с какого-то камня. Больно! Это невыносимо больно!
Я прождала столько времени, чтобы Андрей наконец привел меня сюда. Он не разрешал, а когда я пыталась прийти тайком, то ругал меня, как маленького ребенка.
— Оно стоило того? Я лучше прожила бы с тобой всю жизнь, пусть в бегах, но не осталась бы без тебя, Дамир!
— Ангелин! — Андрей, схватив меня за локоть, тянет, помогает подняться. — Успокойся!
Звенит его телефон, и он на секунду отвлекается. Слегка поворачивает голову то налево, то направо. Понятно. Следят.
— Оставь! Оставь меня в покое! — кричу на брата. — Дай хоть разок с ним поговорить! Я тебя ненавижу! Оставь меня в покое! Ты мне больше не позволишь сюда приходить! Оставь меня, черт побери!
Андрей отшатывается от меня. Делает маленький шаг назад, и я падаю обратно на колени. Пальто в грязи, руки тоже.
— Дамир! — кричу, но голос срывается. — Зачем ты так со мной?
Руки холодные. Да вообще онемели! Я их не чувствую уже. Дрожу вся. Знаю, уверена... Мой Дамир жив! Но почему так больно, Господи?!.. Почему так разрывается сердце при виде его глаз, которые на меня смотрят с этого долбаного камня? Почему всё внутри переворачивается? Почему я, черт побери, чувствую его совсем рядом?
Поверить в его смерть — это значит снова сгореть в аду. Снова. Заживо. Без остатка. Нет! Я не верю в эту чушь! Нет! Никогда и ни за что не поверю!
— Лина! — рывком подняв меня с земли, брат прижимает к себе. — Тебе нельзя. Нельзя! Понимаешь? Чем Кама кормить будешь, а? Давай. Всё. Успокойся.
— Отпусти, — шиплю змеей. — Черт бы тебя побрал! Отпусти!
— Всё, я сказал! — рычит мне в лицо. — Я сказал, всё. Точка. Уходим!
— Нет, — мотаю головой. — Господи! Отпусти ты меня!
Андрей вовсе меня не слышит. Схватив за локоть, тянет за собой. А я уже и ног не чувствую. Сажает в машину, а сам приземляется рядом. Злой. Синие глаза полыхают яростью.
— Прекрати из-за него убиваться! Прекрати! — орет он, как только машина трогается с места. — Прекрати! Ты поняла меня?
Я отворачиваюсь к окну. Потому что его слова для меня... Ну чушь полная. Дамир мой любимый. Мой единственный. Он отец моего сына, в конце концов! Как я могу его забыть? Как я могу не думать о нем?
— Я с тобой разговариваю! — разворачивает меня обратно к себе. Каждое слово выплевывает со злостью. Я его никогда таким не видела... Андрей просто в бешенстве. — ТЫ. НЕ БУДЕШЬ. УБИВАТЬ СЕБЯ. ИЗ-ЗА НЕГО!!! ТЫ ПОНЯЛА МЕНЯ?! Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ!!!
Он дышит так часто, встряхивает меня за плечи, а я лишь киваю. Нет выхода, кроме как согласиться. Иначе он разгромит всё вокруг.
Дальше полная тишина, пока мы не доезжаем до места. Андрей снимает с меня пальто у двери дома, швыряет прочь.
— Я сама, — пытаюсь отойти от него, но он бросает на меня злой взгляд и одними глазами приказывает: «Заткнись!» Снимает с меня обувь. Его грязная куртка летит вслед за моим пальто.
— Лин, — резко прижимает к себе. — Я просто не хочу тебя терять. Ты должна это понять. Просто жди. Жди, и всё будет отлично. Но то... На кладбище... Это чересчур, — шепчет он. — Я чуть ли не сдох там.
Я хочу ему ответить... Сказать, что больше не осталось сил и терпения, но я слышу плач сына, и кажется, брат тоже. Мы вместе поднимаемся на верхний этаж.
Камиль на руках Амиля. Мужчина что-то шепчет, видимо, пытается успокоить, но ребенок кричит. Проголодался, наверное.
Я бегу в ванную, мою руки и возвращаюсь обратно.
— Дай мне, — забираю ребенка.
— Я думал, свихнусь, — говорит Амиль.
— Давно плачет? — Андрей гладит малыша по макушке.
— Да нет. Минут пять. Как начал кричать, так вообще... Слушайте, может, няньку, а?
— Нет!
— Нет!
Отвечаем одновременно с братом. Алиев лишь усмехается.
— Такая же нянька, как тот врач? Или же такая, как та баба, которая якобы организатор свадеб? — бросаю холодно. Ребенок прекращает плакать, как только оказывается на моих руках. Моргает своими черными глазами. — Соскучился, родной?
— Да я просто предложил. Решать, конечно же, вам.
— Так. Давай на выход, — приказывает брат Алиеву, тот лишь закатывает глаза. — Лин. Успокой ребенка и спускайся вниз. Он, наверное, спать хочет, а мы пообедаем. Мне идти нужно.
— Хорошо.
Обед. А потом я не знаю, чем себя занять. Камиль просыпается, кушает, затем снова засыпает. Иногда смотрит на меня так, будто хочет что-то сказать. Или же это моя фантазия. Не знаю.
Мужчины уезжают, только Мариб со своим верным другом — компьютером — в гостиной сидит. То морщится. То прищуривается. А иногда я слышу скрип его зубов.
— Что-то случилось? — спрашиваю скорее из любопытства, но я уверена, что он не ответит.
— Нет, ничего такого... — отмахивается.
Я не знаю, чем себя занять. Поднимаюсь в свою комнату. Малыш снова просыпается, но сразу же засыпает в нашей с Дамиром кровати. Взяв свой альбом и простой карандаш, присаживаюсь рядом с Камилем и, прислоняясь к спинке, рисую те глаза. Глаза, которые смотрели на меня с памятника. Глаза, которые ни на секунду забыть не могу. Да и не хочу я их забывать!
Даже сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.
— Ангелин, — горячая ладонь сжимает мое плечо. — Нам нужно уходить. Вставай. Одевайся.
Я резко распахиваю глаза. Не оттого, что мужчина упорно пытается разбудить меня, а оттого, что чувствую запах дыма.
— Камиль! — вскрикиваю, потому что ребенка нет. А ведь он был рядом! — Камиль!