Глава 32

Ангелина

— Лин... — тихий шепот в губы. 

Прижимаюсь к нему, трогаю каждую частичку его тела, чтобы убедиться — это не сон. И он не врал. Он действительно приехал. Стоит передо мной живой, но, кажется, раненый. 

— Лина... Девочка моя... — зарываясь пальцами в мои волосы, целует в висок, щеку, затем в губы. — Ангелочек мой... 

— Я жду с той минуты... С той минуты, Дамир... Ты... Прошло столько времени... — снова поцелуй в губы. 

— Я ехал домой, да. Но, малыш, у меня началось кровотечение. Я вынужден был сначала заехать в больницу, а там... Там я провел больше пяти часов. Швы на ранах разошлись. Меня изначально предупредили, чтобы я был осторожен, иначе... Иначе я не смог бы избежать заражения. 

На самом деле я слушаю его. Слушаю каждое слово, но почему-то до меня только сейчас доходит... Раны... Швы... Я будто вообще не здесь. Будто это сон и я снова разговариваю сама с собой... 

— Что с тобой случилось? — спрашиваю и сразу же прикусываю нижнюю губу. 

— Ничего страшного, — отмахивается. — Лин. Всё осталось позади. И теперь я хочу с тобой поговорить, пока сын спит. 

Сын... Как же красиво звучит это слово. «Сын». 

— Только не говори, что снова уйдешь, Дамир... 

— Нет, конечно, — издает тихий смешок и сразу же прижимается губами к моему лбу. — Нет, родная. Больше никогда. 

Романов глубоко вздыхает, а потом предлагает лечь. Я обнимаю его за талию и кладу голову ему на грудь, чувствуя бешеный стук его сердца. Он же гладит мои волосы и ежеминутно целует в макушку, как маленькую беззащитную девочку, которую боится потерять. 

— Я сделал много ошибок. Много неверных поступков, из-за которых ты не раз пострадала, малыш. Да, я мудак. Я последняя скотина... 

—Дамир! — перебиваю его, потому что мне неприятны эти слова, даже если он обзывает самого себя. 

— Ч-ш-ш-ш, выслушай. Не обрывай, — на самом деле он шепчет, но это больше смахивает на команду. — Я знаю, сколько всего ты из-за меня пережила. Как в прошлом, так и в настоящем. Не всё шло как по маслу, хоть я ожидал именно этого. Чтобы всё вышло идеально. Но... Почти каждый раз я промахивался, чем делал больно только тебе. А я... Эти раны... Швы... Пустяки... 

— Дамир, прекрати... — теперь шепчу я, тянусь к его губам. — Я же знала, что ты жив. Слышала ваш разговор с Андреем. Была уверена, что у вас есть план. А потом... На свадьбе, на могиле твоей... — после последних слов на глаза наворачиваются слезы, я даже всхлипываю, впиваясь ногтями в плечо Дамира. 

— Чер-р-рт! Лин... 

— Боже, прости... Прости... — я нечаянно коснулась его раны. 

Глубокий вдох. Выдох. 

— Лин, на мне был бронежилет, кстати, на твоем платье тоже. Разве не задумалась, почему платье такое тяжелое? 

На самом деле в какой-то момент, да, задумалась. Мысленно задала себе этот вопрос, но как-то не до этого было. 

— Ты же в крови был! — возмущаюсь. 

— Две пули в одно и то же место попали. В плечо. И... Если, не дай бог, пуля задела бы тебя, ты тоже в красной краске была бы. Лин. 

— И после этого вы меня называете актрисой? 

— Я чуть ли не сдох, когда ты на моей могиле кричала и плакала, — сжимает мое плечо и притягивает к себе сильнее. — Мое больное сердце разрывалось. 

— Там же кто-то следил. Ну, когда мы выходили из машины, Андрей сказал Марибу, чтобы он «маякнул», если кто-то будет рядом. Но на самом деле меня понесло от одной мысли, что ты реально мог бы оказаться там. 

— Глупая... — вдыхает аромат моих волос. — Гроб раскрыть хотели, но люди Зверя двадцать четыре часа в сутки находились там. 

— Кто такой Зверь? — поднимаю голову и в полутьме нахожу его блестящие глаза. В комнате горит два ночника: один возле нашей кровати, второй возле кровати Камиля. 

— Андрей, — слегка улыбается. Господи, почему моего брата зовут Зверем? Он же на самом деле мягкий и безобидный. Хотя... Может, я чего не знаю про него? — После твоего прихода они уверились, что я действительно мертв. Расслабились, — после последнего слова улыбается. 

— Дамир... — шепчу я. — Ведь Людмила не по собственному желанию покончила с собой, верно?  

Дамир молчит, а я не спешу задавать ему вопросы, терпеливо жду, когда он ответит сам. 

— Я просто поставил ее перед фактом. Или мир избавится от такой сучки, как она... Или же я избавлю собственными руками. До последнего момента она надеялась, что братишка спасет ее, но он, к нашему счастью, не смог. 

Романов усмехается, я же не знаю, что сказать. На самом деле я всё еще в шоке. Пытаюсь понять, правда ли всё это... 

Выходит, моим страданиям пришел конец. Бывший муж умер, его брат и сестра тоже. Никакой опасности больше для нас нет, но... 

— Ты же говоришь правду, да, Дам? 

— Сомневаешься во мне? Чему именно ты не веришь, м-м-м? 

Дамир даже не двигается. Лежит и каждое слово говорит уверенно. Он расслаблен, а раньше был словно на иголках. 

— Ты всегда просила что-то тебе обещать, Лин. И я это делал, точнее, нехотя соглашался. Кивал в знак согласия, но в глубине души я не знал: вернусь или нет. Не знал, что меня ждет. А сейчас я сам обещаю. Обещаю, что больше никаких уходов не будет, ну, если только в командировку, — тихо смеется он. — Нужно будет пахать, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась. Моя жена, сын и... дочь. 

На секунду он замирает, даже не дышит. Поднимает мой подбородок вверх, заглядывает в глаза. 

— Ты же родишь мне дочь, да, Лин? — спрашивает, а потом шумно сглатывает. Его глаза блестят в полутьме. 

Я всегда боялась этого вопроса, боялась на него ответить. Хочу ли я дочь?!.. Не знаю. Мне страшно от одной мысли, что с ней может произойти то же самое, что произошло со мной. 

— Ангелочек мой, — Дамир грубо целует в губы, с напором. Жадно, страстно. Сжимает мое плечо, прижимает к своему горячему телу, ловит каждый мой стон ртом. — Никогда не думай о прошлом. С нашей дочкой ничего не случится. Я не позволю, слышишь? Никогда. Больше никогда с вами ничего не случится, поверь мне. Я обещаю. 

***

Дамир на работе, брат тоже. Хочется куда-нибудь сходить с Камилем, но мой муж велел ждать его. Сказал, приготовил какой-то сюрприз. 

Я так привыкла к неожиданным предложениям любимого мужчины, что уверена — сейчас меня ждет что-то необычное. 

Андрей редко остается у нас. Больше времени проводит в своей квартире. Он продал тот сгоревший дом, зато строит новый по соседству с нами. 

— Почему не кушаешь, малыш? Невкусно? — разговариваю с сыном, замечаю, как он морщит свой маленький носик. Слушает каждое мое слово так внимательно, складывается такое ощущение, будто он пытается понять меня. — Ну чего ты, родной? 

Протягиваю еще одну ложечку каши, но сын отворачивается. Кхм. Вот же ж упертый, прям как папа! Нет, значит, нет. Никаким образом не заставишь что-либо делать, если сами этого не захотят. 

— Ладно, пойдем во двор, погуляем. 

Камилю уже пять месяцев. Будь его воля, он весь день будет на моих руках. Редко бывает, что он увлекается какой-то игрушкой. Любит сидеть на детском стуле и смотреть телевизор, но это вредно, поэтому я предпочитаю держать его как можно дальше от мониторов. 

А еще он любит лежать в кровати с отцом и слушать его. Да. Это я, честно говоря, тоже люблю. 

Спускаюсь по лестнице, выхожу во двор. Вечернее солнце не бьет прямо в глаза лучами, а медленно опускается за горизонт. 

Камиль смотрит по сторонам, слегка улыбается. Если пару часиков с ним так прогуляться на чистом воздухе — он всю ночь будет спать спокойно. Хоть Дамир настаивает на том, чтобы сын «переехал» в свою комнату, я категорически против. Не могу уснуть, если не вдохну его аромат. 

Девять вечера. Муж вот-вот должен приехать. Камиль засыпает у меня на руках — устал. Возвращаюсь обратно в дом, укладываю малыша. 

Снизу доносятся мужские голоса, и один из них я узнаю сразу: Дамир, а второй, кажется, Андрей. О чем-то спорят. 

— Ты не можешь ее увезти! Мне, думаешь, в кайф строить дом прямо перед твоим носом, Романов? Я ради сестры здесь, и ты не можешь взять и свалить, плюс сестру мою увезти! — брат зол не на шутку. Он до сих пор боится за меня, поэтому предпочел жить рядом. 

— Она моя жена, вообще-то! И да, я их увезу! Ей нужно отдохнуть от тебя! Каждый день ей мозги выносишь! 

Совсем незаметно спускаюсь и останавливаюсь на самой последней ступеньке. Мужчины настолько увлеклись спором, что даже не замечают меня. 

Они всегда так: пытаются задеть друг друга при малейшей возможности, но на самом деле шею кому угодно готовы свернуть, если кто встанет на их пути. Дамир всегда поддерживает брата в любых делах, а Андрей — моего мужа. Вот только сейчас они говорят обо мне и поделить меня, кажется, не могут. Не намерены. 

— Ни хрена я ей не выношу. Хватит вести себя как кретин, Романов. Я сказал, она никуда с тобой не уедет. Я хочу видеть ее перед глазами каждый день! 

Так. Они сейчас ребенка разбудят. Нужно прекращать этот спектакль. 

— А меня спросить не забыли? — тихо спрашиваю я, приближаясь к ним. — Куда это я уезжаю? И почему я не должна ехать? — скрестив руки на груди, встаю между мужчинами. 

— Он едет в командировку, а вас с собой... — не договорив, брат сжимает губы в тонкую линию. — Ладно, я, кажется, не в свое дело вмешиваюсь, просто твой муж меня с утра выбесил. 

— На бабу свою злится, но на мне срывается, — хохочет Дамир, запрокидывая голову. 

— Я всегда с тобой, что бы ты там ни решила, мелкая, — говорит мне брат и, одарив Романова злобным взглядом, направляется на выход. — И мне сообщите, какое решение примете. 

— У него есть женщина? — спрашиваю у мужа, как только дверь за братом захлопывается. — Серьезно? То есть с ней всё серьезно? 

— Раз он так реагирует на наш отдых в Италии, значит, да. Ищет драку на ровном месте. Сам же хотел, чтобы мы отдохнули, — снова хохочет он. — Пойдем. Нам есть о чем поговорить. 

Дамир присаживается на диван, а меня увлекает за собой. 

— Почему Италия? — обнимая его за шею, шепчу в губы. 

— Лин, — слегка отстраняясь, смотрит в глаза. — Не хочешь отметить свой двадцать восьмой день рождения вместе со мной? Ты. Я и наш сын. Ну, может, как раз там мы и дочку... 

— Я согласна, — обрываю его речь. — Согласна поехать с тобой даже на край света. А дочь... Будет нам дочь!