Глава 29

Вижу огонь инквизиции в её глазах и мысленно плавлюсь от удовольствия.

Она хотела меня «сделать»? Сюрприз приготовила? Специально вырядилась, расфуфырилась так, что все мужики, сидящие в холле отеля, свернули к хренам шеи?

Крошка, я не так прост. Со мной шутить так не надо, и с огнем играть.

— Переодеться? Ну. Знаете! Тогда я никуда не пойду!

Резко разворачивается — психует явно, ну и, естественно, каблук подворачивается, и ее шатает так, что она падает прямиком мне в руки.

Аллилуйя! Этот приз я точно заслужил!

Специально прижимаю ее тело поближе, держу покрепче — ну, хоть что-то! Учитывая целибат, с которым мне приходится мириться!

Да, да… «недотрах» налицо, потому что и член колом, и все мысли где-то там, внизу! Внутри ее сладенькой киски! В которую мне очень хочется…

Всю её хочется. Чувствовать, иметь, любить, ласкать… брать!

Присваивать!

Глаза затуманиваются, зрачки расширяются — словно со стороны себя вижу, как превращаюсь из делового спокойного мужика в Воина, который на ринге никому спуску не дает.

А она…

Она не сжимается, не трясется от страха. Неужели?

Это что-то новое!

Ангел просто смотрит, презрительно сощурив глазки.

— Пустите.

Возвращаю в горизонтальное положение.

— На ногах нормально не стоишь. Где шастала целый день?

— Я не шастала. Я готовилась к встрече! И на ногах я стою нормально!

Говорит, и тут же снова покачивается.

— Ноги переломаешь в них, тут брусчатка. Переоденься в кеды, или с собой возьми.

Губки поджимает.

— Кеды, на деловой ужин? И что, мы на улице ужинать будем, на брусчатке?

— Нет, милая, ужинать мы будем в ресторане. Но потом… думал, захочешь на белые ночи посмотреть.

Грудь вздымается. Хочется ей… увы, не меня. Белые ночи. И Питер. Могу её понять. И мне самому тоже хочется.

Люблю этот город. Жить бы не смог, но приезжать сюда мне нужно по крайней мере два-три раза в год просто для того, чтобы немного подпитаться атмосферой улиц, налюбоваться этим небом, Невой, шпилем Петропавловской, бирюзовым сиянием Зимнего…

— Так что… в туфлях быть не обязательно? — смотрит как-то… смущенно что ли, губку пухлую чуть прикусив.

— Не обязательно. Мне ты себя во всей красе уже показала, остальные пусть фантазируют.

— То есть мне переодеться?

— Давай, только быстро. Тут пробки, а нас уже ждут.

— Я мигом! — поворачивается чтобы бежать и… да что ж такое! Тут просто пол что ли какой-то особенный?

В общем, я снова успеваю ее поймать и прижать…

Чёрт, к самому «больному» месту. И вот тут уже она вздрагивает.

— Ох… простите.

— Это ты прости. Давай провожу.

— Не надо. Я сама.

Поворачивается, смотрит на меня.

— А… развод мостов мы тоже можем увидеть?

— Пусть это будет сюрприз!

Улыбаюсь, только уголками губ. Приятно смотреть на неё.

А малышка… ох, кажется, мой Ангел тоже мне улыбается. По крайней мере сейчас лицо ее очень милое. По-настоящему ангельское.

От дерзкого Сахарка нет и следа. Хотя и Сахарок мне тоже очень нравится.

Через полчаса мы уже у ресторана. Встреча у меня тут действительно деловая, но секретаря я взял, конечно, не для этого.

Анжелика производит настоящий фурор!

Мои деловые партнеры ищут челюсти на полу, а я нахально ухмыляюсь.

Выходим с одним из них на пару минут на улицу. Он сразу меня осаждает.

— Куколка твоя? Или так, играешь?

— Куколка моя. Вопросы еще есть?

— Наиграешься, дашь телефончик?

— Ну, если тебя она еще будет интересовать.

— А что, ты ее собираешься что ли вусмерть затрахать или что? Ты же не из этих… которые девочек калечат? — смотрит на меня недоуменно.

— Ты не понял. Я имел в виду, что наиграюсь не скоро.

— Насколько не скоро? Неделя? Две? Месяц?

— Ну… лет пятьдесят как минимум. А то и больше.

— Что?

— То! Губу закатай Кримс, это моя будущая жена!

— Да гонишь? — он явно охреневает от новости.

— На свадьбу позову, с тебя скидка на сырье!

— Атас! Не ожидал! Чтобы Воин дал себя охомутать? Гонишь.

— Ты эту девочку видел? Таких, брат, только замуж!

Довольно ухмыляюсь. Убил двух зайцев. Дал понять, что мой Ангел неприкосновенен, и рассказал о предстоящей женитьбе самому главному сплетнику двух столиц.

Говорят, что это бабы любят языком чесать, новости разносить. Хрена с два! Таких сплетников как мужики некоторые — поискать еще!

Ужин закончен для меня весьма благоприятно. Человек, который хотел влезть вместо меня в нашу цепочку ушел ни с чем.

А я…

— Ну, что, Ангел? Прогулка по ночному городу?

— Да. Только…

Смотрю как она зябко поводит плечиками. Это я не продумал. Хотя…

Снимаю пиджак. Набрасываю на нее. Она хлопает глазками, сначала немного испуганно, потом смущенно.

— Спасибо, а вы?

— У меня кровь горячая.

— Ну, конечно! Потом еще заболеете и придется мне вас лечить!

— Не каркай! Хотя… я бы не отказался от такой медсестры.

— Так! Я сейчас никуда не пойду!

— Пойдешь. Сначала пойдешь, потом поедешь. Катер по Неве, готова?

Глазки вспыхивают, но губки поджимает.

— Да, спасибо!

А потом мы гуляем по городу. Долго. Я рассказываю ей какие-то истории, о Петре, о том, что стоит город совсем не на болотах, изначально никаких болот в помине не было. Но люд сюда ехать не хотел, место гиблым считали, потому что климат не важный, многие умирали. Но Петр упертый был.

Сказал — построит город — построил. Сказал — нагонит сюда жителей — нагнал.

Куда деваться им было? Деньги тут платили отменные.

— А еще я знаю, по указу царя каждый должен был привезти в город камень.

— Да и это было. Ну что, к реке? Скоро мосты разведут.

— Хорошо. Пойдемте.

Наблюдать за разведением мостов — тоже отдельное, чисто питерское удовольствие. Опять же не многие знают, что появилась эта традиция не так уж и давно в середине прошлого, двадцатого века.

Вижу, что малышка зябнет. Я и сам продрог, ветер с реки тянет.

Кладу руки ей на плечи, просто, чтобы согреть, прижимаюсь к её спине и чувствую, что она тоже ко мне прижимается. Робко так.

— Замерзла? — шепчу на ухо, почти касаясь губами мочки.

— Немного…

— Давай обниму, не бойся, просто согрею.

— Молчит. Но тело податливое, мягкое, прижимаю, обвивая руками за талию. Очень целомудренно. Нежно.

Стою, боясь шелохнуться, вдыхаю аромат ее волос.

Чёрт. Я влип. Просто… безнадежен.

Это ведь не просто игра. Не просто желание заполучить, клеймо поставить.

Кажется, это совсем другое. И это меня немного пугает.

Я ведь реально влюблен в эту малышку, как пацан!