Глава 47
Медленно, я должен делать это очень медленно и осторожно.
Странно, что мне на самом деле и не хочется срываться, быть жестким, трахать, как я привык. Нет. Хочется любить. Очень нежно любить, наслаждаться каждым прикосновением к ней.
Никогда такого не было со мной, даже близко. Никогда не испытывал подобной страсти, такого желания. Всегда старался сделать женщине приятно, но чтобы вот так, до дрожи в пальцах мечтать о её наслаждении? О том, как затуманятся глаза, как прогнется спинка, как будет она выкрикивать моё имя?
Малышка моя, сладкая девочка… Не могу до конца поверить, что это правда, что все происходит на самом деле, со мной, с ней, с нами…
— Влад… пожалуйста…
— Да, моя маленькая, да…
Целую, ласкаю, трогаю, охреневая от того, что можно, нет, нужно! Она нуждается в моих ласках, сама тянется за ними.
Вспоминаю ту ночь, то, как она зажималась, плакала, прятала от меня сокровенное, она была сухой, не возбудилась ни на йоту, ни на грамм. Сейчас она такая влажная, что смазка течет по бедрам, и чувствительная, вздрагивает и стонет, стоит мне только прикоснуться…
Довожу её до оргазма, это оказывается совсем не сложно, мой Ангел горит страстью, а я просто пропадаю, улетаю от того, что творится с ней.
Неужели это потому, что я рядом? Это всё для меня? Потому что мне отдается?
Вижу, что больше ждать не может, так же, как и я.
— Малыш, будет больно, я большой, но я постараюсь…
— Пожалуйста… — глаза раскрыты так широко, в них мольба и желание, и мой кайф, без остатка.
Провожу рукой по ее влажным складкам, выбивая еще один стон.
— Вла-ад…
— Блядь, как же мне это нравится, малышка… Еще…
— Влад, пожалуйста… хочу тебя…
— Сильно?
— Да… Влад…
— И я, тоже… сейчас маленькая, сейчас…
Зависаю над ней, опираясь одной рукой, второй подвожу член к лону, провожу, дразня от самой дырочки до клитора, она вздрагивает, еще сильнее выгибаясь навстречу. Ласкаю ее головкой, вижу, как ее влажные губки становятся еще мягче, сочнее, от крохотной щелочки словно жар идет. Охрененное искушение! Хочется оказаться там, внутри, сразу резко, глубоко. Натянуть до края, но понимаю, что причиню боль. А мою малышку надо беречь. Чёрт, а ведь после первого раза мне еще дня два придется сидеть на голодном пайке… Чтобы не травмировать… Ладно, об этом потом, я терпел несколько месяцев, подожду еще пару дней, главное, что она уже рядом, уже моя.
— Влад…
— Да, милая?
— Такой большой… не дразнись, не могу больше…
Ухмыляюсь — моей детке не терпится! И мне тоже.
Направляю раздутую головку к входу, еще немного вожу вокруг, заставляя сильнее раскрыться, и, наконец, проталкиваю внутрь, чуть-чуть… слегка.
Сам еле сдерживаю шипение, потому что горячо, просто огненно! И узко. Так узко, что я даже сомневаюсь, смогу ли войти. Знаю, что Бог меня наградил по всем статьям, но сейчас я впервые переживаю из-за того, что слишком крупный. Не хочу делать больно.
— Ах… я… Воин, пожалуйста…
— Сейчас, милая, тише… я стараюсь. — еще на пару миллиметров, еще чуть вперед и назад, раскачиваясь, давая ей возможность привыкнуть, подстроиться. — Такая крохотная, такая невероятная.
— Вла-ад…
— Да, Ангел, да… — чёрт, не могу больше сдерживаться, стискиваю зубы. Как же мне хорошо в ней, даже вот так, почти у самого края. Чувствую, что наталкиваюсь на преграду. Малышка стонет, бьется подо мной. Понимаю, что это самое важное мгновение.
— Посмотри на меня, сладкая!
— Пожалуйста, Влад, пожалуйста!
— Смотри, прямо в глаза, малыш, мы сделаем это вместе, да?
Опускаюсь ниже, беру её за подбородок, стараюсь сфокусировать взгляд.
— Какая ты красивая, любимая, обалденно красивая. Сейчас, еще немного… Чувствуешь?
— Да, да…
И еще толчок, пробиваюсь сквозь преграду, и торможу, торможу каким-то невероятным усилием воли, потому что все существо рвется вперед. Тело жаждет одного — брать! Брать её, без остатка, погружаться до финала, до боли. До томной неги. До ощущения скрученной пружины, которая вот-вот взорвется фейерверком.
Ангел стонет, всхлипывает, дрожит. Чувствую, как ее лоно сжимается, словно хочет вытолкнуть меня. Но я не готов к этому. Я не уйду просто так. Еще движение вперед, еще немного. Застываю, давая её привыкнуть.
— Пожалуйста, Влад, не останавливайся! Я хочу до конца!
А я-то как хочу! Продолжаю движение, медленно, еще немного, а потом… накрываю её губы своими, жадно лаская, отвлекая, проталкиваю внутрь язык, словно показывая ей, что я намерен сейчас сделать с другой её сладкой дырочкой, мы стонем вместе, сливаясь, спаиваясь в одно целое. Один рывок, её вскрик, и мой протяжный рык. Она моя, теперь вся моя, без остатка. До конца. И будет только моя, уж я постараюсь. Не отдам никому!
Как же мне хорошо! Чёрт! Я гребанный везунчик.
Она просто совершенство во всех отношениях! И снаружи, и внутри! Реснички трепещут, я отрываюсь от её рта.
— Ангел? Посмотри на меня?
— Вла-ад…
— Больно?
— Да… нет… немного… не знаю… так… много тебя! Ты большой.
— Прости, малышка.
— Так… хорошо. Я хочу еще.
— Еще? Конечно, сладкая, мы не закончили, мы только на старте. Только, ты должна сказать мне, если будет слишком.
— Не будет, не знаю… голова кружится, хорошо… так…наполнено. Хочу еще, хочу, быть твоей, чтобы ты был во мне, весь…
— Я буду, детка, буду…
Толкаюсь еще чуть-чуть, она стонет, поднимаюсь вверх, чуть выходя, чувствую, как она задерживает мышцы, не давая мне выйти, усмехаюсь. Моя девочка! Вся моя!
Еще движение вниз, внутрь, в глубину сладкого, родного тела, до стона, до упора, ну, почти… и снова наверх, еще чуть больше вынимая.
Снова беру в плен губы, потом опускаюсь к шее, облизывая, прикусывая, и зацеловывая те места, которые прикусил. Добираюсь до её нежных полных грудок, сосочки уже превратились в твердые бутончики, которые ждут моей ласки, изнывают, малышка всхлипывает, едва сдерживая крик, потому что я вхожу с каждым разом все глубже и двигаюсь быстрее.
Понимаю, что долго я не протяну, но мне хочется продлить её удовольствие, сделать так, чтобы она получила если не оргазм, то хотя бы наслаждение от всего происходящего. Опускаю пальцы на бугорок клитора, он у неё небольшой, но дико чувствительный, поэтому я стараюсь ласкать очень осторожно, а она, почувствовав мою ладонь, тут же приподнимает бедра, дрожа в предчувствии. Маленькая, нереальная моя девочка!
Чёрт, вспоминаю снова ту дикую ночь, когда чуть не взял её силой. Как я мог? Разрушил бы, сломал такую красоту, испортил бы жизнь этому сладкому созданию. До конца жизни придется вымаливать прощение, всеми способами, которые только смогу придумать.
— Вла-ад…
— Да, родная, сейчас, еще немного… Прости, малышка…
— Пожалуйста, еще… хочу еще…
— Да, детка…
Всё для неё сегодня, и всегда всё будет для неё! Сдерживаюсь, сцепив зубы стараюсь продлить, немного отсрочить финал, потому что меня уже просто разрывает от желания залить её спермой. Заклеймить. Навсегда!
Блядь, я понимаю, что мне надо было надеть резинку, но это так мучительно, делать это с ней через гребанные преграды.
— Малыш, я не надел защиту, но я не буду кончать в тебя.
— Пожалуйста, я… я принимаю таблетки, я…тебе можно.
Твою мать! Это как спусковой крючок, который срывает башню. Напрочь. Забываю о сдержанности, разгоняю темп, врубаясь в это нежное тело, слышу крики, срывающиеся с её губ, что же я творю! И что она творит со мной!
Продолжаю ласкать клитор, почему-то зная, что она тоже на пределе, что еще немного и…
Дикий крик и стон вырубает меня окончательно, срываюсь, предохранителей нет, я просто в дикой агонии, толчок, еще, еще и чувствую, как там внутри словно из брандспойта вырывается поток семени, орошая ее лоно.
На мгновение просто падаю на неё, накрывая собой, наслаждаясь финалом. Потом понимаю, что ей тяжело, чуть откатываюсь в сторону, укладывая её на себя, её руки оплетают меня, не отпуская. Наслаждаюсь близостью, ароматом её тела, пропитанного желанием.
— М-м-м…
— Как ты, маленькая?
— Хорошо…
— Уникальная моя девочка…
— Почему?
— Ну, знаешь… не так много девственниц кончают с первого раза.
— Просто не так много девственниц занимаются любовью с такими Варварами как ты… — вижу, что на её губах, опухших от поцелуев, играет милая, шкодная улыбка.
— То есть я опять Варвар?
— Конечно! Ты Варвар. Мой Варвар, да?
— Да, а ты мой Ангел?
— Твой.
— Весь мой?
— Да.
— До конца?
— Да.
— Без остатка?
— Да.
— Навсегда?
Она смотрит внимательно, перемещается так, чтобы быть ближе, касается пальцами моего лица, проводя по подбородку.
— А ты? Ты мой навсегда?
— Да, малыш, — говорю, чувствуя, как давит в сердце. Это прекрасно, быть её навсегда. Принадлежать только ей.
Целую осторожно губы, лоб, виски, двигаюсь, чтобы встать.
— Куда?
— Лежи, я принесу тебе салфетки.
Вижу, как она краснеет, стоит наполнить ванну с пеной и солью, но сил видимо нет ни у неё ни у меня.
Приношу влажное полотенце, осторожно раскрываю её бедра.
— Я сама…
— Нет уж, это сделал я, так? Мне и убирать.
Она тихонько стонет и улыбается.
— Ты. Очень красивая, везде.
— И даже там?
— Конечно, необыкновенно красивая.
— Спасибо…
— Я люблю тебя, Ангел.
— Правда?
— Думаешь, я могу солгать, говоря об этом? Нет, малышка, никогда. Тебе только правду. Я… я влюбился в тебя еще тогда, в клубе, знаю, что тебе не приятно вспоминать, но… Сейчас я точно понимаю, уже тогда, в ту ночь я чувствовал… Чувствовал, что нельзя тебя отпускать. Поэтому и устроил так, чтобы ты пришла ко мне в компанию. Сделал всё, чтобы защитить тебя, даже понимая, что ты, возможно, никогда не ответишь взаимностью, что я пугаю тебя, что ты меня ненавидишь…
— Я тебя люблю, мой Варвар. Очень сильно люблю.
Кидаю полотенце на пол, ложусь рядом. Прижимаю её крепче, так хочется снова погрузиться в эту манящую, узкую глубину, но я буду держаться.
— Маленькая моя…
— Я не знаю, когда я в тебя влюбилась. Мне кажется, там в Питере, а может и раньше. Я злилась, ревновала, мне казалось — ненавижу, и хотелось, чтобы ты смотрел только на меня, чтобы… сходил с ума.
— Я и сходил. И схожу. Единственная моя.
— А ты мой. Единственный, навсегда…
Она укладывается рядышком, устраиваясь удобнее.
— Устала, малышка?
— Немного… Наверное надо сходить в душ?
— Если хочешь, я тебя отнесу.
— Я хочу спать. В душ можно и потом сходить. Не хочу… не хочу смывать с себя тебя… твой запах…
Это самое охрененное признание, которое я слышал!