Глава 60

Вадим

Обычно я умею справляться с яростью. Самоконтроль – одно из основополагающих качеств опытного верха. Мастера. И, что бы там не говорил Стас, я отлично им пользуюсь. Теперь я уже не тот импульсивный пацан, что мог позволить себе промахи.

Но сейчас вдруг что-то идет не по плану. Я даю слабину и позволяю гневу одержать верх над моим сознанием. Осознанно выпускаю чувства наружу, потому что нет никакого желания держать их при себе.

– Считай, Ангел, – шиплю сквозь сомкнутые зубы. – Считай…

От нетерпения мне хочется рычать, точно я обезумевшее дикое животное. Все инстинкты сейчас обнажены. Злость буквально застилает мои глаза красным.

Я замахиваюсь сразу же, как только прошу Ангела начать отсчет. Наверное, она сейчас наивно полагает, что будет легче оттого, что я не держу в руке какого-нибудь девайса, типа стека или кожаной плети. Но, в таком случае, девчонка ошибается. Удар моей ладони может быть страшнее. Гораздо страшнее.

Звонкий шлепок отражается от стен комнатки. За ним следует громкий вопль Веры. Она даже не пытается сдержаться.

– Считай! – жестко выпаливаю, потому что не слышу исполнения собственного приказа.

– Один, – едва слышно выдает девчонка, охваченная страхом.

Я знаю, что нужно было подготовить ее нежную кожу. Разогреть. Но у меня не возникло такого желания.

Конечно, не стоило так поступать. Я понимаю это, но ничего не могу с собой поделать. Предательство кажется слишком гнусным, низким. Меня буквально выворачивает от него. Впервые за множество лет я разрешаю себе упиться чувствами собственной злости. Отступить от негласных правил и ограничений, чего никак не может себе позволить себе такой опытный доминант как я.

– Два! – выкрикивает сквозь слезы.

Второй удар оказывается еще сильнее первого. И это только разогрев. Бью пока не в полную силу, а Ангел уже дергается подо мной, кричит, пытается выбраться из тугого захвата.

Ангел… Как же! Я наивно думал, что ломаю ее, прогибаю, рушу устоявшиеся принципы. Порой мне даже хотелось отступить, но я так и не смог. А что в итоге? Кажется, Ангела никогда и не было. Рядом всегда была расчетливая стерва, сговорившаяся с моим лучшим другом.

Вера казалась такой искренней, нежной. Я все никак не мог понять, что эта девчонка делает рядом со мной? Ведь никто в здравом уме не согласится принадлежать Дьяволу в моем лице. Разве что отбитые мазохистки, которые готовы на все ради получения болезненного удовольствия или… денег. Денег, сука!

Я бы мог дать Вере столько бабла, сколь бы она попросила. Просто так. Но девчонка выбрала другой путь. Шантаж. Чем эти двое собирались шантажировать меня? Тем случаем, о котором я давно должен был забыть, но почему-то так и не смог?

Новый шлепок со звоном опускается на нежную попку. Даже в неярком свете комнаты отчетливо видны отпечатки моих ладоней на белой коже.

– Три, – задыхается Вера.

Красные следы горят. Как пламя. Кожа девичьих ягодиц становится горячей и, уверен, пульсирует от саднящих ощущений. И я получаю дикое извращенное удовольствие, когда думаю об этом.

Замахиваюсь теперь под иным углом, опечатывая пятерню в другом месте, где уже быстро алеет жгучий отпечаток.

– Вадим… – вместо отсчета теперь слышится мольба. Но я совсем не чувствую жалости. Разум просит лишь об одном. Наказать. Заставить девчонку чувствовать все то, что сейчас раздирает мою грудь от ее мерзкого предательства.

– Ты должна считать, Вера! – рявкаю на нее. А когда ответа не поступает, добавляю не менее грубо: – Считай!

– Четыре… – с безысходностью в голосе проговаривает она. – Пять. Шесть.

Останавливаюсь. Даю себе перевести сбившееся дыхание. Проблески сознания умоляют меня прекратить пытку, ведь я не должен поступать так. Но я не собираюсь слушать даже себя самого. Никто не лишит меня возможности выплеснуть свое негодование. Предательство должно быть отвечено.

– Десять.

Понимаю, что теперь точно достаточно. До этого момента я ни разу не шлепал Веру так сильно. И вот сейчас, пожалуй, настал тот самый момент, когда она смогла увидеть мое истинное лицо, понять, что все происходящее между нами ранее – лишь детские игры, которые я позволял себе ради нежного Ангела.

Ослабляю захват и отступаю на шаг назад. Девушка тут же обессилено падает на кровать. Она закрывает раскрасневшееся от плача лицо руками, даже не убирая прилипшие от пота волосы. Хрупкое тело бьет дрожь.

Испытываю ли я удовлетворение от этой картины? Не знаю. Злость так и не прошла. Она до сих пор шипами пронзает грудину изнутри.

Платье Веры безнадежно испорчено мной, поэтому я снимаю пиджак и небрежно бросаю его на девчонку, скрывая от собственных глаз истерзанное тело.

– Одевайся, – холодно распоряжаюсь. – Мы едем домой.