Глава 13

Услышав имя «Кристина», я дергаюсь и чувствую, как сердце сильно бьется в области горла.

Я ведь не знаю никаких Кристин.

Пытаюсь покопаться в своем сознании, все как-то странно, но имя помню.

Вон она дверь с табличкой. Только вот сколько не дергай ручку, не открывается. Словно мозг запечатал ее. И я понимаю, что должен знать.

Парни между собой опять страшную пантомиму устраивают.

Рожи свои друг другу корчат, глаза пучат. А мне просто улыбаются. Дебилы.

Кристина…

Странно. У меня и девок с такими именами не было. Обычно короткие. Типа Вика, Ника, Таня.

Да и не встречался я ни с кем. А медсестру под себя подминать вообще считаю неправильным.

Они дело доброе делают, не то, что эти прожигательницы жизни, к которым я привык.

— Медсестра твоя, Кристина. Рожа у тебя такая страшная, что все разбежались, она одна осталась.

Они оба начинают дико, но как-то неловко ржать, словно в игру играют. Реально не понимаю их шуток об этой бабе.

Я что, приставал к кому, пока в коме был?

Главное, чтобы не трахнул, детей мне не нужно. Знаем, пытались меня окрутить.

Но я уже давно решил, пока не полюблю, так, чтобы жизнь отдать готов, хрен семью заведу.

Любовь… На языке опять вертятся слова Ангел и Кристина.

Башка начинает от напряжения болеть.

— Ладно, — резко успокаивает Ренат и взмахом руки вынуждает замереть и Захара. — Ты как вообще?

— Выспался? Болит? — участливо спрашивает тот.

Заваливают меня вопросами, а я подкладываю подушку поудобней и смотрю на этих кретинов, но не вижу.

Все в сознании своем брожу.

Думаю, как дверь эту таинственную открыть. Интересно же.

Интересно, а кто меня так мог отделать, что я в коме три месяца провалялся.

— Живой и ладно. Башка болит. Жрать хочу, но нельзя. Так что прекратите меня бесить вашими скрючившимися рожами, иначе начну с вас.

Да, голова действительно как ватная. Спина болит. А так, по сути, я в порядке.

Бесит, что не могу сложить недостающие куски произошедшего. Все словно в тумане.

Вроде и вот он ответ, но что-то мешает мне вспомнить всю картину.

И имя это в мозгах так и засело.

Может и правда медсестра симпатичная попалась, вот и снилась всякая похабщина.

Я обычно к сексу спокойно отношусь. С голым членом за бабами не бегаю. Но когда приспичит, нахожу быстро. Так же быстро прощаюсь.

А здесь-то что тогда? Почему именно она?

— Мы думали тебя убили. Но ты справился с одиннадцатью до зубов вооруженных спецов. Кровищи было… — рассказывает Захар, кладя локти себе на бедра. Потом морщится в лице и добавляет: — Катька заставила поменять весь пол и клеить новые обои. Ты представляешь? Я, и возиться с такой херней.

Он все продолжает бурчать о том, что ещё ему «Катька» приказала сделать.

Катьку помню. Баба их. На двоих трахают, хоть и делить пытались.

Они ещё сопляками трахали одних и тех же баб, по отдельности и вместе.

Для них это норма.

Хотя для меня это мерзко. Вот один мужик и две бабы ещё куда ни шло, таким даже я грешил.

Судя по довольным рожам, крепко дочь генерала их за яйца взяла.

Так… Помню. У нее в доме был, где пацаны уже несколько месяцев жили.

Ее от арабов защищали.

А что в тот вечер было.

Пили. Дурью маялись, помню. В драку играли.

В сознании звон стекла вдруг смешался с женским, раздражающим верещанием.

Истеричка у них эта Катя.

— Тебе точно нужно было на службе оставаться. Такого бойца с руками бы оторвали, — выдает Ренат, вырывая меня из тяжелых мыслей. А потом по башке своей проводит и, кинув взгляд на Захара, добавляет: — Мы, когда твою спасали, такая бойня была… Я уже и забыл, что такое запах паленого человеческого мяса.

Стоп.

Стоп.

В сознании дверь с табличкой «Кристина» приоткрылась и из нее начал литься знакомый тихий голос.

«Руслан, я вернулась. Не бросай меня».

Что за хрень, думаю я и сглатываю.

— Мою?

Кого мою? У меня кто-то есть? Не может быть этого.

Медленно шагаю к двери и тяну на себя, прикрывая глаза от яркого света, в котором стоит девушка.

Стройная тростинка.

Обнаженная, прекрасная. Заплаканная. Черт…. Вся в крови.

«Кристина?!»

Она?

Раз.

Два…

Мою. Мою. Мою.

Кого мою, черт подери!?

Кто такая для меня эта Кристина?

Захлопываю двери с размаху и обернувшись натыкаюсь на девушку снова.

Только теперь она в медицинском халате.

Подходит к пациенту, в котором я вижу себя. Почти не дышу. На аппарате.

А она слезы льет на груди, и у меня сердце сжимается от до боли знакомого голоса.

— Руслан, пожалуйста. Не бросай меня. Я не выдержу. Я не смогу без тебя. Я люблю тебя.

Любит?

Эта она со мной разговаривала.

Ее голос слышу сквозь пелену.

Помню, что пахнет, как свежие персики. Лицо у неё такое бледное, нежное. Глаза такие огромные, испуганные.

Она…

Кристина.

Ангел.

В голову в момент словно тысячи игл вонзаются, давят на точки памяти, в сознание резким светом бьет.

Боль в груди такая, что сдохнуть хочется.

Медсестра?

Ангел мой!

Она же… Она же… Я должен был ее спасти! А ее спасли другие. Что она теперь думает обо мне!

Я хватаю Рената за грудки и реву зверем:

— Где она?! Где она, мать твою?! Говори!

Ее же забрали. Забрали те мужики, что из меня чуть фарш не сделали.

Куда забрали? Как долго она там была?

— Жива она! Что орешь прям в ухо, — говорит он, но я не собираюсь его отпускать. Жду, пока он скажет самое главное. — Помята была немного, но жива.

— Что?! — кричу и чувствую, как руки слабеют, и я начинаю постепенно отъезжать. — Что с ней случилось?!

Рядом появляется встревоженный Захар и помогает оторвать мои руки от друга.

Хлопает меня по плечу, заставляя обратить на себя внимание.

А я ничего уже не вижу.

Чувствую только ярое, животное желание убивать.

Ублюдков, что посмели ее украсть. У меня.

Мою Кристину!

— Ренат хотел сказать, что похищение на неё плохо повлияло. Но в целом она, кажется, справляется.

И тихо так добавляет, снова выпучив свои глаза:

— Более или менее.

Это мне не нравится. Они покалечили ее? Руки, ноги поломали? Могли!

Ничего, все вылечим, исправим. Главное жива. Жива!

Я подрываюсь и вырываю катетер, не обращаю внимание на струю крови. Нужно найти ее. Немедленно. Извиниться, что не спас.

Извиниться, что так долго лежал без дела.

— Руслан, приди в себя. Мужик, возьми себя в руки.

Да я сам понимаю, что из плена здоровыми не возвращаются. Они поломали ее, если не физически, так морально.

Как быстро парни ее спасли?

Но следующие слова друга удивляют и заставляют меня остановить поток наихудших мыслей.

— Три месяца с тобой сидит. Наша Катька попросила, чтобы мы помогли ее устроить сюда медсестрой.

Она здесь, дышу спокойнее и смотрю на дверь.

Тем лучше.

Нам нужно срочно поговорить. Кажется, я сейчас сдохну, если не увижу ее через секунду.

— Я должен ее увидеть. Должен. Должен. Должен…

— Стой, здоровяк, — кричит мне кто-то в ухо, удерживая за плечи. Встать не дает.

Пусть хоть привязывают. Все равно встану и найду.

— Кристи-ина! Кристи-ина!

— Да стой же ты! Блять! Захар, держи его.