Глава 27

Дурдом. Кристина, значит, смоталась к этой шлюшке. А та дура мужикам своим мозги промыла, чтобы меня не пускали. Мол, я угроза.

Да они правы, мать вашу, я угроза, но лишь для тех, кто попытается меня не пустить к Кристине.

Нашла, конечно, где защиту искать. Со мной будет. Не по-хорошему, так по-плохому.

Правда, потом извинюсь за резкость. Но это когда она дома у меня окажется. А сейчас…

— Кристина! Выходи, я сказал! — ору в домофон, пока парни из охраны сдерживают смех. Не до них сейчас, а то бы…

Бью ногой по воротам. Ещё и ещё. Вижу, как она шторку отодвигает, являя своё лицо, а потом снова прячется.

Детский сад. Ну, честное слово.

— Да я пальцем тебя не трону, если ты ко мне выйдешь, — говорю громко, чтобы услышала. Вру. Ещё как трону. И когда в ответ раздается чужой голос из динамика, меня начинает рвать на части. — Выходи, пока за волосы не выволок!

Ни ответа, ни привета.

Внутри злоба не утихает. Потому что не сказала. Потому что убегала.

Злоба на нее, да и на себя, впрочем, тоже.

Нажимаю на звонок снова. Тишина.

Захар с Ренатом тоже не открывают. Нарываются ведь. Пытаются убедить меня в том, что я должен уехать и дать девушке время привести мысли в порядок.

Какое, нахуй, время! Нет его больше. В охапку и домой. Разговаривать. Лечить.

Детей рожать!

— Иди домой. Ты не в себе! — пытается убедить меня динамик.

И я взрываюсь. Рукой срываю домофон со стены. Сука! Спокоен я. Буду. Когда Кристину в тачку посажу и увезу из этого вертепа.

Приедем домой, поговорим, обсудим, как жить дальше. Зацелую, заболтаю, может еще, чем займемся. Аккуратно. Не спеша.

Она че, думает, меня произошедшее в плену волнует.

Да, сука, волнует. Но не до такой степени, чтобы с ней расстаться. Не до такой степени, чтобы забыть. Потому что нельзя забыть дрожащие губы, что целовали так нежно, нежный голос, что читал во время комы, любовь, которую она мне подарила.

Это все, конечно, дерьмо романтичное, а на деле ее поимели. И все, судя по всему, были в курсе.

Но мне срать на всех, потому что своих решений я менять не привык.

Сказал — жена, значит, она сейчас выйдет и будет мне женой. И готовить научится. Надеюсь.

Короче. Уже ровно два часа и ваше время истекло.

— Есть оружие? — спрашиваю играющего в телефон Жорика, тот по сторонам смотрит.

— Да не ссы. Мы тихонько Кристину заберем, и ствол в кусты выкинем.

Сам я пушки не таскаю, но ребята балуются.

Так что спустя пару секунд в моей руке ствол, а парни из охраны начинают судорожно вызванивать хозяев.

Но поздняк метаться.

Пара выстрелов и я захожу на территорию генеральского особняка.

Стараюсь не думать о том, что здесь произошло. Особенно вон в том холе, что виднеется из приоткрытой Захаром двери.

— Друг, прости, но Кристина просила не пускать. Уезжай, отдохни.

Легко сказать. А что бы он делал, если бы я его женщину у себя дома закрыл и не выпускал?

Хотя, о чем я. Если он дает свою бабу другому пердолить, то ему на нее насрать. Мне нет. Тем более обещания, дорогая моя, нужно выполнять, а ты согласилась стать моей женой.

Подхожу ближе, почти вплотную.

— Мне плевать, что она просила. Мне плевать, что ты слушаешься свою жену. Если я сказал, что Кристина уходит со мной. Она уходит со мной! А вы… уроды, за «помяли» еще ответите.

— Она сама просила не говорить…

— Она жертва изнасилования! Конечно, она просила никому не говорить! — ору я, чувствую, что скоро начну махать кулаками. А нельзя. Нельзя пугать Кристину еще больше.

— А не ты ли ее только что сам… — тихо высказывает Захар, и это становится точкой невозврата.

Щёлк. И нос сломан. Из него сразу хлыщет кровь, заливая алыми каплями новую белую плитку. Мало, слишком мало.

А я ещё подумывал на арену поскорей возвращаться, а тут из-за Кристины приходится целыми днями кулаки чесать. Хотя тренировки мне не помешают.

— Ты что творишь! — вылетает Ренат, и тут же получает удар по ребрам. Силы много, применить некуда, так что хруст — это нормально.

— А что я делаю? Немного мну…

— Ты чудовище! — а вот и героиня нашего романа подоспела. Как всегда, одета как шлюха, наверное, чтобы ебаться было удобнее.

— Ты что наделал! Им же больно!

Не выдерживаю.

Хватаю за плечо и сжимаю.

— Да что вы все знаете о боли? Развели Садом и других втягиваете.

К виску прижимается ствол, и я отпускаю часто дышащую Катю. Но в глазах нет страха, только вызов.

— Не тебе говорить о морали. Что ты сделал с Кристиной! Она даже после плена не была такой испуганной. Её всю колотило и пришла почти голой!

— Что надо, то и сделал. Не сделал бы, скажи вы мне правду! Ты своим побегом вынесла смертный приговор и мне, и ей. Действительно хочешь поговорить о морали, шлю…?

— Руслан, за языком следи! — одергивает меня залитый кровью Захар.

— А ты за бабой своей следи!

— Кристина никуда с тобой не пойдет! — решительно добавляет Ренат.

— Тебя не спросил! — орем уже так, что в голове звенит, а мозг просто вскипает. И тут, словно брызги освежающей влаги, тихий голос:

— Хватит….

Кристина. В спортивных штанах и какой-то блядской майке. Сразу ясно, из чьего гардероба обновка.

— Руслан, хватит. Я поеду с тобой, — говорит чуть слышно, робко отводя взгляд.

— Кристина. Он же урод, что ты его слушаешь, — встревает Катя.

— Закрой своей бабе рот! — не выдерживаю, довела. Да сколько можно лезть со своими советами.

— Катя! — неожиданно громко выдает Кристина. — Я хочу поехать. Правда.

Она обнимает эту суку. Та что-то шепчет ей на ухо, и мы с мужиками переглядываемся.

Я отступаю, пропуская Кристину к выходу, бросаю пистолет на траву.

Последний раз смотрю на троицу и шагаю за Кристиной.

Смотрю, как развеваются на ветру волосы моего ангела, как солнце играет с ними, как легко колыхается маечка на ее талии, а круглая попка напрягается при ходьбе.

Черт.

Стряхиваю наваждение.

Меньше всего Кристине нужна моя похоть. Но чем больше она копится, тем сильнее потом будет взрыв. Так что придется как-то справляться. Одному или вместе, будем решать дома.

Открываю Кристине двери.

Сажусь рядом, и машина начинает приятно урчать, тут же трогаемся.

А меня начинает клонить в сон.

Сколько я уже на ногах? Неважно. Главное не зря. Взгляд вниз, на пальчики, что вцепились в край дивана.

— Паспорт твой где?

— Что? — понять ничего не успевает, как я хватаю за ее спиной сумку и выискиваю паспорт.

Быстро проглядываю и кладу в свою барсетку. А Кристина вдруг начинает рыдать. И не знаю точной причину, но знаю только, что за каждую слезу расплачусь ее улыбкой, оргазмом и минутой счастья.

Боюсь ее обнимать, просто жду, когда успокоится.

— Куда мы едем? — вытирает она последние слезы и сморкается в протянутый платок.

— В загс.

— Что? Руслан! Зачем!? То есть ты думаешь, что должен, потому что… Меня…

— Я сделал тебя беременной, поэтому ты станешь моей женой.

Кристина только открывает, закрывает рот. Потом сжимает руки в кулаки.

Ну что ты, моя девочка.

Я как лучше хочу, чтобы у тебя причин не было для страха. Чтобы ты поняла.

Мы — навсегда.

— Еще ведь неизвестно.

— Не забеременеешь, попробуем снова.

— Зачем? — выдает она онемевшими губами, я тяну ее за подбородок к своим и выдыхаю: — Сойдемся на том, что я так хочу. А для тебя самое важное — это мои желания. Так?

Она молчит, глаза бегают.

— Так? — переспрашиваю с более четкой интонацией.

— Да.

— Едем в ЗАГС?

— Если ты хочешь.

— Я хочу. Это все, что тебе нужно сейчас знать.