Глава 30

Мне не хочется бояться.

Но стоя лицом к кафелю и глотая воду, я вижу огромную тень, и иглы страха жгут все тело.

Я принадлежу ему, он сказал об этом, он показал это. Я согласилась.

Теперь мы вместе.

Но я все равно обхватываю себя руками, закрываясь.

Если он захочет меня взять, должна ли я сказать, что у меня еще все болит?

Должна ли сказать, что не готова.

Руслан поворачивает лицом к себе и намыливает мочалку, не отводя от меня тягучего взгляда.

Пронизывающий до самой сути, вынуждающий дрожать под горячими струями воды.

Аккуратно, не делая резких движений, Руслан водит по моим плечам, с силой разводит руку в сторону, чтобы намылить одну грудь.

И пока он это делает, я пытаюсь понять, что испытываю помимо стыда.

Мне приятно? Мне щекотно?

Грудь как будто в тисках и дыхание все прерывистое. И у него. Тяжелеет.

Взгляд наливается свинцом, а руки, переместившиеся на другую грудь, дрожат.

Мои же повисают ниточками, и я просто прижимаюсь к стене, заранее принимая все, что Руслан со мной сделает.

Сделает, это видно по напряженному лицу, по сжатым челюстям и ругательству на своем языке.

Но он пытается сдерживаться. Это заметно.

— У тебя такая белая кожа, — хрипит уже на русском. — Цвет сливок. Цвет снега. Гладкая как мокрый шелк.

Он наклоняется и слегка покусывает ухо. Я сглатываю вязкую слюну и вздрагиваю от странных ощущений.

Мне приятно, но внизу вязкое покалывание напоминает, что мои представления о сексе несколько отличаются от его.

Но я ведь должна быть послушной, ведь именно такой должна быть жена.

— Я думала ты устал и хочешь есть…

— Тебя я хочу больше.

Мочалка больше не касается моей кожи, она плюхается на мокрый пол с характерным шлепком, и я вздрагиваю, когда ее заменяют огромные руки.

Оглаживают, смывают пену, часто задевая почему-то острые соски.

— Твои сосочки стоят, твердые, — слегка щипает он их, и я вскрикиваю от неведанных ранее ощущений.

Упираюсь руками в тугие мышцы плеч и шепчу. Последний шанс, чтобы просто поспать.

— Ты так долго на ногах, может быть поспим, а завтра… Завтра мы попробуем…

— Не хочу ждать завтра…

Он запускает руку в волосы, тянет на бок, припадает губами к шее, ведя по ней горячим языком.

Внутри растекается подобие лавы, в груди щемит, но я помню ощущение его огромной плоти внутри себя.

А именно ею он прижимаемся к моему бедру. Горячее и твёрдое желание. Устрашающе большое.

И туман последней надежды на отдых рассеивается в момент, когда вижу его взгляд.

В нем затаилось желание, дикое и опасное. Заставляющее меня обомлеть.

Но этот взгляд отличается от того, когда брал меня в госпитале. Он мягче.

Тогда я сама вывела его на злобные эмоции. А сейчас они другие.

— Почему ты делаешь это… Руслан…

— Потому что сдохну, если не сделаю….

Его тело напряжённо и прекрасно в своей свирепой силе.

Я бы восхитилась его красотой, если бы не понимала, что может произойти.

Я не понимаю, что он за человек. Мужчина, защищающий меня днем и уничтожающий ночью.

Зверь.

Его тело буквально нависает, перекрывая свет и доступ к кислороду. Я задыхаюсь и мысленно прошу тело не сопротивляться.

Кажется, мой страх уловил и мужчина. И он удивляет меня следующим действием, а именно протягивает руку над моей головой и берет гель для душа.

Он медленно выдавил его на ладонь, не прерывая зрительного контакта.

Подошёл ещё ближе, опустил руку между моих ног и размазал его.

— Что ты делаешь?

— Доверься мне. Так не должно быть больно.

Затем он впивает свои губы в шею, так же, как пальцы впиваются в мою попу, поднимая меня выше.

Скользнув по кафелю, я обвиваю его бедра ногами и почти не дышу, когда головка прижимается к раскрытым влажным лепесткам.

— Стой… ты уверен? — шепчу, в последний момент впиваясь ногтями, он же только кивает, напряжённо смотря на меня.

Тяжело дышит и закрывает глаза, начинает вторжение. Сначала медленно проникая в меня, после набирая темп.

Только сейчас я понимаю, насколько он огромный. Как сильно он меня растягивает.

Бежать некуда. Не отпустит.

Во мне плескаются легкая боль и неприятные ощущения, пока его член продолжает протискиваться, и он рычит, тяжело дыша в шею.

Он что-то бормочет, но я не понимаю.

Я поглощена ощущением, что бьется тяжелым пульсом в висках. Но это хорошо.

Неприятно, но правильно.

Нет прошлого. Нет страшных воспоминаний. Он делает это по-другому. Это возможно терпеть.

Есть Руслан и его желания, которые он может утолить во мне.

Член проникает до самого конца, и я вскрикиваю, сильнее впиваюсь во влажную кожу плеч. И жмурюсь от боли, что крадет все остальные ощущения от его тела.

— Руслан… — хриплю я, а из глаз стекают слезы.

Он не видит и не слышит меня. Только целует щеки и слизывает горячие дорожки.

Боли становится больше. Голова раскалывается.

Чтобы сдержать стон, кусаю плечо Руслана. И это словно дает ему команду, из замершей статуи он превращается в механизм, готовый разорвать меня надвое своим тараном.

И я в его руках как кукла, что она насаживает, долбит, почти на дышит, работая бедрами. Каждый раз буквально впечатывая меня в стену. Вбивая как молот. Заставляя подчиняться его жёсткому ритму.

Толчок и я вздрагиваю.

Толчок и я почти теряю связь с ним.

Толчок и его губы на моих.

Толчок и теперь мой рот подчиняется напору его языка.

И я пытаюсь отвечать ему, пытаюсь выбросить из головы этот дискомфорт, уйти в трехмерное пространство, чтобы забыть, кто я и где.

Но Руслан не позволяет, только скорость увеличивает и концом буквально долбит матку.

Прокусываю в порыве очередного грубого толчка его губы, за что получаю оскал, и почти привыкаю к тому, с какой силой зверь берет мое тело. Душу. Чувства.

Теперь глаза в глаза, и я сосредотачиваюсь, пытаюсь набраться того удовольствия, что кайфом заволокло его взгляд.

И считая толчки, хочу понять, почему я хотела этого. Почему томлением наливалась грудь в ожидании тактильного контакта.

И я почти ощущаю зарождение чего-то искрящегося внутри меня, словно искры перед фейерверком.

И чувствую, что и влагалище сжимается сильнее вокруг каменной плоти. Но добраться до точки невозврата не могу.

Пальцы одной руки щипают мой сосок, буквально выкручивают, а внутри разрывается снаряд, заливая все внутри.

Я ощущаю дичайшее облегчение, когда он вытаскивает из меня член и опускает на пол.

Я обессиленно скатываюсь по стене, и он садится рядом, привалившись.

— Тебе было плохо? Ты не кончила.

Дрожа от чувств и какого-то внутреннего раздражения, я пытаюсь улыбнуться, вблизи наблюдая, как теряются капли воды в его косматой бороде.

— А тебе было хорошо?

— Охуительно, Кристин.

— Значит, и мне было хорошо. Да и разве должна женщина испытывать оргазм?

— Моя — должна. И я постараюсь сделать для этого все, — поднимается он на ноги и подтягивает меня к себе. Выключает воду и заворачивает в полотенце.

Кладет меня на кровать и хочет лечь сам, но подпрыгивает, словно ошпарившись.

— Когда я к тебе прикасаюсь, мозг отключается.

Он тоже это заметил?

Руслан надевает халат и выглядывает за дверь. Возвращается с подносом и кивает.

— Налетай.

И пока сметает с подноса плов, баранину, тандырские лепешки и чай, часто посматривает на меня.

Когда поднос пустеет, а я допиваю свой чай, его слова оглушают, погружают в пучину боли и страха. И то, что я испытывала от вторжения Руслана, ничто по сравнению с этим.

— Расскажи мне все, как было.