Глава 3

- Ну, Ангел, чего делать то будем, ты не помнишь, я не знаю? – вопрошала она. – Зовут то меня хоть как?

- Лариса.

- Ну, хоть это выяснили. А приходил ко мне кто?

- Муж с родней.

- Значит этот «обсосок» мой муж, ну и как тебя угораздило за него выйти?

- Не знаю, точнее не помню…Вроде уговорили меня…

- О, Господи, странная ты какая-то. Как можно уговорить на замужество?

- Так семьи же у меня нет.

Лариса напряглась, подтянулась и села. Голова кружилась, тошнило. Настроение было не самое лучшее. Она помнила всю свою прошлую жизнь в теле Тамары и ничего из жизни Ларисы. Вот как с этим жить?

- Ты хоть кем была то?

- Филологом.

- Етить твою налево. А я кондитером, окончила кулинарный техникум.

- «Етить» говорить не культурно.

- Да офигеть, может не культурно, но сейчас самое то, если учесть обстоятельства.

Покачнувшись, она попыталась встать. Это удалось с трудом, и получило далеко не с первого раза. Три шага до зеркала ей дались с трудом. Но добравшись до него, она чуть не заорала.

Вместо пышущего здоровьем тела пятьдесят четвертого размера, крепко скроенной фигуры, она увидело что-то прозрачное, эфемерное.

- Где моя шевелюра, - она провела по тонким, очень светлым волосам, которые приятно кучерявились. Сейчас волосенки поблекли, слежались и выглядели как пожухлая солома.

- Ты не переживай, ты вновь станешь красавицей, - воскликнул Ангел.

- Ой, заткнись уже, толку от тебя никакого, - махнула рукой она, - это что за заморыш такой.

И она ткнула пальцем в зеркало.

- Где титьки, жопа, тут веса на сорок килограмм.

- Прости, меня с юности мучала анорексия.

- Господя! Да ты и болячку нашла под себя.

- Прости, ну это из-за стресса.

Она вновь провела по своему телу рукой и чуть не заплакала от отчаянья. Тело было настолько дохлым, ребра торчали даже сквозь ночную рубашку, ручки – точно вичечки, ножки – это спичечки.

- Как жить то! – воскликнула она, обозревая свое тело.

Ангел с поникшей головой сидел рядом.

- Как я теперь десять килограмм теста на коржи замешаю? Да я ж сломаюсь пополам? – с ужасом она уставилась в зеркало.

- Дело в том, что прошлой жизни у тебя нет, - тихо молвил Ангел.

- Как это нет? У меня кафе с кондитерской, - она всплеснула руками.

- Ты забыла, ты умерла, - тихо заключил Ангел. – Твой муж забрал все, унаследовал имущество, теперь у тебя ничего нет из той жизни.

- Как это забрал?

- Вот так. Ты же не можешь сейчас появиться перед ним и сказать, что ты это ты.

Она села на кровать и замерла. Что делать то? Жить жизнью Тамары она не может, а как быть с жизнью Ларисы?

- Как же я буду жить?

- Обыкновенно, только моей жизнью.

- А если я не хочу.

Ангел пожал плечиками и растворился.

Она пошарила рукой по тумбочке и нашла миску с кашей. В руках тут же оказалась ложка. Лариса жадно ела кашу, в её желудке давно не было еды, и он урчал от удовольствия. Она съела все до последней крошки и облизала ложку.

В палату заглянула старенькая нянечка.

- Покушала, вот хорошо, давай мисочку сюда, - заулыбалась она, и на пухлых розовых щечках появились ямочки.

Она тяжело вздохнула и отдала тарелку. День близился к концу.

В самом конце зашёл к ней дежурный доктор.

- Ну, как вы себя чувствуете, Лариса Сергеевна?

- Хорошо, - замороженным голосом ответила она.

Доктор откашлялся, прошёл в палату и сел на свободный стул.

- Мне жаловались, что вы ходите по палате и разговариваете сама с собой? – осторожно спросил он.

- Доктор, вы в Ангелов верите?

- Хм, а вы их видите?

- Доктор, я не знаю, кого я вижу, - она говорила осторожно, боясь сказать лишнего.

- Хм, Лариса Сергеевна, я бы посоветовал вам после выписки из стационара, обратиться к психологу и проработать с ним свои страхи. Выделите, у травм головы есть последствия, которые не всегда можно сразу заметить.

- Какие последствия?

- Ну, видения, амнезия, провалы в памяти, иногда человек забывает всю свою жизнь и не узнает родных людей. Это, конечно, очень тяжелая форма амнезии, но она встречается реже.

- И что с этим делать?

- Все лечиться.

Доктор похлопал её по плечу и вышел.

- Ладно бы у меня была просто амнезия, но у меня другое тело, другие люди вокруг, на амнезию это не тянет.

Она встала и осторожно выглянула в коридор. Там стоял её муж, то есть муж Ларисы, и о чем-то говорил с врачом. Потом они развернулись и пошли вдоль коридора.

Она накинула халат и, осторожно выскользнув из палаты, устремилась за ними.

- Слушай, Лёва, а её нельзя признать невменяемой?

- Павел, ну не могу я её признать невменяемой. Это решает комиссия, у тебя хватит денег всех подкупить?

- А сколько надо?

- Думаю…

- Уууууу, у меня столько нет.

- Давай сделаем по-другому. Давай я тебе дам таблеточек, вы ей тихонько в воду добавляйте…

Дальше она не слышала, парочка удалилась, а поспешить за ними, значит, обнаружить себя. Она замерла, не зная, что делать.

- Милая, ты чего потеряла? – раздался голос нянечки позади.

Она дернулась и пробормотала: Туалет где?

Туалет ей был не нужен, просто нужно было куда-то сбежать на пять минут и выдохнуть. Муж Ларисы, собирается объявить её не дееспособной, а «добрый доктор» даст ему таблеток. Каких и зачем? Странные мысли не покидали её. Её муж хочет вылечить или отравить?

Это никак не укладывалось в её голове. За что так? Что такого ужасного сделала эта Лариса, что они её хотят объявить сумасшедшей?

- Ангел, ну где ты? Когда надо, тебя нет! – зло воскликнула она.

И Ангел тут же материализовался из воздуха.

- Где ты шляешься? – возмутилась она.

- Я его боюсь…

- Кого?

- Павел…

- Господя! Вот достала ты меня со своими нюнями, - возмутилась она. – Чего тебе его бояться, если ты ангел бестелесный. Что он тебе сделает?

- Да, по привычке, наверное, - пробормотал Ангел.

- Так, Ангел-хранитель, давай рассказывай, что такое муж сделал, что ты его боишься?

- Не могу рассказать.

- Это ещё почему?

- Я отринула жизнь земную, поэтому все прошлые деяния мои стерты.

- Офигеть! А как ты мне в этой жизни помогать будешь?

- Я проведу тебя через сложности, чтобы ты не совершила тот же грех, что и я. Не покончила жизнь самоубийством.

- Я не собираюсь.

- Но тебя могут обидеть и довести до самоубийства.

- Да ты что! Да скорее я их самих доведу до самоубийства, чем побегу на себя руки накладывать. Я скорее обидчикам ноги вырву и руки оторву.

- Это ты сейчас так говоришь, а вот поживешь моей жизнью, - печально говорит Ангел.

- А почему ты тогда свою жизнь не поменяла, если у тебя все так плохо было?

- Как это? Как поменять жизнь?

- Обыкновенно! Если тебе что-то не нравится, просто меняешь.

- А если тебя окружают неприятные люди?

- Гонишь их в шею!

- А если это муж?

- А что у нас крепостное право? Развод и барабан на шею, пусть возглавляет таких же придурков.

- Прости, но я не такая, я так не смогла.

- То есть ты «терпила»?

- Что такое «терпила»?

- Ну, это те, кто подставляет щеку, чтобы по ней ударили, терпит и подставляет другую.

- Наверное, меня часто обижали. Я много плакала и страдала, терпела обид.

- Ну, я же говорю, классический тип – это терпила.

- Я чувствую в твоем голосе нотки осуждения. Ты меня не любишь?

- А я тебя ещё и любить должна?

- Но я не смогу подняться в царствие небесное, туда уносят крылья, а их должна напитать любовь.

- Ох, как сложно у вас, у Ангелов. Как же я тебя могу полюбить, если ты себя не любишь?

- А как это? Как полюбить себя? Я думала, что надо прежде любить других?

- Ты конечно странная девушка, но если ты не любишь себя, то и тебя никто не полюбит.

Но тут в туалет ворвалась нянечка.

- Где вы ходите, больная? Мы с медсестрой с ног сбились, вас разыскивая. Уже думали, что вам плохо стало. Ну ка брысь в палату!

И Лариса потащилась за ней. Позади неё шел Ангел-хранитель.