Глава 15

Вставать было тяжело. Я потянулась, хрустнула парой косточек и открыла глаза. Тело ныло и болело, будто я вчера танцевала джигу на скачущих буйволах. Хотя никогда тяжелой физической работой я не занималась, но образ табуна буйволов и себя, гарцующую на их спинах представила ясно. Только буйволы почему-то ужасно воняли рыбой.

– Боже, что это? – на соседней кровати заворочался Денис. Вчера никакие доводы не убедили меня, что этих двоих можно оставить спать в одной комнате. А так как кресло было только в комнате Дениса, спала я у него. – Откуда так страшно воняет рыбой?

– Тоже чувствуешь, да? – повернулась я к брату.

– Это невозможно не чувствовать. Мама, что ли, приехала? Вроде не на рыбалку уезжала.

– Юлька! – одновременно сказали мы, повернувшись друг к другу.

– Вкусная и здоровая пища. Это нам предстоит есть, пока не вернется мама и не напечет плюшек с корицей?

– Не сглазь. Меня сейчас вырвет. Ну кто делает на завтрак рыбу?

Я взяла телефон и включила подсветку.

– Да время-то уже не завтрака, а как раз обеда. Час дня.

– Это не повод травить нас. Не уверен, что она и рыбу-то готовить умеет. Надеюсь, хоть почистила ее перед тем, как класть на сковородку, – Денис быстро влез в шорты, накинул футболку. – Пойду посмотрю.

Я еще немного полежала в кровати, но вставать было все равно нужно. В первую очередь надо было позвонить в больницу и узнать, что с Антоном. А потом начинать думать, что делать с известной им информацией о Хане. Пиковую даму они не забрали, но хоть Юльку спасли. Но оказалось, что лимит доверия заслужили не все. Остался только один человек, которому можно было рассказать о том, что они знают. И его нужно было срочно найти. Да так, чтобы Хан не смог подслушать или даже знать об этом разговоре.

В квартире затрещал соловьиными переливами дверной звонок. Я приподнялась на локтях, с удивлением смотря на дверь. Потом быстро вскочила, натянула халат и выскочила в коридор. Денис уже открывал дверь, громко кого-то приветствуя. В квартиру, расшаркиваясь на половичке, вошел Семен Сергеич.

– Ты хоть в глазок то посмотрел, прежде чем открывать дверь? – толкнула я в бок брата.

– Конечно. После вчерашнего я теперь сто раз посмотрю, да еще паспорт попрошу показать, прежде чем открывать двери.

– Ну что, ребята, как вы тут? Я всю ночь за вас волновался, думал, как вы и что. Что-нибудь получилось узнать? Нашли Антона?

– Найти-то нашли, – замялась я, – только тут такое дело. Да вы проходите, не в дверях об этом говорить.

– А вы что-то готовите? – Семен Сергеич скинул куртку, повесил на вешалку и вдохнул несколько раз воздух.

– Это Юлька, – отвел взгляд Денис, – готовит рыбу по-польски.

Мы прошли на кухню, где стояла Юлька, одетая в фартук, с огромными рукавицами на руках. Она только что достала из духовки противень и ставила его на плиту. Я давно заметила, что каждый переживает стрессы по-разному. Юлька никогда не впадала в хандру или меланхолию. Ее стихия – действие. И чем больше проблем на нее наваливалось, тем больше ей нужно было занять себя. Поэтому в ее арсенале было не только плаванье, но и готовка, и занятия по фитнесу и рисование картин. Готовка была худшим занятием.

– О, Семен Сергеич, – заметила она вошедшего на кухню дворника, – а я как раз обед приготовила. А то пока эти спят, помереть можно от голода. Хотите попробовать?

Семен Сергеич с сомнением посмотрел на дымящуюся массу, растекшуюся по противню.

– Можно мне просто чаю?

– Конечно, – Юлька бросилась ставить чайник.

– А вы, ребята, расскажите мне, что вчера произошло. Вижу, подругу вы вызволили. Но сегодня никто не может связаться с Антоном, дома его нет.

Он внимательно вглядывался в наши лица. Мы все отвели взгляд в сторону, Денис прикусил губу, а Юлька отвлеклась на чайник, и вода потекла через край.

– Понимаете, – первым заговорила я, – Антон оказался не предателем. Тут очень долгая история.

Я рассказала про все. Про то, как пришли к Антону, как проследили за ним, про то, что Максим оказался братом Антона. Семен Сергеич слушал внимательно, несмотря ни на кого, только один раз он поднял глаза на меня, когда я заговорила о том, как ранили Антона.

– В какой он больнице? – жестко спросил он, глядя мне в глаза, будто я была ответственна за ранение Антона.

– В двойке, в Озерках, – я смотрела на него не отрываясь. Очень хотелось отвести глаза, спрятаться от пронизывающего взгляда, но холодные глаза Семен Сергеича будто приковывали.

– Это все?

– Нет, – в разговор вступил Денис, – это не все.

Я обменялась взглядом с братом.

– Ну, что вы молчите? – начал раздражаться Семен Сергеич. – Что-то может быть еще хуже?

– Понимаете, я видел того человека в капюшоне, – Денис никак не мог подобрать слова, –  который прыгнул.

– Это я понимаю. Не томи уже.

– Это был Хан, – выпалила я.

Денис выдохнул и благодарно взглянул на меня.

– Хан? – лицо Семена Сергеича изменилось. – Тебе не показалось?

– Не показалось. Я хорошо его разглядел.

Несколько минут дворник сидел молча. Все тоже молчали и не двигались с места. Даже Юлька замерла с чайником, так и не поставив его на плиту.

– Об этом никому ни слова, поняли? Никаких подозрений и никаких действий, – наконец выговорил он, вставая со стула.

– А Антон? – тихо спросила Юлька. – С ним что?

– Что с ним вы выясните сами. Если Хан будет спрашивать, а он должен будет спрашивать, расскажите все как есть. Кроме того, что его видели. Тебя видел Максим, он же и доложил Хану о ранении Антона и о том, что заложницу они упустили. Это не скрывай и не придумывай, – обратился он ко мне.

– А что же теперь делать? Все зашло слишком далеко. Если им настолько нужны герои, что они готовы и похищать, и убивать, то, что ЭТО?

Я не сказала, что именно,  никто из нас так и не представлял, для чего же нужны герои Искателям. Семен Сергеич замялся в дверях, потом сел обратно на стул.

– Сядьте, ребята. Не хотел вас вмешивать, но, видимо, придется. Я провел эту ночь за компьютером, делал разные тесты. В общем, это не важно. Суть в том, что я, кажется, понял, зачем им нужны все герои. Точнее, не все, а лишь некоторые.

Мы расселись на стулья и стали внимательно слушать.

– Энергия героя, та самая Сила Слова, это очень сильный энергетический заряд. Силы слова одного героя, даже сильного, может хватить только на трансформацию в человеческий облик. Ну максимум накостылять Хранителям, когда они пытаются их поймать. Но тот случай, когда погиб один из наших, показал, что Силу Слова можно увеличить. Я думаю, что они собирают Силу с небольших героев, таких как Акакий Акакиевич, и передают ее сильным. Тогда герой получает силу и могущество в необъятных объемах.

– Подождите, – не выдержал Денис, – но Раскольников не был сильным героем. По крайней мере, сильным духом.

– Силу дает не только сила духа, мужество или агрессия. Сильной эмоцией может быть раскаяние, боль потери, безвыходная ситуация. Любая эмоция, которая трогает читателя. «Преступление и наказание» – сильное произведение, потому что в него вложена сильная эмоция. И вы не думайте, что герой, который раскаялся в книге, будет также вести себя в нашем мире. Здесь его переживания могут отразиться совсем не так, как вы себе представляете.

– И что они получат, накачав героев этой энергией? – спросила Юлька.

– Группу террористов, – коротко ответил Семен Сергеич. – А уж на что ее направить – дело ее руководителя. Но если речь идет о Хане, то тут речь пойдет о власти. Он все время говорил о том, что современное мировое господство неверно с точки зрения литературы. И по хорошему сценарию наша страна должна поднять голову и показать кузькину мать.

– Чью мать показать? – Юлька удивленно посмотрела на дворника.

Тот только махнул рукой.

– Так что игры закончились. Это место не для детей, но, надеюсь, что вы поможете в борьбе с Ханом. В стане Хранителей мне больше не на кого полагаться.

– Мы уже не дети, – насупилась Юлька.

– Конечно, поможем, – толкнул ее Денис, – тем более у меня с ним личные счеты.

Все повернулись ко мне.

– Только если вы расскажите все про отца. Все-все.

Семен Сергеич молча закивал головой.

– Конечно. Та книга, которую я тебе дал, все еще у тебя?

Я кивнула.

– В комнате.

– Принеси, с той технологией не справиться с возросшей Силой Слова. Я немного ее усовершенствую.

Я принесла черную книгу, которую вчера получила. Семен Сергеич повертел ее, что-то нажал, открыл маленькую крышечку и вложил туда небольшое устройство, которое достал из кармана.

– Вот теперь ты сможешь поймать даже самого Раскольникова.

– А теперь что? – спросила Юлька. – Нужно поймать этого гада?

– Да, – сказал Семен Сергеич, – но сначала – полить цветы.

Ребята с удивлением посмотрели на него.

– У нас нет цветов, – медленно с натягом проговорил Денис.

– У вас нет, а на клумбе есть. Я тебя оставлял здесь не для того, чтобы ты по городу за героями бегал. А чтобы за порядком во дворе следил. Цветы все пожухли. А про количество мусора в урнах я уже молчу.

– Но как же Раскольников, Хан? Они же Антона чуть не убили. Мы будем поливать цветы, пока они будут мир захватывать?

– Не мы, а ты. Я посижу здесь, надеюсь, чашечку чая мне все-таки нальют, – подмигнул он Юльке. – Денис пока найдет все адреса, где может быть Раскольников. Вечером мы туда поедем. А сейчас – цветы.

Я сложила руки на груди и демонстративно надула щеки.

– Не будь как Ден, – толкнула меня в бок Юлька. Ты же все-таки дворник, и у тебя есть свои обязанности. Представляешь, если бы все так относились к своей работе.

Ничего не оставалось как выйти из кухни, взять ключи и спуститься во двор. Дворницкая была закрыта, никто не пытался в нее вламываться, и это радовало. Облачившись в ярко-оранжевый жилет, я одела большие рукавицы и вышла во двор. Поменять мешки в каждой урне заняло не так много времени. Дольше пришлось возиться с поливом. День был в разгаре, вокруг сновали дети, которых я боялась больше взрослых.

– Эй, труженик, заканчивай, – раздался голос сзади.

Ко мне подошли Денис, Юлька и Семен Сергеич.

– У нас есть адрес, можем ехать.

– Ну наконец-то, – я с удовольствием стащила с себя рукавицу и выключила кран полива, – в жару хочется не поливать, а самому залезть под какую-нибудь струю.

Быстро скинув с себя рабочий жилет и убрав инвентарь, я присоединилась к ребятам.

– Теперь куда?

– Набережная канала Грибоедова, 104.

– Там дом Раскольникова?

– Нет, дом Раскольникова на Гражданской, это далеко оттуда. Мы едем в дом старухи процентщицы.

– А туда-то зачем? – не поняла я. – Мы же, вроде, Радиона ловим, а не старуху.

– Именно там были самые сильные эмоции, пережитые в книге, – ответил Семен Сергеич, – мы решили, что наиболее вероятно они появятся там.

– Они?

– Им нужна Сила. А она проявляется там, где были самые сильные эмоции. И Сила нужна не самому Радиону, а Хану. Так что они должны быть все вместе.

– Ну весело, – резюмировала я, не отставая ни на шаг от остальных.