Глава 4.4

Не удалось в этот раз… значит удастся в другой. Чего-чего, а уж сдаваться Ангелика не собиралась! Что ей теперь было терять? Ни отца, ни дома, ни гордого имени. Хотя нет, терять ей определенно было что - возможность отмщения, шанс заглянуть в выпятившиеся из орбит глаза Люмьена, на его сальной роже искаженной от ужаса и страданий.

О, да… за этот миг девушка готова была отдать многое и очень многим поступиться. Например, собственной гордостью. Именно поэтому, едва оставшись в темнице в одиночестве, Ангелика, точно голодная собачонка, гремя цепями, накинулась на еду, принесенную глуповатой служанкой.

Надо признать, что пленников в этом борделе кормили хоть и редко, но роскошно. В прямом смысле этого слова. На серебряной тарелочке девушку ждал запеченый картофель по-кардский, пара карамельных перепелок и свежайшая хрустящая булочка, явно только-только купленная на Сладкой улице. Рядом с ней обнаружился кубок с подогретым вином, в которое даже не забыли подбросить ароматных специй.

Наевшись от пуза, Ангелика совсем не по-девичьи сытно рыгнула и запоздало прикрыла рот. Не так-то просто вытравить из жизни мужланские привычки, которые девушка так старательно перенимала, служа на отцовском судне.

Ведь страшно было даже представить, что матросы, почти год не заходившие в порт могли с ней сделать, если б хоть на минуту заподозрили в тощем юнге не менее тощую, но все же девицу.

Как любил говаривать ее наставник, боцман Хогвуд: “кому треска, кому рука, а кому и жопа свояка - кто не плавал не поймет, а кто поймет, тот промолчит”.  И все в ответ молчали. Максимум давили улыбку и отворачивались, делая вид что заняты своими делами. Ну, просто несмешная была эта шутка.

Слыша ее, на “Красотке” всегда особенно напрягался плотник. Наверно потому что от был свояком боцмана Хогвуда.

Съев все до крошки, Ангелика забралась на свою жалкую лежанку с ногами и, прислонившись спиной к стене, сама не заметила как уснула. А проснувшись, так перепугалась, что громыхая цепями сверзилась на холодный каменный пол.

— Доброе утро, цветочек! - Сладко улыбнулась ей мадам Ирис желтоватыми от пристрастия к трубке зубами. - Что, крепко спится, после вкусного ужина?

Девушка испуганно попятилась от нее назад и медленно поднялась по стенке, зараясь не моргать, чтобы не упустить из виду пышнотелую ишмирку. А точнее кожаного кнута, изгибом которого она ласково провела по щеке Ангелики, спеша ее разбудить, и двоих здоровенных мускулистых вышибал, с кожей цвета эбенового дерева, которые еле помещались в этой клетушке за спиной своей хозяйки.

— Разумеется. И вам рекомендую попробовать. Сон в застенках с мышами и клопами весьма бодрит.

Женщина заливисто и совершенно ненатурально рассмеялась, запрокинув голову назад, а потом вновь впилась в свою пленницу до костей пронизывающим взглядом.

— Остра, остра на язычок. Ну, ничего, мы этот язычок научим более полезным для него занятиям. Да, цветочек?

— Никакой я вам не цветочек. - процедила она сквозь зубы, глядя волком на хозяйку борделя.

Взгляд девушки бегал с мадам на охрану за ее спиной. Ангелика не могла не думать о том, зачем же этой старой шлюхе понадобилось тащить этих ишмирских шкафов с собой к пленнице, скованной цепями.

— Нда… я вижу, что не цветочек. Сейчас ты колючка, сорная трава с которой ничего не поиметь кроме несъедобного жмыха. Но ты попала в правильные руки, детка, - женщина растянула полные губы в еще более самодовольной улыбке и сладко ими причмокнула оглядев Ангелику с ног до головы, - я сделаю из тебя самый ароматный цветочек в своем саду и заставлю ценителей в очереди выстраиваться чтобы испить твой нектар.

— А что же Люмьен? - едко переспросила девушка, в то же время скривившись от отвращения, - Кажется, вы обещали меня ему и только ему. Он знает о ваших грандиозных планах на мой счет?

— Ох, что мне твой Люмьен, цветочек, когда к мадам Ирис по сто раз на дню заходят бароны, графья и даже принцы? Если бы не видела в тебе потенциал, сладкая моя, то и не взяла бы под свою опеку. Дай только срок, - добавила она, почти сияя от самоуверенности и гордости от осознания величества собственной персоны, - и ты расцветешь ярче, чем этот несдержанный ферзь мог бы себе представить в своем самом влажном сне! Ты, дорогая моя, птица не его полета.

В чем-то Ангелика была с ней явно согласна, но только не в главном - она не собиралась вообще расцветать для кого бы то ни было. Все, чего ей хотелось, по крайней мере сейчас, так это намотать внутренности ублюдка на кулак и дернуть со всей силы.

— Ну, так что, цветочек? - Спросила она, доброжелательно посмотрев на нее и скромно сложив на колене свои маленькие пухлые ручки, одна на другую. - Ты большая и явно не глупая девочка, я вижу это по твоим прекрасным глазкам. Так может минуем глупую стадию “нет, я не такая, я ни за что не буду сосать члены за деньги!” и перейдем к “я умная женщина, знающая себе цену и готовая к тому, что время от времени кто-то будет ее платить”?

Ангелика затравленно перевела взгляд с мадам Ирис, на амбалов за ее спиной и обратно. Пожалуй, будь ее запястья не скованы тяжелыми цепями, а в руке хоть бы и та же кочерга, девушка еще могла бы побороться. Но вот так, одна против всех и без оружия? Нет, в лоб здесь бить никаки нельзя. Нужно было действовать хитростью - затаиться, найти слабое место и выскользнуть, как мыло из влажных рук.

— Что вы предлагаете?

Мадам Ирис, расплылась в довольной улыбке, словно масло на сковородке и на миг обернулась к своей охране, ласково им подмигнув, со словами:

— Ну, вот. Совсем другой разговор! Ты ж моя умница! Перво-наперво тебя нужно привести в порядок. Сама понимаешь, в даже самую красивую вазу может быть не видно за слоем пыли и грязи. А потом, приступим к обучению. Да, да, милая. Мастерство куртизанок - это тебе не ноги перед мужем-графом раздвигать, это настоящее искусство!