Глава 4.6
Как только дверь за темнокожей хозяйкой борделя захлопнулась, ее молодцы вальяжно принялись стягивать с себя рубахи и развязывать пояса. В сумраке темницы глаза их горели, словно у голодных котов, но все, о чем в тот момент могла думать Ангелика - это не о своей страшной участи, а о том, как бы по-дороже продать им свою жизнь.
Потому что живой этим уродам она сдаваться не собиралась!Что-то с оглушительным грохотом упало за дверью темницы и, звеня покатилось куда-то вглубь каменного коридора. Темнокожие охранники удивленно переглянулись. Один из них с угрозой посмотрел на девушку и положил руку на короткую просмоленую дубинку, которую еще не успел вытянуть из-за пояса, другой спешно шагнул к двери и распахнул ее, выглянув наружу. Оттуда вновь послышался непонятный сумбурный шум, а потом и протяжный женский визг.
— Спаситя! Гори-им! Гори-им!
Мир за пределами темницы Ангелики вдруг осветился алым и наполнился суматошными звуками. Где-то далеко билась посуда, то приближался, то удалялся топот шагов и женские голоса наперебой стали кричать что-то неразличимое из-за расстояния.
Бросив на вжавшуюся в угол своей темницы девушку, уже намотавшую для защиты на руки части своих же цепей, охранники переглянулись и выбежали вон, громко лязгнув тяжелым засовом на двери. Поняв, что вот, прямо сейчас, самого ужасного с ней не случиться, Ангелика на миг почувствовала настоящее облегчение! Но только на миг, потому что в следующее же мгновение по потолку ее темницы, просачиваясь через зазоры и трещины в двери потянулись струйки густого черного дыма.
Нет. Погибнуть вот так, едва избежав одной угрозы, сгорев заживо в застенках борделя она просто не могла! Несмотря на то, что сердце девушки бешено колотилось в груди, а руки дрожали от волнения и подступающей паники, Ангелика взяла себя в руки. Взгляд девушки заметался по комнате в поисках спасения, но разве можно было придумать хоть сколько-нибудь достойный план побега за мгновения до смерти, когда раньше это не удалось ей и за несколько дней!
Чувствуя, как от густого дыма, заволакивающего темницу, начала кружиться голова, девушка с треском оторвала от своей перепачканной рубахи значительный кусок ткани, оголивший ее ноги до самых бедер. Трясущимися руками она вылила на него весь кувшин воды, оставленный ей служанкой мадам Ирис, и спешно приложила к лицу, закрывая рот и нос. Не имея других возможностей, легла на пол возле стены с узким окошком. Потому что при всем желании не смогла бы дотянуться до него.
Горькие слезы выступили на глазах Ангелики, но она со злостью смахнула их, запретив себе плакать. Нет, ей не стоило жалеть себя, только не теперь, после всего случившегося. Никто - ни Люмьен, ни мадам Ирис, ни другие гады так просто и играючи разрушившие ее жизнь, не были достойны ее слез. И если Ангелике было суждено умереть здесь, закованной в цепи в стенах борделя, она примет эту смерть достойно.
Время шло и дышать становилось все тяжелее. Девушка уже почти ничего не видела из-за дыма, когда дверь ее темницы с треском распахнулась. В задымленном проеме показалась невысокая хрупкая фигура в плаще, озаренная тусклым голубым свечением.
Ангелика замерла, поджав под себя ноги. Из-за тяжелого, едкого дыма воздуха вокруг почти не осталось и на миг девушке показалось, что под надвинутым на глаза капюшоном она увидела лицо своей матери. Такое, каким видела его на последних прижизненных портретах - исхудавшее, измученное тяжелой болезнью, но бесконечно близкое, доброе и родное.
— Мама… - со слезами на глазах тихо сказала девушка и, отняв все еще влажную тряпицу от лица, послушно поднялась навстречу призраку, явившемуся чтобы проводить ее душу на другую сторону мира.
— Нэ мамакай, дура! - прокряхтел призрак на раз развеяв весь свой ореол святости, после чего в два быстрых шага преодолел расстояние между ними и с силой заставил закрыть тряпкой лицо. - Давай, хватит помирать! Слышь та, таким красотулям не к лицу дохнуть в подвалах горящего борделя.
Косая тонкогубая улыбочка служанки тут же развеяла остатки морока, открыв Ангелике истинный облик спасительницы - служанки, совсем недавно отказавшей ей в помощи с побегом. Руки девушки были вымазаны в саже, подол старенького плаща местами обгорел, но чудесное голубое свечение, исходившее из небольшого простенького амулета на ее шее, словно разгоняло дым вокруг неожиданной гостьи. Рядом с ней даже дышалось легче!
— Ты… ты же сказала…
— Мало ли, - буркнула служанка и в ее перепачканных руках вдруг, как из неоткуда, появился маленький стальной ключик со скрипом вошедший в замок наручников, сковывавших запястья Ангелики, - всему и каждому верить, это же с катушек можно слететь! Что рот раззявила? Прикрой тряпкой говорю! У меня второй такой дышалки нет. Придется так выбираться.
— Дышалки?
Девушка с довольной ухмылкой щелкнула пальцем по амулету на своей шее. При ближайшем рассмотрении он оказался простой медной монетой с профилем прошлого Ватундрийского короля.
— Розин подарочек на совершеннолетие. Чары такие сильные, что с ним и под водой дышать можно, слышь! - служанка аж причмокнула, с таким удовольствием говорила.
Когда железные путы наконец со звоном ударились об каменный пол, Ангелика позволила нежданной спасительнице вести себя за руку. Та схватилась за нее покрепче чем пес за кость и тянула, тянула все дальше и дальше по задымленным коридорам. На какой-то момент девушке показалось что они попали в лабиринт, за одной из дверей их встретил жаркий огонь, дожевывавший богато убранную комнату. Но служанка на такую преграду только крякнула неопределенно и спокойно потащила свою добычу вверх по ступеням узкой лесенки. Выглянув из-за перил, Ангелика с ужасом увидела, что пространство вокруг ее подножия напоминало огненную преисподнюю! Языки пламени лизали остовы ступеней, обуглившиеся и местами развалившиеся, поднимаясь все выше и выше. Вверх, вперед, двигались и они, казалось в ловушку, ведь кто спасет их с верхних этажей этого здания? Но служанка была уверена в себе и непреклонна, снова и снова открывая перед ними объятые огнем комнаты, пока наконец не нашла задымленную, но нетронутую пламенем.
— Вот, вставай сюда. - подтолкнула она Ангелику к центру, а сама встала у окна.
— Что мы делаем?
— Тсс… не мешай.
Спокойный рисунок звездного неба за окном и грустная луна, одним глазом заглядывавшая в комнату, казались какими-то ненастоящими, нарисованными, из-за того что происходило вокруг. Служанка, достав что-то из складок плаща, обмазала раму красным и, отошла на некоторое расстояние, а потом, примерившись, сделала еще пару шагов в сторону.
— Только не стой как пень, ага? Как появится - сразу прыгай, а то Роза сказала что не знает насколько откроется. Может ведь и располовинить.
— Располовинить? - с ужасом переспросила Ангелика.
Но девушка уже не ответила ей - достала какую-то горсть из другого кармана и швырнула в сторону окна.
Мелкие серые частички, не то пыли, не то пепла, взметнулись в воздух… и застыли в нем, словно приклеенные! Непонятная жижа, которой была обмазана рама, вдруг стала испускать голубоватое свечение, все нараставшее и нараставшее, пока не всыпхнуло ярко белым - и тут же пыль с грозовым треском устремилась к нему, заставить вспыхнуть еще ярче.
Край луны и звездное небо исчезли из вида, сменившись брусчаткой и стеной здания, едва подсвеченными тусклым светом факела.
— Не спи, дурында! - толкнула Ангелику в бок девушка и тут же сама побежала к окну.
Легко перемахнула на подоконник и, тяжело дыша прислонилась к стене, отойдя от окна на почтительное расстояние.
Кровь резко ударила Ангелике в голову и она, не думая, бросилась за ней. Прыгнула в провал окна в последний миг с ужасом услышав треск рамы - та громыхнула, не хуже громового раската и ударила ей в спину раскаленным потоком воздуха, всего через мгновение после того, как Ангелика оказалась на другой стороне.
Девушка повалилась на холодную влажную брусчатку, больно ударившись коленом, но совсем не спешила вставать - прижалась к ней, как к родной и вдруг от всей души засмеялась.
— Э? Ты чего? - служанка борделя… теперь наверно бывшая служанка, бывшего борделя, испуганно принялась поднимать ее. - Головой что ли ударилась?
Ангелика не встала, но с совершенно счастливой улыбкой перевернулась на спину, уставившись в звездное небо в маленьком квадрате между крышами над ними.
— Слышь, та? Блаженная, давай поднимайся! Тут тебе не королевская опочевальня!
— Да, мне кажется тут в тысячу тысяч раз лучше! - от души рассмеялась Ангелика, неохотно поднимаясь на ноги.
— Точно головой ударилась. - всплестнула руками ее спасительница, - Гля, сколько пальцев кажу?
Вместо ответа девушка двумя руками бережно взяла ее руку и благодарно прижав к своей груди, спросила:
— Лучше ты скажи, кого мне благодарить за спасение? Как зовут тебя?
Неожиданно, всегда дерзкая и грубоватая девушка смутилась и даже глаза опустила. Но потом сразу же поджала губы и горделиво вздернув свой тонкий перепачканный в саже нос, произнесла:
— Раз бордель мадам Ирис сгорел, то и старого имени у меня больше нет. Дык не велика потеря, я давно хотела себе новое. Зови меня Кардамон.