Глава 17

POV Стас

Мобильник трезвонит, как ненормальный, “прыгая” по столу от вибрации, когда я подписываю очередные документы. Елизавета Максимовна, один из ведущих юристов моей фирмы, стоит, что называется, над душой, постоянно подсовывая мне очередной лист прямо под нос. Дел невпровот, еще и светящаяся физиономия на экране смартфона не радует.

Этому хоть что от меня надо?

— Да, — грозно кричу в трубку, прижимая ее плечом к уху, чтобы и дальше продолжать свое занятие, не отвлекаясь на пустую болтовню со своим бывшим деканом.

— Стасик, дорогой, выручай, — чуть ли не стонет Леонид Петрович, произнося слова как скороговорку. — Только ты один можешь мне помочь.

— Я так понимаю, — усмехаюсь, делая акцент на последнем слове, при этом подписывая последнюю бумажку, — все остальные вас просто послали?

— Но ты же не подведешь любимого декана, — снова канючит этот старый хрыщ, понимая, что отказать я и вправду не смогу.

Мы столько лет знакомы, даже после окончания университета поддерживали отношения, общаясь в основном по работе — ну, как же я могу сказать “нет” в ответ? Скорее всего Леонид Петрович хочет пристроить очередного любимого студента, используя мои связи. Или проконсультироваться по какому-нибудь вопросу, хотя раньше, обычно, я нагло использовал декана в качестве советника.

— Надеюсь, ничего криминального? — произношу с небольшой издевкой, киваю стоящей рядом женщине на последний подписанный документ и откидываюсь на спинку кресла, наблюдая, как Елизавета Максимовна покидает мой кабинет.

— Завтра небольшая конференция, — аккуратно произносит декан и тяжело вздыхает. — Ты же знаешь, как я их терпеть не могу. Организация, подготовка докладов…

— От меня-то что требуется? — наглым образом перебиваю, потому что еще долго буду слушать нытье Леонида Петровича, и мы еще нескоро дойдем до сути.

— Ты, — мужчина делает паузу, на протяжении которой я терпеливо (что для меня в принципе не свойственно) жду окончания его пламенной речи. — Как один из лучших выпускников нашего вуза просто не можешь меня подвести.

Опять двадцать пять — сколько можно ходить вокруг да около? И так полнейший завал в делах, еще и скучные речи декана приходится выслушивать. И за что мне, скажите на милость, такое наказание?

— Ближе к сути, — я снова перебиваю, хотя уже подозреваю, на что намекает мой собеседник.

— Выступи завтра с речью от имени всех выпускников МГУ, а так же в качестве практикующего юриста, — выпаливает Леонид Петрович, а у меня глаза ползут на лоб. Я-то думал, что денег попросит, и я их ему с удовольствием дам, лишь бы отстал, а тут прямо в ступор вгоняет своим предложением.

И ведь не откажешься — не могу же я подвести декана? Пусть даже бывшего, но не менее любимого, чем раньше. Однако выступить на конференции — это выше моих сил, поэтому набираю полные легкие воздуха и беру себя в руки, чтобы раньше времени не послать мужчину по известному всем адресу.

— И как вы себе это представляете? — начинаю издалека, чтобы до него с первого раза дошел мой отказ. — Доценты, профессора, научные сотрудники, и я среди всей этой ученой тусовки.

— Студенты, — печально вздыхает декан, чем снова вводит меня в недоумение.

— Не понял, — усаживаюсь ровно в кресле, подъезжая на нем к столу. — Какие студенты?

— Из разных городов нашей необъятной родины, — мужчина делает очередную паузу, но от этого все равно не становится понятнее. — Министерство Образования ввело ежегодную обязательную программу по обмену опытом среди студентов всех юридических вузов и факультетов нашей страны, — он снова запинается, однако перебивать я пока не рискую. — В этом году такая честь выпала твоему любимому университету. Ну, кто, как не ты, будешь учить их уму-разуму и подавать пример для подражания. Стасик…

— Тема хоть какая? — приходится в очередной раз прервать пламенную речь своего любимого декана, так как не первый год мы с ним знакомы.

Сейчас опять начнет ныть и канючить, давя на больные мозоли, а так же вспоминая все мои прошлые “грехи”. Соглашусь, куда деваться, не подставлять же любимый вуз, в самом-то деле.

— Тема не важна, ты, главное, просто приедь и пару слов с трибуны скажи, — декан воодушевляется на глазах, и даже из голоса пропадают печальные нотки. — Как важна юриспруденция в нашей жизни, что надо учиться хорошо, а так же у тебя на фирме есть вакантные места, — последние слова он произносит довольно аккуратно, видимо, ожидая всплеска эмоций с моей стороны, однако я в ответ произношу лишь одно слово:

— Хорошо.

— Завтра в десять жду тебя в актовом зале, — бросает напоследок Леонид Петрович и отключается, а я швыряю телефон на стол, снова откидываюсь на спинку и закрываю глаза.

С эмоциями в последнее время туго, хоть ты тресни — ничто меня не радует и даже, как ни странно, не выводит из себя. Знаю, что сотрудники уже шушукаются по-за углами, обсуждая мое плачевное состояние, предполагая самые невероятные причины моей апатии.

— Говорю тебе, у него неизлечимая болезнь, — шептались девушки, моя руки в туалете, даже не догадываясь, что я заперся в одной из кабинок, прекрасно слыша их голоса.

— Что ты несешь! — вещала вторая, немного повысив тон. — Уверена, все дело в женщине. Неужели его Оксана бросила?

Я скривился, поражаясь чужой логике — для того, чтобы меня бросить, надо сначала со мной заиметь хоть какие-то отношения. Голый секс, когда нам с Оксаной удобно, никак не формулировался у меня с таким понятиями, как “свидания” или тем более “серьезные намерения”. Нас обоих это устраивало, и “бросить” в полном значении этого слова меня никто не мог, даже симпатичная адвокатесса, с которой мы познакомились еще полгода назад на одном из судебных заседаний.

Но, что касается женщины, то тут мои сотрудницы были правы, хоть и не догадывались о настоящем положении вещей — мне не хватало Дианы. Прошло больше месяца с момента моего побега (по-другому назвать не могу) из квартиры девушки, но забыть ее не получается, хоть я и пытался. Даже позвонить хотел, однако быстро пресек этот порыв — что я ей скажу? Банальные “привет” и “как дела”? А дальше? И вот тут ответа нет, хоть ты тресни.

А дальше пустота, и никаких радужных перспектив. Лишь разбережу себе и Диане душу, потому что уверен на сто процентов — я тоже ей небезразличен. Ей двадцать

— мне тридцать. Она — студентка, примерная и добрая девочка, комсомолка и просто красавица, а я… Старый заядлый циник, зануда, собственник и, как теперь оказывается, однолюб. Шикарная из нас парочка, ничего не скажешь — полные противоположности друг друга, еще и живем в разных уголках нашей необъятной родины.

Я не смогу переехать в ее город, а у нее еще два года учебы — нельзя заставить человека бросить все и предать мечту ради моей прихоти. А на половину я не согласен — вот такой парадокс.

Отгоняю ненужные мысли о Диане прочь и снова загружаю себя работой, чтобы до вечера не думать о симпатичной блондинке. Но стоит лишь выйти из офиса на холодный воздух и сесть за руль, как мысли то и дело возвращаются к образу милой и нежной девушки с королевским именем. Ее глаза излучают неподдельную искренность и доброту, тело извивается в моих руках, а губы так и манят взять их в свой плен и терзать до последних остатков сил.

Тьфу ты, черт — опять эти картины перед глазами. Так и до психушки недалеко, если постоянно зацикливаться на образе девушки, которая сейчас далеко. И никогда не станет моей, как бы я этого не хотел.

— Расслабились, успокоились и забили на все! — произношу самому себе и завожу мотор.

В пустую квартиру возвращаться не хочется, поэтому сегодня мой путь лежит в отчий дом. Младшая сестра с племянником недавно вернулись из Лондона, где провели почти пять лет, поэтому наше жилище снова наполнилось радостью, смехом и весельем.

— Ста-ас! — кричит четырехлетний Марк, летя мне навстречу на всех парах.

— Привет, мелкий! — подхватываю его на руки и целую в щеку, улыбаясь. Надо же, при одном взгляде на своего любимого племянника настроение делает резкий скачок вверх. — Как дела?

— Хорошо, — произносит мальчик, кивая головой в подтверждении своих слов, и спустя пару секунд шепчет мне на ушко: — Дед уехал по делам на пять дней, а мама собралась с друзьями потусить.

Усмехаюсь и детской проницательности, и болтливости этого малолетнего засранца. У нашего Марка ни один секрет не задерживается дольше, чем на полчаса — он обязательно кому-нибудь проболтается, сдаст тебя с потрохами, при этом делая такое печальное лицо, что и делать ему замечание не хочется.

Как любит постоянно повторять моя сестренка: болтун — находка для шпиона.

— Кто-то сейчас получит по попе, — слышу грозный голос Ники, и мы с Марком поворачиваем в ее сторону головы.

Моя любимая женщина — единственная, кто меня понимает с полуслова, всегда готова помочь и поддержать, а так же постоянно становится на мою сторону в нелегкой борьбе с отцом. Ника очень красивая — такая же темноволосая, как и я, с идеальной фигурой и… несносным характером, что у нас сестренкой, видимо, семейное.

В последнее время она повзрослела, поумнела и остепенилась, однако еще каких-то пять лет назад от нее были сплошные неприятности и головная боль для нашего папаши.

— Это ты сейчас мне? — приподнимаю одну бровь, вызывая весь огонь на себя.

— Не можешь, чтобы не поумничать, — кривится сестра, когда подходит к нам ближе и целует меня в щеку. — Слезь со Стаса, ты уже тяжелый, — тянет Марка за руку, и мне приходится его поставить на пол. — И стучать на маму и на деда нехорошо, — машет у мальчика перед носом пальцем, от чего малыш лишь тяжело вздыхает.

— Он не стучит, а делится информацией с любимым дядей, — приобнимаю Нику за плечи и веду в столовую, на ходу подмигивая мелкому. — И не кричи на ребенка, а то в следующий раз сдам тебя лично отцу и расскажу, как ты бросила сына дома одного, а сама намылилась потусить с друзьями.

— Капец, дожилась, — фыркает мне в ответ темноволосая красавица и поворачивает голову в мою сторону. — Как дела, кстати?

— Дела, кстати, неплохо, — расплываюсь в ехидной улыбке. — А у тебя?

К нашей манере общения мы уже давно привыкли, постоянно подкалывая друг друга и издеваясь, при этом прекрасно понимая, что это просто шутки.

— Та же фигня, — кивает мне в ответ сестренка, а я прыскаю со смеху.

Вроде девочка взрослая, а никак не могу ее отучить от крепких словечек. Хотя другой Нику я даже представить не могу — пусть лучше фыркает и ругается, чем ходит печальная и расстроенная.

— Ужином накормишь? — приподнимаю одну бровь, все так же продолжая стоять на пороге столовой, держа сестру за плечи.

— Легко! — она целует меня в нос и вырывается из моих объятий, отправляясь на кухню к домработнице и оставляя меня в гордом одиночестве.

Марк прибегает минут через пять, усаживается с нами за стол и весь вечер трещит без умолку, рассказывая о новых игрушках, детском садике и новенькой девочке, которой вчера подарил свою самую любимую машинку. Слушаю племянника вполуха, даже не обращая внимание на то, что тупо ковыряюсь в тарелке, проглотив только один кусочек мяса.

Я так ухожу в свои мысли, что не замечаю, как Марк выбегает из столовой, и мы остаемся с Никой вдвоем.

— С тобой все в порядке? — слышу голос сестры и поднимаю на нее глаза.

— Аппетита нет, — отодвигаю тарелку в сторону, делаю глоток сока и встаю с места. — Поеду лучше домой, а то устал что-то, — делаю шаг в сторону, как слышу в спину грозный окрик темноволосой красавицы:

— Стоять!

Со стоном закатываю глаза, замирая на месте, и мысленно считаю до десяти — сейчас начнется допрос с пристрастием. А хорошо зная манеры моей любимой сестренки, то и с пытками. Какого лешего я сюда приперся? И так хреново, сейчас еще эта засранка душу наизнанку вывернет, пока не добьется правды.

Поворачиваюсь к ней лицом, наблюдая в глазах Ники неподдельный интерес, и произношу одно слово:

— Начинай!

— Пока не расскажешь, что происходит, я тебя не отпущу! — выдает моя любимая сестренка довольно грозно, однако это лишь вызывает улыбку на моем лице.

— Завал на работе, четыре судебных заседания, отец достает со своим банкротством, продолжать? — я произношу слова, как скороговорку, однако по глазам вижу, что Ника не впечатляется. — К тому же, ты прекрасно знаешь, как я ненавижу среду.

И ничего не могу с этим поделать. Люди, обычно, терпеть не могут понедельники, ну или вторники, а я вот зациклен на середине недели. Как-то всегда именно в этот день происходят форс-мажоры, завалы, или очередные проблемы внезапно сваливаются, как снег на голову в середине июля.

Но Нику не проведешь — она все мои отмазки знает наизусть.

— Голову будешь морочить своим барышням, — кривится в ответ сестра, все так же с интересом глядя на меня. — Влюбился, что ли?

Если бы я в этот момент делал глоток жидкости, то обязательно бы поперхнулся — при условии, что мне лет пятнадцать, не больше. Однако давно прошли те времена, когда подобные компрометирующие вопросы вгоняли меня в краску, а в ответ сыпались лишь банальные вопросы, выдавая меня с головой.

— Если только в Елизавету Максимовну, — фыркаю в надежде, что Ника больше не станет устраивать мне допросы с пристрастием.

Сорокапятилетнюю женщину моя сестра знает не понаслышке — одно время толковый юрист трудилась на фирме моего отца, пока я не переманил ее к себе. Правда, оставив ей все текущие дела империи Крестовских — иначе мой строгий папаша не отпустил бы Елизавету Максимовну под мой контроль.

— Зубы мне не заговаривай, — ворчит Ника, все так же продолжая меня сканировать.

— Кто она? Я ее знаю?

— Нет, — резко выдаю, а спустя пару секунд поясняю, чтобы отбить у сестры раз и навсегда желание копаться в моей личной жизни: — Потому что ее просто нет! — развожу руками в стороны. — И хватит меня доставать — без тебя хватает уникумов, которые мозг каждый день выносят.

— Тебе нужно отдохнуть, — делает заключение Ника, а я лишь пожимаю плечами в ответ.

Лучше пусть советы дает, чем допросы с пристрастием устраивает — ей только повод дай, так выпытает всю подноготную похлеще любого следователя. А я пока не готов ни с кем обсуждать наши отношения с Дианой — очень жаль, что этих самых отношений нет и в помине.

Вот и не стоит бередить рану, в очередной раз заставляя чувствовать себя хреново.

Подхожу к сестре, целую ее на прощание и обещаю в скором времени снова заехать, чтобы больше не приставала со своими вопросами. Но, несмотря на то, что вроде как проведал близких людей, на душе все равно тошно.

Хоть волком вой, особенно в пустой квартире, которая встречает меня тишиной. После душа возникает глупое желание позвонить Оксане и пригласить в гости, однако эта бредовая идея так же быстро испаряется, как и появилась минуту назад.

Не хочу — никого не хочу, кроме светловолосой красавицы. Согласен, глупо целый месяц терзать себе душу, однако выбросить образ Дианы из головы нифига не получается.

Может, все-таки позвонить?

Но телефон остается лежать на тумбочке, а я закрываю глаза, переворачиваясь на бок. Поздно уже — причем, во всех смыслах этого слова. Утром будет новый день, новые эмоции и симпатичные студентки юридических факультетов, которые, уверен, станут строить глазки в надежде хотя бы поужинать со мной. Скучно, однообразно и так предсказуемо — увы, моя жизнь в последнее время превратилась в это самое однообразие. Я засыпаю один и просыпаюсь тоже в гордом одиночестве — даже на приемы хожу исключительно с сестрой, не желая видеть рядом ни одну из представительниц женского пола.

Хотя, почему же никого? Одну точно хочу — но это из разряда фантастики.

Засыпаю довольно быстро, а вот утро в отличие от моих предсказаний встречает дождем и холодом. Да уж, вот тебе и новый день — на душе паршиво, на улице мерзко, а в жизни моей полнейший застой. Давно у меня не было такой апатии — надо с этим что-то срочно делать.

Водные процедуры, чашка кофе, белая рубашка с костюмом и галстуком, а после офис и получасовое совещание — с делами покончено, теперь можно и обещание свое вчерашнее выполнить.

На начало конференции наглым образом опаздываю — из фойе звоню декану, который шепчет мне в ухо, чтобы я заходил в актовый зал и не стеснялся. Последнее предупреждение вызывает легкую улыбку — интересно, а когда это он видел меня стесняющимся?

Захожу в зал и направляюсь к первому ряду, где декан заранее занял мне место. Здороваюсь с мужчиной за руку и обращаю внимание на трибуну, с которой бодрым голосом вещает какой-то паренек. Довольно уверено, но я даже не улавливаю сути, так мне все безразлично.

Пока идут семиминутные выступления одно за другим, шепчемся с Леонидом Петровичем о жизни — мне-то выходить на трибуну еще не скоро, можно было даже на пару часов опоздать. Однако в голове что-то резко щелкает, когда боковым зрением наблюдаю, как по ступенькам поднимается женский силуэт, а спустя несколько секунд ведущий конференции бодро рапортует:

— Пантелеймонова Диана…

Дальше идут название вуза, факультет, а так же тема доклада, и я невольно поднимаю взгляд на трибуну. Да так и замираю с открытым ртом, не закончив последнюю фразу — со сцены в зал смотрит моя светловолосая красавица. Этого просто не может быть — я не верю своим глазам.

Диана в Москве, а я ни сном, ни духом — еще и с сегодняшнего дня собирался начать новую жизнь, выбросив все мысли о девушке из головы. Однако судьбу не обмануть — вот она, моя спасительница, стоит на сцене с гордой осанкой и серьезным выражением лица.

— Спасибо за внимание, — произносит Диана, и весь зал начинает ей аплодировать, а я только сейчас понимаю, что все это время любовался девушкой, пропустив весь ее доклад мимо ушей.

— Кто такая? — интересуюсь у декана, наклоняясь лицом к нему, однако глазами провожая Диану до ее места.

— Очень перспективная девочка, — с придыханием произносит Леонид Петрович, закатывая глаза. — Кстати, одна из немногих, кому “Невский бастион” после практики предложил работу.

— Серьезно? — как-то само собой вырывается у меня, однако глаза все так же пожирают девушку, не желая отпускать из поля взора.

— Представь себе, — кивает в ответ мужчина и поворачивается лицом ко мне. — Хочешь переманить?

— Почему бы и нет, — приходится оторваться от лицезрения симпатичной блондинки, чтобы избежать дальнейших расспросов. — Надо же пополнять штат молодыми сотрудницами.

— Ай да Стасик, — смеется в ответ мужчина, и мы снова усаживаемся ровно, чтобы внимательно послушать доклады будущих юристов.

Мне дают слово в самом конце, и я уверенной походкой поднимаюсь на сцену. Нахожу глазами Диану, которая сидит в третьем ряду с краю от прохода, и улыбаюсь. Девушка мажет по мне взглядом и отворачивает голову, начиная что-то шептать на ухо рядом сидящему пареньку, и на протяжении моей пятиминутной речи о важности юриспруденции в нашей жизни она ни разу не смотрит на сцену, чем вызывает во мне лишь раздражение.

И когда я под бурю аплодисментов спускаюсь со сцены, то злость кипит уже не на шутку. Надо что-то с этим срочно делать, иначе Диана испарится, не дав мне возможности даже объясниться.

После конференции студентов ждет обед, и они толпятся в фойе в ожидании, когда их позовут в столовую — наш вуз всегда был гостеприимным, беря большую часть расходов по проведению подобных мероприятий на себя. Декан следует за мной по пятам, а у меня в голове ни одной мысли, как избавиться от его назойливости.

— Леонид Петрович, я к тебе, — окрикивает моего спутника какой-то мужчина, которому я мысленно выношу благодарность. И даже улыбаюсь, когда декан дико извиняется, оставляя меня одного.

Диану нахожу быстро — она стоит в стороне и о чем-то ведет милую беседу все с тем же пареньком, с которым сидела рядом на конференции.

— Мне вуз оплатил гостиницу, — слышу голос девушки, когда подхожу ближе.

— Везет, — горько улыбается парнишка. — А нас поселили в общагу…

— Добрый день, — я останавливаюсь рядом с парочкой, перебивая речь спутника моей блондинки. — Не помешаю? — протягиваю парню руку, не отводя взгляда от Дианы.

— Если скажу, что помешаешь, ты уйдешь? — она приподнимает одну бровь вверх, а я лишь улыбаюсь в ответ на ее ехидство.

— Нет, — спокойно произношу и перевожу взгляд на парнишку, который понимает меня с полуслова — кивает на прощание и испаряется, оставляя нас с Дианой вдвоем.

Кто бы знал, как я рад ее видеть, хоть ответной радости в глазах девушки не наблюдается — хмурит свой очаровательный носик, кривит губы и всем своим видом показывает, что недовольна моим внезапным появлением.

— Чего тебе, Стас? — Диана, наконец-то, прерывает затянувшуюся молчаливую паузу, на протяжении которой я не свожу с нее взгляда, а она лишь показывает свое недовольство.

— Как дела? — понимаю, что банальность, но ничего умнее придумать не могу. У меня такой сумбур в голове, что нужные слова куда-то резко испаряются, не желая складываться в предложения.

— А тебе не кажется, — Диана шипит, приближая лицо к моему, — что этот вопрос надо было задавать еще месяц назад?

Грозная, смелая, и самая красивая — сейчас, глядя на нее, понимаю, каким я был идиотом. Она ждала моего звонка, а я…

Ни закончить свою мысль, ни что-либо ответить не успеваю, так как у меня начинает вибрировать в кармане телефон. Как обычно не вовремя, однако проигнорировать нельзя.

— Да, — произношу первым, а Диана в этот момент разворачивается и пытается уйти, но я хватаю ее за руку, заставляя остаться на месте.

— Станислав Андреевич, вам срочно надо приехать в суд, — испуганным голосом произносит Олег Прохоренко, который сегодня отстаивает интересы одного из наших основных клиентов в бракоразводном процессе. — У нас форс-мажор.

— Без меня никак? — пытаюсь все-таки остаться здесь, с Дианой, хоть и понимаю, что придется ехать в этот чертов суд.

— Без вас никак, — печально вздыхает парень в трубку, и я отключаюсь, пообещав, что буду через полчаса.

— Предлагаю вечером встретиться и поговорить, — обращаюсь к девушке, однако она лишь фыркает в ответ, вырывая руку.

— Нам не о чем говорить! — резко разворачивается и практически убегает от меня.

— Диана! — кричу ей вслед, но светловолосая красавица лишь ускоряет темп. — Черт! — произношу довольно громко, привлекая к себе внимание стоящих рядом студентов.

Не о чем, говоришь? Это мы еще посмотрим! Пока двигаюсь к автомобилю, на ходу набираю начальника службы безопасности компании отца.

— Причет, Стас! — мужской голос на том конце провода свеж и бодр, однако мне сейчас не до веселья.

— И вам не хворать, Аркадий Николаевич, — нажимаю на брелок сигнализации и открываю водительскую дверь. — Времени нет, поэтому сразу к делу. Нужно найти, в какой гостинице остановилась Пантелеймонова Диана, — выдаю по памяти и замолкаю.

Усаживаюсь в кресле, хлопаю дверью, и только сейчас понимаю — фамилия до боли знакома. То-то она мне так в память врезалась, что я на автомате ее произнес.

— Та самая? — аккуратно спрашивает Аркадий Николаевич, видимо, тоже впечатляясь фамилией нашего главного конкурента.

Даже врага, если быть точнее. Все семейство Пантелеймоновых — это одно сплошная головная боль для моих близких. Отец долгое время ненавидел Виктора Афанасьевича, который сначала был его другом, затем партнером по бизнесу, а после стал заклятым врагом. Даже после смерти Пантелеймонова-старшего мой папаша и слышать не хочет о нем и его делах. Я никогда не влезал в их отношения, целиком и полностью поддерживая своего родителя — ведь мы же семья, и по-другому поступить я просто не мог.

Однако отец перегнул палку, когда моя младшая сестра и сын Виктора Афанасьевича случайно встретились, влюбились друг в друга, а после расстались благодаря теперь уже двум папашам, которые никак не желали породниться.

В результате Ника осталась одна с ребенком, родив от Алексея Пантелеймонова нашего чудесного Марка, с разбитым сердцем и полным недоверием к мужчинам.

— Однофамилица, — я какое-то время мысленно прокручиваю всю информацию о Диане, понимая, что девушка никак не может быть дочерью Виктора Афанасьевича Пантелеймонова. — Посуди сам, — делаю паузу, собирая весь пазл в кучу. — Леха в Москве, а она живет в гостинице. Я был у нее дома — братом там даже не пахнет. К тому же, Алексей — известный волейболист, по идее куча кубков и медалей должно быть, а комната девственно пуста, не считая парочки плакатиков и женских побрякушек.

— А если будет несколько Диан Пантелеймоновых? — интересуется начальник безопасности, видимо, целиком и полностью соглашаясь с моими аргументами.

— Берем всех, — я завожу мотор и улыбаюсь. — Потом будем разбираться, какая из них наша, — нажимаю сброс и откидываю телефон на соседнее сиденье. Настроение медленно, но уверенно ползет вверх в предвкушении вечера, и я готов сейчас порвать всех в этом чертовом суде.

Возможно, я и вел себя, как придурок, но второго шанса точно не упущу!

И новую жизнь с сегодняшнего дня собираюсь начать исключительно с Дианой — на меньшее я не согласен.