Глава 10. Бывший охотник

– Тысяча, красавица, – широко улыбнулся курящий возле тонированного белого Рено таксист, сверкнув золотыми передними зубами, придававшими мужчине немного пиратский облик.

– Тысяча? – переспросила, с удивлением вытаращив глаза. Эта цена была откровенно грабительской. – Почему так дорого? Да я только вчера узнавала цену у диспетчера! Девушка сказала, что стоимость поездки может быть разная, но точно – не дороже шестисот рублей, – возмущалась я, то и дело поправляя рюкзак на плече.

– Ну так и вызывай тачку через диспетчера, – хитро ухмыльнулся водитель. – А здесь цену мы устанавливаем.

Я бросила взгляд на две машины, стоявшие вблизи остановки общественного транспорта, следом за Рено.

– У них цена будет той же самой, – предупредил таксист, словно прочитав мои мысли. Обречённо вздохнула. – Ну так что решили? Едем? – спросил мужчина, отстреливая фильтр докуренной сигареты.

Смирившись с денежной потерей, села на заднее сиденье машины и бросила рядом рюкзак.

Прошло около сорока минут, если судить по часам на панели автомобиля, прежде чем впереди показался большой перекрёсток, заполненный затормозившими на светофоре машинами. До Алексеевки оставалось совсем немного.

Миновав перекрёсток, мы, наконец, свернули на просёлочную дорогу и уже вскоре въехали в деревню. Машина медленно поползла по улочке, между высоких сугробов. Вокруг нас сразу закружила стайка лающих собак. Однако они быстро потеряли к нам интерес, переключив его на другой автомобиль, следовавший вслед за нами: тёмный, с ярко святящимися фарами – это всё, что мне удалось разглядеть в зимних вечерних сумерках. Удивительно, что в это морозное воскресенье кого-то ещё занесло в нашу всеми забытую деревню.

– Остановите здесь, пожалуйста, – попросила я, подаваясь к водителю.

– Я дальше смогу развернуться?

– Лучше не рискуйте.

Поблагодарив таксиста, я, не торопясь, аккуратно ступая по накатанной колее, пошла в сторону небольшого старенького деревянного домика, принадлежащего одной премилой старушке, у которой уже много лет хранились ключи от дома крёстной.

Вошла в низенькую калитку, находящуюся всего в паре шагов от входной двери и постучала. Никто не отозвался. Прошла к окну, побарабанила по стеклу и, услышав возню, вернулась к порогу.

Баба Глаша никак не ожидала меня увидеть, поэтому открыв дверь, громко охнула:

– Ох, Маняша, что же ты не позвонила? Не предупредила, что приедешь. Я бы картошечку с лучком разжарила к твоему приезду!.. – запричитала старушка, но быстро опомнилась и пригласила: – Проходи-проходи, дочка.

– Привет, баб Глаш, – улыбнулась, шагнув на терраску. – У меня с телефоном беда. Даже такси не смогла вызвать, пришлось ловить с улицы.

Не желая обижать старушку, я выпила чай с бутербродами и, забрав ключи, попрощалась.

Всю дорогу до дома крёстной меня не покидало чувство, что за мной кто-то наблюдает из темноты. Длинные тени от деревьев падали на снежную дорогу и делали её зловещей и таинственной.

Да, беременность всё же сказывалась на моём психическом состоянии, и я была уже готова развернуться и сломя голову бежать к бабе Глаше. Там вызвать водителя с её старенького телефона и уехать обратно в город. Но вовремя себя остановила, вспомнив, зачем я здесь: мне необходимо забрать из дома крёстной всё самое ценное, чтобы завтра со спокойной душой передать ключи Виктору.

Жуткая паника накрывала стремительной, мощной лавиной, толкая вперёд и заставляя быстрее перебирать ногами. Казалось, сейчас чужая когтистая лапища непременно вцепится в моё плечо.

Начала задыхаться, жадно глотая морозный воздух.

Приблизившись к покосившейся деревянной изгороди, я сорвала с колышков проволоку, удерживающую калитку, и прошмыгнула во двор. Бегом припустила к дому, попутно выудив из кармана внушительную связку ключей.

Обогнула дом, сокращая расстояние между собой и заветным крыльцом, освещаемым лишь тусклым светом луны.

Затормозив у металлической входной двери, мгновенно пожалела, что не прислушалась к совету бабы Глаши и не прихватила с собой её фонарик.

Принялась непослушными пальцами перебирать ключи, как неожиданно связка выскользнула из рук, падая в снег к моим ногам.

– Блин, – зашипела.

Попыталась нагнуться, ноги разъезжались сами собой, как у жеребёнка. Но у меня получилось – подняла. Нащупала замочную скважину и, наконец, вставила ключ. Сделала пару оборотов. Где-то хрустнули ветки. Дверь со щелчком распахнулась, пропуская меня, и я, буквально, влетела в терраску. Тут же с грохотом захлопнула за собой дверь, лихорадочно запирая её на все замки.

Так же – на ощупь открыла вторую дверь и вошла в сенцы. Ударила по выключателю на стене, и лампочка под потолком ярко вспыхнула.

Задвинув внутреннюю защёлку, я обессилено прислонилась спиной к двери, переводя дух.

Кровь стучала в висках с такой силой, что на мгновение мне показалось, что я сейчас потеряю сознание. В глазах замелькали яркие вспышки.

Я понимала: всё это мне мерещится, на улице никого нет. Но как унять разбушевавшееся воображение, подкидывающее страшные картинки?

Отдышавшись, я, не раздеваясь, прошла в ледяной дом.

Первым делом прошагала к печке. Пальцы всё ещё дрожали, и спички ломались одна за другой. После нескольких неудачных попыток мне всё же удалось разжечь огонь.

Я часто гостила в Алексеевке. У Крёстной с её мужем Максимом Викторовичем не было детей. Они посвятили себя ведению дома и заботе друг о друге и… обо мне. Они любили меня. А я их. Здесь я всегда отдыхала душой. Мы ходили за ягодами, грибами, собирали травы. А несколько раз Максим Викторович даже брал меня с собой поохотиться на уток.

Подложив поленья, направилась в кухню. Поставила закопчённый чайник на плиту, а сама направилась на второй этаж: там в мешочках хранились сухие ягоды шиповника и листья перечной мяты.

Поднявшись по скрипучей крутой лестнице, я уже потянулась к выключателю, как в последний момент передумала. Неровного света от фонарного столба, наполняющего пространство комнаты, было вполне достаточно, чтобы…

Я опасливо подошла к балконной двери, тихонько отодвинула шпингалет и, чуть приподняв двумя руками дверь, неслышно отворила её. Вздрогнула от порыва холодного январского ветра, резко ударившего в лицо. Рядом с домом раздался хруст шагов по снегу.

Сердце в груди закаменело от страха. Во дворе кто-то есть! Дёрнувшись, рванула обратно в дом. В два прыжка очутилась возле длинного металлического ящика.

Господи помоги!

Вытащив из кармана связку, нашла нужный ключ, открыла замок. Собрав все силы, оттолкнула крышку в сторону, схватила патронташ* и сняла сразу два патрона.

Достала гладкоствольное ружьё. Перевернула. Щелчок. Щелчок. Оружие заряжено.

Выбежала на балкон. Левая рука плотно сжала рукоятку, правая – легла на цевьё*. Подняла ружьё вверх, одновременно снимая с предохранителя и глубоко вкладывая его в плечо.

Один за другим грохнули два выстрела, выбрасывая из ружья облака дыма. Жёсткая отдача из-за двенадцатого калибра, и моё плечо заломило. В ушах зазвенело.

Оглушительный звук разорвал тишину, пронёсся грозным эхом по деревне и растянулся на несколько километров… Издалека раздался дружный лай собак. Воздух наполнился едким запахом пороха.

Едва уловимый скрип половиц… и я почувствовала чьё-то приближение. Сквозь наступившую тишину я услышала тяжёлое дыхание прямо за своей спиной.

Дикий всепоглощающий ужас сковал всё тело, лишая способности двигаться. Сдавил горло, не давая выдавить из себя ни звука.

– Ангел, ты молодец, – жаркий выдох опалил затылок, заставляя моё сердце подпрыгнуть в груди.

Облегчённо выдохнула, прикрывая глаза. Мужская рука мягко, но уверенно обхватила ствол ружья, слегка касаясь моих закостеневших пальцев, намертво вцепившихся в цевьё.

– Кирилл… ты тточно ппприд… – с трудом начала я, заикаясь.

Он потянул оружие в сторону и ловко выдернул его из моих рук, одновременно обвивая талию сильной рукой и плотно прижимая моё безвольное тело к крепкой груди.

– Никогда не клади палец на спусковой крючок, пока не захочешь выстрелить.

Я поперхнулась от возмущения, набрала в лёгкие побольше воздуха и, вывернувшись из цепких рук, резко повернулась к мужчине. В глазах тут же поплыли пурпурные круги.

– Как ты оказался на балконе? – атаковала я, хватаясь одной рукой за перила, чтобы не упасть. – Через дверь нельзя было войти?

– Изначально план был именно такой, – ответил Кирилл, непринуждённо привалившись плечом к стене дома. – Но когда ты начала палить направо и налево, то просто не оставила мне выбора. Вот, например, твоя соседка оказалась куда более гостеприимной…

– Ты уже и у бабы Глаши был? – удивлённо округлила глаза.

– А как я, по-твоему, узнал: где твой дом?

– И она вот так просто тебе всё рассказала?.. – подозрительно сузила я глаза.

– Да, – кивнул Буран. – А что ей было делать? Ты же забыла пакет с вещами в машине такси, а совестливый водитель решил его вернуть.

Сердито фыркнула.

– Кирилл, зачем ты приехал? И как узнал, что я здесь?

– Я целый день не мог тебе дозвониться.

– И ты конечно же заподозрил, что я схитрила и всё-таки вздумала вести двойную игру… – задумчиво произнесла я.

– Нет, ошибаешься. Всё гораздо проще. Я ехал к тебе, остановился на светофоре и случайно заметил, как очень похожая девушка садится в машину. Решил проследить. – Устало потерев шею, мужчина серьёзно продолжил: – Я волновался. – Его голос прозвучал настолько загадочно и чувственно, что мне стало не по себе. – Потому что… – он запнулся, не отводя от меня пристального взгляда – это смущало и пугало одновременно. И я потерялась… Пропала в его глазах.

– Потому что?.. – качнулась, ощущая лёгкое головокружение.

И в тот же миг в доме раздался настойчивый свист закипевшего чайника, заставивший нас вздрогнуть.

– Ой, чайник! – вскрикнула и, обойдя Кирилла, умчалась на первый этаж.

Выключила плиту, достала ещё одну кружку и, наскоро сполоснув её, поставила на стол. Снимая с крючка прихватку, боковым зрением заметила, спустившегося Кирилла. Низкие потолки не давали ему возможности полностью распрямиться, и мужчине приходилось немного пригибаться.

Шагнув к печке, Буран открыл дверцу, подбросил полено, и только после этого прошёл к столу, усаживаясь на деревянную табуретку.

Молча разливая кипяток по кружкам, я чувствовала на себе его внимательный взгляд.

– Кирилл, мне и правда было плохо. Еле смену доработала. Отправила тебе сообщение и уронила телефон в… воду, – подробности оставила при себе. – Даже не была уверена, что сообщение тебе дошло. Я слышала, что желательно разобрать мобильный и дать ему пару дней просохнуть, – поставила чайник на плиту. – А потом ещё вспомнила, что блокнот с записями оставила на работе. В общем, всё кувырком, – разочарованно вздохнула я, ныряя рукой в рюкзак за шоколадными конфетами.

– Ты же знакома с Ольгой Семёновой? – задал он неожиданный вопрос.

– Да, девочка-официантка из «Культуры», – удивлённо подняла глаза, так и не отыскав сладости. – Это она обслуживала ваш столик в прошлую субботу.

Поставив локти на стол и сложив пальцы в замок перед лицом, Кирилл не сводил с меня напряжённого взгляда. Непроизвольно поёжилась.

– Её нашли сегодня днём. В переулке – недалеко от своего дома.

– Что с ней?.. – упавшим голосом прошептала я.

– Передозировка.

– Что?! А… – От шока у меня перехватило дыхание. Я потеряла дар речи – все слова застряли в горле. Ноги подкосились, и я плюхнулась на табуретку. – Где она сейчас? Господи… Она жива?

– Она в больнице. В коме.

– Кирилл, но Оля ведь не наркоманка… Как с ней такое могло произойти?

– Ты не можешь быть в этом уверена.

– Могу, – упрямо возразила я.

– Не можешь, – повторил Буран, опуская руки на стол.

– Кирилл, я знаю её отношение к наркотикам! – не унималась я.

– Её отношение может измениться после первой же дозы. Поверь. А потом она уже и сама не сможет вспомнить, в какой именно момент перестала быть себе хозяйкой. Не успеет и опомниться, как окажется на цепи. Хотя маловероятно, что она вообще будет об этом задумываться, – сказал Кирилл и, прежде чем продолжить, подхватил кружку, сделал глоток горячего чая: – С их полной потерей самокритики.

– Она не наркоманка, – медленно, разделяя каждое слово, произнесла я. – Я бы… Да мы бы все заметили! Я много раз наблюдала за такими людьми в клубе, и они… – По его поджатым губам и побелевшим костяшкам пальцев, сжимающих кружку, я поняла, что сморозила лишнего. – Кирилл, я уверена, она не принимала наркотики.

– Спецы разберутся. Тебе точно не стоит забивать этим голову.

Во время всего разговора, моя правая рука так и находилась в рюкзаке, пальцы жили своей жизнью, лихорадочно шаря внутри – не теряя надежды нащупать конфеты. А вот, кстати, и они!

Достала пакет и, раскрыв его, первым делом забросила один шоколадный батончик себе в рот.

– Угощайся, – предложила я, закатив конфету за щёку, и положила пакет на центр стола.

Губы мужчины дрогнули в чуть заметной улыбке.

– Ты приехала прогреть дом? – спокойно спросил он.

– Да… – ляпнула на автомате. – То есть, нет. – Кирилл в удивлении вздёрнул брови. – Мне нужно кое-что забрать… – замялась я.

– Ружьё? – предположил Кирилл.

– И его тоже, – ответила уклончиво.

Больше он не расспрашивал, продолжая молча пить чай. А мне вдруг захотелось рассказать ему о себе. Поделиться.

– Это дом моей крёстной мамы. Она… – сглотнула подступивший ком к горлу. – После смерти она оставила его мне. Я давно здесь не была. До ближайшей автобусной остановки около четырёх километров, и приходится добираться на такси.

– Когда планировала назад?

– Торопиться мне некуда. Я хотела переночевать здесь, а завтра вернуться в город. Днём водители охотнее соглашаются ехать сюда, да и по деньгам – дешевле получается.

– Я тебя отвезу. Но мне нужно вернуться сегодня.

Я обрадовалась.

– Ой, да я быстро всё соберу! – отставила кружку и порывисто встала.

– Не торопись. Время есть.

– Ага, – бросила на ходу и побежала к лестнице.

Не успела я подняться на второй этаж, как до меня донеслось:

– Чехол на ружьё есть?

Я занесла ногу над следующей ступенькой, но растерянно затормозила. Повернулась, отрицательно покачала головой. Правил транспортировки оружия я не знала. И даже не задумывалась: а как, собственно, я буду перевозить ружьё?..

– Найди любую ткань. Завернём в неё.

– А так можно? – вытянула я лицо.

Кирилл криво усмехнулся, вставая с табуретки.

– Можно, – ответил, приближаясь. Лениво поднялся по лестнице, останавливаясь на ступени ниже. Сейчас Буран не казался мне таким уж огромным. Теперь наши глаза располагались почти на одном уровне.

Кирилл протянул руку и аккуратно заправил прядь моих волос за ухо, мягко коснувшись кожи. Захотелось прикрыть глаза. Его взгляд скользнул по моим губам, шее.

– Я охотник, Ангел, – сказал хриплым низким голосом, затем моргнул, нахмурился – будто приходя в себя. А у меня появилось безотчётное желание разгладить появившуюся между его бровей хмурую морщинку. – Бывший, – резко добавил он.

______________________________

* От нем. Patronentasche – «патронная сумка» – снаряжение для ношения патронов с отдельными ячейками для каждого из них.

* Передняя часть ружейной ложи, закрывающая ствол полностью или частично.