Глава 23. Приступы

Голова дико разрывалась от боли. Марк метался по больничной койке, как раненый дикий зверь, еле сдерживаясь, чтобы не заорать.К нему подходили кураторы, задавали  вопросы, но так и не получив ни единого ответа, звали ценителей, которые делали какие-то уколы, после которых наступало долгожданное облегчение и мужчина впадал в беспамятство. Что именно от него хотели узнать, он так и не разобрал, так как попросту не смог ничего расслышать из-за мучительного приступа. Спустя некоторое время он приходил в себя, пытался приподняться, чтобы хотя бы сесть, но из-за слабости ничего не получалось и он просто лежал, глядя в белоснежный потолок. В памяти всплывали какие-то обрывки воспоминаний, но столь размытые, что понять, о чём они были казалось непосильной задачей. Их было много, но сложить их воедино в целую картинку тоже не получалось. Всё это напоминало россыпь хрусталиков в детском игрушечном калейдоскопе: чуть потрясёшь и изображение меняется. Только в этом случае они менялись слишком быстро. И так продолжалось до очередного приступа головной боли. Такой сильной, что до рвоты. Снова подходили кураторы, потом целители, и история повторялась. Первое время внезапные вспышки сильнейшей мигрени случались часто и продолжались достаточно длительное время. Даже несмотря на ускоренную регенерацию и мастерство медперсонала, вены не успевали как следует зажить, истыканные многочисленными инъекциями и постановкой катетеров. Целители почти неотрывно наблюдали за ним, периодически повторяя, что не стоило так перетруждать себя, истощившись от непомерной нагрузки, вызванной слишком ответственным отношением к каждому заданию, а так же их количеством.

Со временем приступы практически  прекратились, лишь изредка напоминая о себе. Марк обрёл спокойствие, стал умиротворённее. Тревожившие ранее фрагменты прошлого окончательно исчезли. Сколько времени он провёл на больничной койке, он не знал. Равно как и того, когда он попал в лазарет.

Его снова вернули на работу, стали, как и прежде, поручать дела. Правда, не требовавшие длительного отсутствия в Обители. Всё-таки кураторы беспокоились за его состояние. Начальство было довольно успешно выполненными миссиями, хвалило и всячески подчёркивало своё к нему расположение. Всё стало почти как раньше. Кажется, как раньше. Как было раньше, он не помнил, но судя по отзывам, так оно и было. Хоть приступы практически прекратились, у Марка всегда были с собой таблетки от головной боли. К счастью воспользоваться ими пришлось лишь дважды. Но один раз его скрутил такой странный приступ, что даже целители перепугались. Мало того, что голову словно огненным обручем обхватило, так ещё и сердце было готово разорваться от боли. Марку в считанные секунды стало плохо, а затем он потерял сознание. Что это было, так никто и не смог объяснить, но ещё некоторое время ему пришлось провести под наблюдением в больничном крыле. Целители денно и нощно проверяли его, пока не удостоверились, что ему ничего не угрожает. Странный приступ больше его не повторялся, а к мучившим после него головным болям он практически привык. Потом и они сошли на нет. И снова всё вернулось на круги своя.

Вот только по ночам ему с самого первого дня, когда он очнулся в лазарете, снилась танцующая посреди большой тёмной комнаты с огромным панорамным окном, за которым светился ночными огнями город, высокая стройная брюнетка в коротком обтягивающем чёрном платье с початой бутылкой красного вина. Сухого красного вина. Откуда-то он точно знал и сорт, и даже марку. Почему не рассказал о своих снах кураторам, несмотря на то, что был обязан это сделать, Марк точно не знал. А ещё, засыпая каждый раз, он надеялся увидеть лицо незнакомки. Но, увы. Она всегда была танцевала, повернувшись к нему спиной.

* * *

Как-то раз, перед очередным заданием, Марк спустился в хранилище, чтобы просмотреть несколько архивных дел. Перебирая стоящие на полке толстые подшивки, он неожиданно заметил тонкую папочку, неизвестно как оказавшуюся зажатой между плотными обложками. Взяв в руки картонный скоросшиватель, он покрутил его в руках и хотел было вернуть обратно, как обратил внимание на выполненную каллиграфическим почерком надпись: ВОЛКОВА АНГЕЛИНА НИКОЛАЕВНА. Внутри ангела что-то кольнуло, и он распахнул личное дело. К первой странице железной скрепкой было прикреплено несколько чёрно-белых снимков. На первом из них девушка в светлом лёгком ситцевом платье в стиле сороковых годов позапрошлого века улыбалась, глядя прямо в камеру. У Марка почему-то не возникло ни малейшего сомнения, что это та самая незнакомка, которая каждую ночь танцует в его сновидениях. На следующем фото она же, но с более серьёзным выражением лица, была запечатлена в военной форме с капитанскими погонами на плечах. Третья карточка показывала совершенно иную картину: на ней девушка, с трудом узнаваемая из-за разбитого и отёкшего лица, сидела привязанная к стулу в разорванной одежде, покрытой то тут, то там какими-то тёмными пятнами. Кто был на четвёртом снимке сразу понять было невозможно. Но в том, что изуродованный обрубок тела с обезображенным лицом, без рук и без ног принадлежал той, кто была сфотографирована на предыдущих снимках, Марк уже не сомневался.

Сдвинув фотографии чуть в сторону, он вчитался в текст.

"Волкова Ангелина Николаевна.Родилась...Родители...Годы учёбы...Годы службы...Погибла..."

На первый взгляд вполне обычная биография для тех военных лет. Марк перевернул страницу.

"Распределена в отдел Хранителей.Переведена в отдел Спасителей.Внимание! Чрезмерно чувствительна, корректировке памяти и эмоций не поддаётся. Проведено троекратное глубокое воздействие. Безрезультатно. Заключение: к работе непригодна, несёт угрозу устоям Обители.Резолюция: уничтожить без возможности на перерождение.Примечание: самовольно покинула Обитель.  При обнаружении уничтожить без промедления.

Уточнение: замечена в Преисподней. Получен ответ на запрос: находится под покровительством одного из высших демонов. В одностороннем порядке присвоен статус "Падшая", клеймение в одностороннем порядке иерархами Обители проведено успешно.

Преследование прекратить во избежание возможного конфликта с  главами противодействующей стороны. Дело подлежит сдаче в архив."

Потрясённый Марк захлопнул папку и сунул обратно на полку.

Перед глазами замелькали какие-то обрывки... Татуированные запястья... Татуированные ли? Тонкий аромат жимолости, исходящий от длинной густой копны тёмных волос... Тонкая чёрная бретелька скользит вниз по обнажённому плечу...  И голос...— Ангел должен быть беспристрастным... Они глушат эмоции... Стирают память... Нам надо расстаться...

Что это?! То ли воспоминания, то ли просто "навеянное" личным делом Ангелины. Нет, Лины. Точно, Лины. Марк облизнул мгновенно пересохшие губы. Неужели это ему не привиделось? В голове резко зашумело, предупреждая о  приближении очередного приступа. Потянувшись трясущимися руками к нагрудному карману, в котором обычно лежали таблетки, выданные на такой случай целителями, он не нашёл ни одного блистера, хотя всегда держал их "с запасом". Надо же, выронил где-то. Кажется, выходя из Большого зала, он с кем-то столкнулся. С одним из ангелов. Вот только с кем именно он уже не мог вспомнить из-за нахлынувшей внезапно боли.

— Ты сильный... Ты сможешь... — раздался тихий голос, похожий на шёпот.

Словно наяву он почувствовал лёгкий аромат жимолости. Но поблизости никого не было.Голову буквально разрывало на части интенсивными вспышками боли.

Медленно опустившись на пол, он прислонился к стеллажу спиной и сжал пылающие виски пальцами. Марку было настолько плохо, что казалось ещё чуть-чуть, и он потеряет сознание. В какой-то момент он готов был уже молиться о спасительном забвении, как неожиданно всё прекратилось, оставив после себя лишь тошноту и лёгкое головокружение. Но это было неважно. Самое главное, что он вспомнил. Он всё вспомнил. Значит, то нападение в парке не было случайностью. Лина оказалась права во всём: и в том, что иерархам нужны безэмоциональные машины для выполнения поставленных задач, и в том, что некоторым ангелам стирают память, и в том, что  им действительно нужно было расстаться, как бы больно не было обоим. Лина... Лина, любимая Падшая... Где же ты теперь?

* * *

Не забывая того, о чём предупреждала его Лина, Марк продолжал вести себя так, словно память к нему не возвращалась. Он по-прежнему виртуозно исполнял все поручения, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимания начальства. В столовой он научился абсолютно отрешаться всё на время приёма пищи, чтобы случайно не выдать себя, выразив неудовольствие вкусом еды. Несколько раз к нему обращалась Марта с весьма неоднозначными вопросами по поводу старых заданий, но он делал недоумённое лицо, будто не понимал, о чём речь и отправлял её в архив. В том, что её подсылали, чтобы его проверить, Марк сразу понял, но не подал вида. Самой девушке никогда бы не пришло в голову задавать именно такие вопросы и именно с такой формулировкой. Она была немного простовата для подобных витиеватых речевых конструкций, зато была всегда весьма исполнительна и легко запоминала различную информацию слово в слово.

Видимо, опасаясь, что память внезапно может к нему вернуться, его больше не посылали в тот город, где они познакомились с Линой и где были счастливы тот небольшой промежуток времени, что был им отведён вместе.

Лишь пару раз ему удалось пройтись по любимым местам Лины, когда руководство было вынуждено привлечь его к заданию в качестве второго ангела. Как и ожидалось, её он так и не встретил. Впрочем, Марк особо на это и не рассчитывал. Наверняка она попросила перевод в другой город, а может и страну, во избежание случайной встречи с ним. К тому же он был не один тогда. Это тоже могло повлиять на невозможность встречи. Марку ничего не оставалось, как ждать, когда его срок службы окончится и он получит ещё один шанс на земную жизнь в качестве простого человека. И тогда он сделает всё, чтобы её найти. Он искренне верил, что так и произойдёт. Надо только выждать время.