Глава 14

Очнулась я от того, что кто-то сильно тряс меня за плечо. Было больно. Как в тумане я увидела встревоженное лицо Алана.

– Привет. – Голос слабый, но все-таки мой, уже хорошо.

Как только он понял, что я вернулась, тревога уступила место привычному раздражению:

– Целую минуту на тебя потратил! Ты не предупреждала, что разбудить так сложно!

Я устало откинулась на стуле и закрыла глаза. Хотелось свернуться калачиком под теплым пледом и спать, спать, спать.

– Просто очень устала, я сегодня уже была в трансе. Это отнимает много энергии.

– Что узнала?

– Увы, ничего полезного. Лариса действительно пропала шестнадцатого. Муж Аллы был в отъезде. Дама, пользуясь случаем, сбежала к любовнику, а детям сказала, что у нее мигрень. Сделала вид, что закрылась в спальне, и просила ее не беспокоить. Она узнала все лишь вечером, когда вернулась. Испугалась, что история с любовником выплывет наружу, и уговорила девочек придерживаться ее версии. Запугала якобы грозящими неприятностями. В итоге свой брак она спасла, а вот Ларису… Если бы девочку начали искать сразу по горячим следам, возможно, у этой истории был бы совсем другой финал.

– Я почти ничего не понял, – честно признался Алан.

– Я тоже, поэтому мне необходимо поговорить с Катей и Викой. Они знают больше. Катя пыталась что-то сказать матери, но Вика ее остановила, а Алла интуитивно не стала продолжать разговор. Ей было достаточно своих неприятностей, боялась, что муж узнает об измене.

– Понятно! Боялась потерять богатого придурка, оплачивающего запретные забавы! – презрительно процедил Алан, покосившись на дверь, за которой, скорее всего, подслушивала Дина. – В итоге они все равно развелись.

Он резко встал, на пол полетела кружка с чаем.

Я усмехнулась:

– Ты слишком напряжен. Иди, попрощайся с бывшей подружкой. Я лягу в гостиной.

– Зачем? – насторожился Войнич.

Я закатила глаза, копируя любимую привычку спортсмена:

– Я же сказала: ты напряжен, нужно расслабиться. Обещаю не подслушивать.

Теперь усмехнулся он:

– Ты и не сможешь. Спальня звукоизолирована.

– Тем более. Иди к ней.

Войнич посмотрел на меня с подозрением.

– Утром я ее все равно выгоню.

– Я бы тоже выгнала. Но ведь сегодняшняя ночь еще оплачена. А мне нужно позвонить Алине, дай телефон – мой разрядился.

Он неохотно протянул мне плоский, но достаточно объемный сенсорный мобильник, предупредив:

– Звонок за твой счет!

Я снова скопировала его гримасу, вздохнув:

– Неудивительно, что твоя подружка нашла другого спонсора. Спокойной ночи, жадина!

– До завтра, ведьма! – беззлобно огрызнулся Войнич, скрываясь за дверью.

Алина не сказала ничего утешительного: состояние Гали не изменилось. Она по-прежнему смотрела в одну точку, ни на что не реагировала, только периодически повторяла: «Где моя гитара? Найдите гитару!»

* * *

Я сидела на подоконнике, что-то писала, а потом все исчезло, и меня стали душить. Удавка была холодной, упругой, эластичной и с каждой секундой затягивалась все туже. Шею пронзила острая боль, я начала задыхаться. По лицу потекли теплые струйки крови. Я пыталась кричать, но из горла вырывались лишь глухие хриплые стоны, а в голове металась рифмованная считалочка: «Ларочка, Лариса – прекрасная маркиза!»

Очередная волна боли оказалась настолько сильной, что крик наконец прорвался сквозь стоны, и в тот же миг все закончилось. Руки, затягивающие удавку на шее, отпустили, темнота рассеялась, рядом раздался истошный визг Дины:

– Черт! У нее кровь из носа идет! Она сейчас все перепачкает!

– Дина, заткнись! – холодно велел Алан.

Я не видела его лица. Все еще хваталась за шею. Она болела по-настоящему, и дыхание выравнивалось с большим трудом.

– Ты в порядке? – Его голос звучал совсем рядом, но я по-прежнему не могла сосредоточиться на лице и лишь отрицательно помотала головой.

Войнич вздохнул:

– Иди в ванную, умойся. Дина, проводи.

– Вот еще! – возмутилась девушка. – Как ты можешь пускать в нашу ванную неизвестно кого?

– В мою! – сердито уточнил парень. – И там уже побывали твои любовники!

– Это было всего один раз! – плаксиво захныкала Дина.

Я с трудом поднялась и, пошатываясь, направилась в ванную сама. Еще не хватало получить в провожатые эту истеричку. Будет стоять надо мной и охать: «К этому не прикасайся, до того не дотрагивайся!»

Холодная вода немного привела в чувство.

Я вернулась в гостиную. Алан ждал у дверей. Дины не было.

– Помощь нужна? – грубовато спросил он, видимо, надеясь на отказ.

Интересно, если отвечу утвердительно, что он сделает? Неужели руку подаст?

– Нет, спасибо.

Я с удивлением осмотрела его наряд: белая майка, черные спортивные трусы – и, не сдержавшись, улыбнулась:

– Оригинальная пижама. Чемпион – он и в постели чемпион?

– Кто бы говорил. – Парень критически осмотрел мое помятое платье. Раздеться на чужой территории я так и не решилась, хотя Алан и заставил Дину дать мне что-то из своих крохотных, больше похожих на обрывки ткани, пеньюаров. – Вижу, тебе уже лучше. Что случилось?

– Ничего. Просто кошмар приснился.

– Я уже видел такой кошмар, когда через тебя душили Ларису Малинину, – неопределенным тоном заметил Алан.

Я бессильно опустилась на диван и испуганно покосилась на испачканную кровью подушку.

– Извини, я не хотела…

– Что случилось? – настойчиво повторил парень.

– Не знаю, мне снился сон. Я что-то писала, потом стало темно и на шею накинули удавку, совсем как в трансе, только ощущения более сильные. До сих пор больно.

Алан со вздохом взъерошил волосы.

– Не знал, что ты и во сне перевоплощаешься. Предупреждать надо!

– Я тоже не знала. Раньше такого не было. Как это ты так вовремя подоспел?

– Ты кричала.

– Но ведь спальня звукоизолирована. Вы с подружкой не могли слышать мои крики.

Он усмехнулся.

– Я вышел на кухню. Пить хотел. Дина отправилась следом, убедиться, что я не к тебе сбежал.

Я изобразила ужас, театрально ахнув:

– Извращенка! Как ей только в голову такое пришло. Что бы мы с тобой, на этом самом диване… Брр! Кошмар какой!

– Действительно – кошмар, – скривился спортсмен. – Ладно, утром разберемся. Ложись спать.

Я испуганно вскинула голову. Опять спать! А вдруг все повторится?

– Хорошо. Ты иди, а я еще посижу немного.

– Боишься? – догадался Алан.

Он остановил взгляд на черном шелковом шнурке с аккуратным серебряным распятьем, украшавшим мою шею.

– А эта штука не могла натереть до болевых ощущений? Хотя красноты не видно.

В голосе собеседника не было уверенности, но я знала, какой ответ он хочет услышать.

– Все может быть. Возвращайся к своей даме, пока она снова не начала фантазировать на наш счет. Обещаю больше вам не мешать.

Алан помолчал, потом неожиданно признался:

– Не хочу я туда возвращаться. Тошнит от ее лицемерия. Может, ты пойдешь в спальню? Там большая удобная кровать, а я лучше здесь. Не люблю секонд-хенд.

– Можно подумать, ты ей ни разу не изменял.

Он поморщился:

– Не в этом дело. Кто платит, тот и заказывает музыку. Могла бы другое место для забав подыскать, если уж так не терпелось!

– Хорошо, уступаю место, но к твоей наложнице не пойду – она не в моем вкусе. Посижу на кухне, все равно больше не усну.

– На кухне?! Значит, утром я не завтракаю, – хмыкнул парень, с облегчением укладываясь на мое место. Испачканную подушку он просто перевернул.

Я уединилась на большой, размером с мою квартирку в Лесогорске, кухне Войнича и до утра не сомкнула глаз, перебирая в памяти подробности ночного кошмара.

Пока ясно одно: Лариса пытается мне что-то сообщить. Вот только что? И успею ли я разгадать ее послание вовремя?

* * *

В маленьком офисе на Тверской было светло и по-домашнему уютно. У окна за компьютером сидела симпатичная сероглазая брюнетка в строгом деловом костюме.

Пятнадцать лет назад она была Катей Муромовой, сейчас табличка на двери представляла ее как адвоката – Екатерину Васильевну Писареву. Напротив находился кабинет ее мужа – нотариуса. Такой вот семейный подряд.

Молодая женщина посмотрела на меня и неуверенно улыбнулась:

– Доброе утро, вы записаны на консультацию?

Секретарше в приемной я сказала, что у нас личная договоренность о встрече. Девушка красила губы и была настолько поглощена своим занятием, что не стала отвлекаться на уточнения. Похоже, к Екатерине Васильевне клиенты толпами не валили.

– Доброе утро. Нет, я по личному вопросу. Меня зовут Злата Мелихова. Я хочу поговорить с вами о Ларисе Малининой.

Прямолинейность – не лучшее мое качество, тем более в общении с юристами, но интуиция подсказывала, что здесь нужно действовать именно так.

Екатерина Васильевна побледнела, но быстро взяла себя в руки.

– О ком, простите? – А вот дрожь в голосе удалось унять не сразу.

– О Ларисе Малининой, вашей подруге детства, пропавшей пятнадцать лет назад шестнадцатого июня девяносто седьмого года, – спокойно объяснила я.

Больше попыток сохранить самообладание не было. На ее бледном лице проступила испарина. Испуганный взгляд метнулся в сторону закрытых дверей. Наверное, раздумывает, стоит ли позвать мужа.

Признаюсь, я адвокатов представляла себе несколько иначе: более выдержанными и владеющими собой.

– Вы вообще кто? Покажите документы! – потребовала Писарева не слишком уверенно.

– Я не представитель правоохранительных органов, если вы об этом, не частный детектив и шантажировать вас тоже не намерена.

Катя снова покосилась на дверь, нервно уточнив:

– Тогда кто вы?

Элементарный вопрос для обычного человека, но вот как на него ответить мне, чтобы поверили и не упекли в специализированное медицинское учреждение?

– Вы смотрели сериал «Говорящая с призраками»? Так вот, я кто-то вроде Мелинды Гордон. Лариса пытается передать через меня послание, но чтобы его понять, нужна ваша помощь.

Екатерина наконец овладела собой и теперь смотрела на меня чуть ли не с жалостью.

– Вы ошиблись адресом, девушка! Вам нужен не адвокат, а психиатр! – Она решительно потянулась к телефону.

Я вздохнула, не люблю бить ниже пояса, но придется.

– К счастью, вам он не потребовался. Значит, угрызения совести не мучили. – Я подошла, села в кресло напротив и продолжила: – Мне нужно знать, что произошло в вашем доме шестнадцатого июня тысяча девятьсот девяносто седьмого года?

– Семнадцатого! – дрогнувшим голосом автоматически поправила юрист Писарева.

– Шестнадцатого, – с улыбкой поправила я. – Когда Лариса выходила из дома, она посмотрела на отрывной календарь, такой же висел в вашей гостиной. Днем Лариса зачем-то вышла во двор и обратно уже не вернулась. Пропала, да еще в вашей одежде. Утром она неосторожно пролила на платье молоко, поэтому вы дали ей свои джинсы и футболку. Отсюда версия, что ее похитили по ошибке вместо вас. И письмо с требованием выкупа тут пришлось как раз кстати, ваших рук дело?

– Кто вы? – требовательно повторила еще больше побледневшая женщина.

– Злата Мелихова. Одни зовут меня экстрасенсом, другие – ведьмой. Выбирайте сами.

Катя вдруг успокоилась, а в голосе зазвучало холодное презрение:

– Я все поняла. Вы сговорились с этим придурком Марком! Ему снова деньги нужны. Ни копейки больше не получит, так ему и передайте! Убирайтесь, пока я не вызвала полицию!

– Он вас шантажирует?

– Можно подумать, вы не знаете!

– Я даже не знаю, кто такой Марк. Катя, успокойтесь, я не желаю вам зла и не ищу наживы. Мне лишь нужно выяснить, что случилось с Ларисой. Долго объяснять, но сейчас от этой информации зависит жизнь еще одного ребенка.

Катя встала и подошла к окну. Ее плечи нервно подрагивали.

– Я не знаю, что случилось с Ларисой! Никто не знает! Она просто вышла во двор и не вернулась! А потом…

– А потом ваша мама велела вам с сестрой дать ложные показания.

Она всхлипнула, плечи задрожали сильнее.

– Это точно Марк, никто, кроме него, не знал!

– Нет, не он. Я прочла мысли вашей мамы. Мне пришлось, она не шла на контакт.

Катя посмотрела на меня со смесью недоверия, страха и любопытства. Похоже, лед тронулся.

– Вы можете читать мысли? – Недоверие пока перевешивало, я ее понимала.

– Да. Зачем Лариса выходила? Я видела, как она опускала в почтовый ящик конверт.

– Как вы могли видеть? Это невозможно!

– Я могу подключиться к энергетическому полю человека через предметы, содержащие его частицу. Мне принесли медальон с волосами Ларисы, и я смогла увидеть почти все, что видела девочка в свои последние часы.

– Последние?! – голос Кати дрогнул. – Значит, она… что вы видели?

– Ларису убили, – объяснила я без предисловий. – Задушили. А вот кто, где и за что – нужно выяснить.

Катя вздрогнула, но недоверие по-прежнему лидировало.

– Если вы читали ее мысли, то должны знать подробности и без меня! – заявила она.

– В моей практике все не так определенно, как в вашей. Мысли умершего человека прочесть нельзя, можно лишь чувствовать некоторые физические аспекты – не больше. Поэтому без ваших пояснений не обойтись.

Катя нервно закурила и покачала головой.

– Бред какой-то! Мама звонила вчера, говорила, какая-то девушка расспрашивала ее о Ларисе.

– Да, это была я.

– И как же вы прочли ее мысли? – Тон все еще недоверчивый, зато на дверь больше не косится – уже хорошо.

– Взяла несколько волосков с ее расчески. Обычно я не делаю этого без разрешения человека.

– И сейчас вам нужны мои мысли? – Катя прищурилась, словно прицеливаясь взглядом.

– Если позволите.

– Не позволю!

– Почему, если вам нечего скрывать? За лжесвидетельство вас никто не привлечет, тем более на основании считанных воспоминаний.

Она упрямо молчала, отвернувшись к окну.

Я вздохнула, придется снова бить на жалость.

– Катя, у вас есть дети?

– Да.

– Вам повезло. Вы выросли, стали женой, матерью, получили профессию, а Лариса так и осталась ребенком. Потерянным, пропавшим без вести. Нет даже места на кладбище, куда ее родители могли бы прийти и поплакать о своей дочери. Они до сих пор не знают, что с ней случилось. Пятнадцать лет неизвестности – такого никто не заслуживает!

– Перестаньте! – Катя изо всех сил зажала уши ладонями: – Я не виновата! Я действительно ничего не знаю! Она вышла опустить конверт, и больше я ее не видела! Даже если я позволю вам влезть в мою голову – это ничего не прояснит!

– Как знать. Вы могли увидеть или услышать что-то важное, чему просто не придали значения. Катя, прошу вас, позвольте мне взглянуть на все самой. Пожалуйста, ради родителей Ларисы – они имеют право хотя бы похоронить своего ребенка!

Катя долго молчала, украдкой вытирая наворачивающиеся на глаза слезы, потом обернулась и тихим, твердым голосом спросила:

– Что я должна сделать?