Глава 16

Нам повезло – Тамара Орлова историческую родину не покинула. Жила в центре Лесогорска, растила двоих дочерей-подростков и работала в кондитерском магазине «Сластена».

Туда мы и отправились. Громов настоял, чтобы я поехала с ним.

Это была очень неприятная поездка. Сказку про золотую рыбку он, очевидно, так и не прочел – всю дорогу наставлял, как выкачать из Войнича побольше денег, и требовал с меня пятьдесят процентов от обещанного им гонорара. Вымышленного, между прочим.

– Я с тобой уже расплатилась! – вконец разозлившись, свирепо напомнила я. – Так что отвали и не пытайся меня шантажировать.

– Я никогда не пытаюсь, я всегда действую напрямик, – сухо сообщил полицейский. – Не понимаю, чего ты огрызаешься, знаешь, сколько у него денег? Просто запроси такую сумму, чтобы нам обоим хватило.

– А если откажусь, то что? – холодно поинтересовалась я, так, на всякий случай. На душе было мерзко.

– Продам тебя какому-нибудь научно-исследовательскому институту. – Громов сказал это тоном, которым обсуждают погоду, даже не глядя в мою сторону. – Будут на тебе, как на белой мышке, опыты ставить. Подопытный экстрасенс – ценный товар.

Вот ведь урод! Я даже не сразу нашла что ответить.

– Так ты еще и людьми приторговываешь? Не боишься, что я устрою тебе обещанный ранее сердечный приступ или провал памяти?

Он даже не повернул голову и, глядя исключительно на дорогу, спросил:

– Не боишься, что я выясню, почему у тебя поддельные документы?

– Что? – Я даже испугаться не успела, настолько буднично это прозвучало.

– Я тут проверил твою регистрацию: человека с такими паспортными данными не существует. Не знаю, кто ты, но точно не та, за кого себя выдаешь. А выяснить, что ты скрываешь, не составит особого труда.

– Ну и флаг тебе в руки! – процедила я сквозь зубы. – Только и мне не составит особого труда сделать из тебя инвалида, не прилагая физических усилий.

– Спокойно, мы ведь можем договориться и просто сотрудничать, – миролюбиво предложил Громов, заметно отодвинувшись в сторону. – Я не стану лезть в твое прошлое, а ты не будешь мне перечить, и все будет отлично. Я обязуюсь даже помогать тебе по возможности.

– Помогать? Да от тебя никакого толку! Ты просто бесполезный вымогатель!

– Это я‐то бесполезный? – возмутился Громов. – А кто тебе адреса всех этих теток достал, включая Орлову?

– Большое дело сделал! Да частный детектив мне бы дешевле обошелся.

– Частный детектив не смог бы раздобыть вот это, – старший лейтенант потянулся к заднему сиденью и бросил мне на колени какую-то толстую папку. – Копия дела Малининой, я все-таки его достал – вдруг пригодится. А вот и «Сластена» – до самого порога тебя довез, так что не смей обвинять меня в бесполезности.

Я промолчала, но, выйдя из машины, хлопнула дверью так, что щиплющие неподалеку травку упитанные домашние утки с громким гоготом бросились врассыпную.

* * *

Тамара Орлова оказалась цветущей пышнотелой рыжеволосой дамой. Именно такие вдохновляли Рубенса несколько веков назад.

Она ловко орудовала за прилавком, обслуживая большую шумную очередь. Я встала в ее конец, а за спиной тут же возникли очередные любители сладкого. Похоже, продукция «Сластены» пользуется большим спросом.

Доверительной беседы посреди такой толпы не получится, да и нет у меня времени на уговоры и вопросы. Зато есть эффективный и проверенный способ. Правда, немного травматичный, но мне не привыкать.

Когда подошла моя очередь, я попросила Тамару взвесить четыреста грамм халвы. Ароматное лакомство находилось здесь же на прилавке, и продавщица отрезала нужное количество прямо от большого куска.

Я помогала придерживать неустойчивый противень, пока она резала халву. Быстрое своевременное движение, и мой палец легонько зацепило острое лезвие ножа.

Увидев кровь, Тамара заахала, запричитала и бросилась искать зеленку. Пока она, держа мою ладонь в своей, старательно обрабатывала ранку, я успела настроиться и получить нужную информацию.

Громов ждал снаружи. Видеть его наглую физиономию не хотелось. Замеченный неподалеку джип Войнича слегка улучшил настроение. Оставаться со стервятником в погонах наедине не хотелось.

А может, и вправду сделать с ним что-нибудь? Мне приходилось запускать практически остановившееся сердце, значит, и остановить, наверное, смогу – принцип ведь тот же.

С минуту я сверлила негодяя хищным взглядом, представляя в красках все нюансы расправы. Искушение было велико.

Человеку, обладающему моими способностями, легко возомнить себя вершителем судеб, которому дано решать, кому жить, а кому умирать. Стоит мне преступить эту черту, и назад путь заказан – я ничем не буду отличаться от отца. Жестокость нельзя оправдать великими идеями, да и вообще ничем. Поэтому я помогаю лишь тем, кто этого просит, и никогда не действую человеку во вред. А значит, мечты, увы, останутся мечтами.

Ладно, урод, повезло тебе, живи… пока.

– Все в порядке? – поинтересовался Громов со своей неизменной фальшивой улыбочкой. – Что так быстро – операция сорвалась?

Я резко выдохнула сквозь сжатые зубы:

– Напротив, операция прошла успешно. Все, что хотела, я выяснила. В тот день стояла солнечная погода, и Тамара гуляла с ребенком около двух часов. В интересующее нас время женщина как раз проходила мимо заднего двора Муромовых, она слышала звук отъезжающей со стороны улицы машины.

– Звук? Получается, саму машину она не видела.

– Нет, зато видела, как за несколько минут до этого неподалеку кружила старенькая красная «шестерка», принадлежащая некоему Георгию Трубачеву.

В голубых глазах Громова мелькнуло недоверие, просочившееся в голос:

– И это все ты выяснила за две минуты, даже не впадая в транс? Да ты и впрямь мечта всех чокнутых профессоров, изучающих паранормальные явления. Интересно, сколько бы они заплатили за возможность…

– Громов, не зли меня! Разгневанная женщина – это уже оружие массового поражения, а с моими-то способностями!

– Понял, понял, молчу. – Он поднял руки над головой в знак смирения и раскаяния и уточнил: – Мне нет дела до «глухаря» пятнадцатилетней давности, но раз им интересуется Войнич и дело пахнет хорошими деньгами, отныне я твой партнер по бизнесу – помогу чем смогу. Значит, эта женщина, возможно, видела похитителя и, если понадобится, сможет опознать его?

Я предостерегающе цокнула языком:

– Вот этого я не говорила. Она просто знала, что эта машина принадлежит Георгию Трубачеву, а самого водителя не видела – солнце отсвечивало в лобовое стекло. Найди мне его сегодня: выясни фактическое место проживания и вообще все, что получится.

Красиво очерченные брови Громова дернулись, в голосе прозвучало что-то отдаленно напоминающее прежнюю угрозу:

– Звучит как приказ!

– А ты чего ждал, уговоров? Бизнес есть бизнес. Хочешь денег – зарабатывай! Информация мне нужна в течение ближайших двух часов. Надеюсь, мы друг друга поняли, партнер?

Выражение лица полицейского мгновенно стало непроницаемым и деловым:

– Трубачев? Эта фамилия мелькала на страницах дела Малининой. Сейчас посмотрим.

Он нырнул в салон стоящей рядом «Приоры», достал папку, нетерпеливо перелистал отксерокопированные листы и одарил меня озадаченным взглядом.

– Есть такой: Георгий Трубачев, тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года рождения, уроженец Алтайского края. Его допрашивали в числе подозреваемых, но наличие железного алиби мужчину автоматически реабилитировало.

– А как он вообще оказался в числе подозреваемых?

– Личные мотивы. Отец Ларисы когда-то сбил его сына: несчастный случай по вине мальчика – он сам буквально выскочил под машину.

– И… он выжил?

– Да, отделался переломом обеих ног, других подробностей здесь нет.

– Когда это было?

Он сверился с бумагами:

– В девяностом.

– Странный мотив. Разве за такое мстят спустя семь лет?

– А он и не мстил. Георгий Трубачев вместе с семьей гостил у родни на Алтае с тринадцатого по двадцать второе июня. Родственники это подтвердили.

– Тогда выясни, у кого была возможность воспользоваться машиной в его отсутствие.

– Как? Может, он и сейчас где-нибудь в Алтайской области проживает!

– Ну у тебя же свои методы, – ехидно напомнила я. – Я в тебя верю, партнер. Приступай, срок подачи информации остается прежним – два часа.

Громов недовольно поморщился – не привык получать распоряжения, но промолчал и, сунув мне в руки папку с делом, нырнул в машину.

* * *

Войнич был непривычно молчалив. Выяснил, что мне удалось узнать, бросил вскользь, что Громов не похож на того, кто работает исключительно за звездочки, и больше не сказал ни слова.

В Лесогорск мы возвращались в гнетущей тишине.

Несмотря на все вместе пережитое, от него по-прежнему исходили волны негатива в мой адрес. Конечно, далеко не такого резкого, как в самом начале, и все же ощущения были не из приятных. Я улавливала их как радар и поэтому предпочла расположиться на заднем сиденье.

Он это никак не прокомментировал и, кажется, тоже был рад образовавшемуся между нами расстоянию.

На остановке у окраины села стояла встреченная мной в больнице уборщица с большой клетчатой сумкой в руках. Завидев приближающийся джип, она протянула руку – жест, не требующий перевода – пароль любого автостопщика.

– Останови, пожалуйста, – попросила я Войнича, опуская стекло.

Узнав меня, женщина расплылась в благодушной и немного смущенной улыбке – так улыбаются дети, получив неожиданный подарок.

– Еще раз здравствуйте, вам куда?

– В Лесогорск, к сестре еду. – Женщина подошла поближе и просительно посмотрела на меня и Алана. – Подвезете? Я за бензин заплачу.

– Конечно, – в моем взгляде, обращенном на Войнича, наверное, читалась не меньшая просьба.

Не знаю, что он подумал, но возражать, когда я открыла заднюю дверцу и пригласила невольную попутчицу сесть рядом со мной, не стал. Даже бровью не повел и глаза по привычке не закатил.

– Мы ведь так и не успели познакомиться, – завела я непринужденную светскую беседу. – Меня Злата зовут, а вас?

– Варвара я, Михасева, а лучше просто баба Варя – так меня здесь все кличут.

Ну, конечно, таинственная баба Варя не раз фигурировала в воспоминаниях Татьяны как знакомая Малининых, закармливающая Ларису пирожками. Вероятно, это она и есть – по описанию все сходится.

– А вы нашли Машу?

– Увы, ее сейчас нет дома – вернется через пару дней.

– Это вам Лида сказала? Не верьте – не вернется, – вздохнула баба Варя. – Она всем так говорит, когда Маша во все тяжкие пускается. Боится, что опека внучку отберет.

– Простите, я не поняла. Почему отберет и где сейчас Маша?

– Да кто же ее знает? – развела руками женщина. – Запила, загуляла – она в таком состоянии где угодно может быть. Потому и ребенка отобрать могут – мать ведь алкоголичка. Бывает, правда, она по нескольку месяцев не пьет, а потом срывается, и все – пиши пропало. Лида тогда всем говорит, что дочь к родственникам уехала, но село-то у нас маленькое, все всё друг о друге знают. Так что через пару дней вы ее точно не дождетесь.

– Очень жаль. – На самом деле особых сожалений не было, все равно через пару дней уже будет поздно, к тому же я возлагала большие надежды на информацию от Трубачева. Но кое-что проверить стоило:

– А вы, случайно, не помните тот день, когда Василиса сломала ногу? Это случилось утром или вечером?

Баба Варя вопросу не удивилась и даже особо не задумалась над ответом:

– Утром, часов в десять, как раз моя смена была. Помню, привезли ее и того паренька, что в лесу с дерева сорвался. У него стопа сломана, у нее – лодыжка, оба стонут от боли, а бедная Константиновна мечется между ними, не зная, с кого начать. Шины-то простенькие она им еще в лесу наложила, ну а я помогла с гипсом. А потом мне еще пришлось на то место возвращаться – девочка очень просила найти оброненный там фонендоскоп. Халат она тоже в лесу оставила – зацепилась за ветку, когда падала, и порвала.

Мы с Войничем переглянулись.

– Ну и как, удалось вернуть потерянное имущество? – небрежно поинтересовался он.

– Да, фонендоскоп я ей принесла, он-то целенький был. А вот халат порвался так, что и не залатаешь. Василиса велела его выбросить, я и выбросила.

– Куда?

– Как куда? В бак с мусором прямо там – в больнице.

Я со вздохом откинулась на кресло: опять тупик! Алан одарил меня через плечо выразительным взглядом и едва заметно кивнул в сторону бабы Вари.

Предлагает проверить. Интересно, каким образом? Я что, должна броситься к ней в объятия или вырвать зуб для своих исследований?

Прежде чем успела сориентироваться, машину резко занесло вправо. Баба Варя, охнув, привалилась к окну, а меня швырнуло прямо на нее. В моем браслете из черного гагата запутались ее светлые, с заметной проседью волосы.

Я с трудом отделила их, постаравшись не причинить боли.

– Извините.

– Пустяки, вы меня на Гагарина возле магазина высадите, сестра как раз за ним, вон в той многоэтажке живет, – инструктировала баба Варя. – Не люблю я эти бетонные коробки, дом на земле завсегда лучше, а она аж на третий этаж забралась. Вот спасибочки, что подвезли! Сколько я вам должна?

– Нисколько, были рады помочь, – заверила я. – А как же вы обратно доберетесь? Скоро стемнеет.

Она улыбнулась все той же милой, немного грустной улыбкой и сказала:

– Я с ночевкой, у Тонечки в семье беда – нужно поддержать.

Она вышла и еще долго махала нам вслед, словно родственникам или близким знакомым.

– Странная дамочка, почему ты ее не проверила? – тоном учителя, отчитывающего нерадивого школяра, спросил Войнич.

– Как? Обниматься я с ней, что ли, должна была? От твоих крутых виражей толку никакого – за пару секунд случайного прикосновения много не увидишь. Передо мной стояла лишь картинка немолодой рыдающей женщины, наверное, той самой сестры, у которой беда. И вообще… – Я замолчала на полуслове, впившись взглядом в свой браслет. На черных крупинках гагата отчетливо белели несколько тонких светлых волосков. – Беру свои слова обратно, твой маневр принес-таки результат.

Я осторожно отсоединила волоски и аккуратно сложила один к одному.

– Мне остановиться? – Алан следил за мной через плечо.

– Нет, поезжай, только медленно. Я не буду входить в транс, дам установку наблюдателя на один конкретный эпизод.

– А в чем разница? – Похоже, ему и вправду было интересно. – Почему в одних случаях ты входишь в транс, а в других нет?

– В первом случае я как бы соединяюсь с разумом человека, вижу все его глазами, мне доступны его мысли и чувства. А в роли наблюдателя вижу происходящее со стороны. Я не знаю, что в этот момент человек думал и чувствовал. Словом, информация получается неполная, но энергии и времени тратится гораздо меньше.

Вот и в этот раз потребовалось не больше трех минут, чтобы выяснить, что баба Варя не солгала. Я видела, как она выбросила халат в мусорный бак на территории амбулатории.

Судя по моим ощущениям, был полдень. А Лариса погибла вечером, поэтому дальнейшую проверку я сочла нецелесообразной.