14

— Чем теперь займемся? — поинтересовалась Даша, отодвигая стул и отдуваясь. — По папиному плану у нас перерыв на отдых. Может, телек посмотрим в гостиной?

— Лучше покажи свою комнату, — попросила Марианна.

Даша повела ее по коридору в левый флигель и вверх по лесенке на второй этаж. Во время перехода Марианна пыталась осознать, каково это — жить в таком большом доме.

На самом деле дом Петра Аркадьевича нельзя было назвать громадным. Типовые коттеджи, в которых селились богатые обитатели Лопухово-Парадиз, были немногим меньше. Но после съемной комнатушки старинная усадьба с высоченными потолками тянула на дворец.

И как это прислуга справляется с уборкой? Наверное, Олечка целый день дефилирует из комнаты в комнату с цветной метелкой в руках и борется с пылью. Все же придется потребовать экскурсию. Непременно! Нужно хорошенько изучить свое новое место работы. И наверняка здесь имеются комнаты, в которые гувернантке заглядывать запрещено.

И кого же попросить показать дом? Петра Аркадьевича? (У Марианны потеплели щеки, когда она об этом подумала). Нет, как-то неловко.

Высокомерную и острую на язык Валентину просить не хочется. Олечку, пожалуй, тоже тревожить не будем. Гидом станет Даша. Сделаем из экскурсии и развлечение, и урок.

— Вот моя комната, — сказала Даша, распахнула дверь и предупредила: — Только у меня не прибрано…

Марианна вошла внутрь, огляделась и признала: действительно не прибрано. «Не прибрано» — это еще мягко сказано!

Сама по себе комната оказалась изумительной, оформленной в пастельных тонах. Обои в крупную полоску создавали атмосферу милого ретро. Под ногами легонько поскрипывали дубовые доски. В углу стоял солидный комод со множеством ящичков. Без всякого сомнения, антикварный — или очень искусно состаренный, с потертостями на боках. Шкаф встроенный, но с первого взгляда и не поймешь, что современный, потому что дверцы расписаны розами и лилиями. А еще имелись картины на стенах с сельскими пейзажами, и зеркало в резной раме, и книжный шкафчик на изогнутых ножках…

— Очень здорово! — завистливо произнесла Марианна. — Не комната, а мечта.

— Да нуууу, унылая, — протянула Даша и с размаху села на кровать. Спинки у кровати были резные, покрывало с пышной оборкой. На покрывале лежали скомканные колготки, две футболки, рассыпанные фломастеры, обертка от шоколада и цветной журнал. Кровать спружинила, все посыпалось на пол. Даша немного смутилась, села на корточки и принялась подбирать. Часть вещей она побросала в ящик, часть украдкой запихнула под кровать.

— А что бы ты хотела изменить в своей комнате?

— Плакат бы повесить на стену… и телевизор. И ноутбук на стол. Еще очень хочется свой мини-холодильник.

— У тебя нет компьютера? — удивилась Марианна. Чтобы современный ребенок из состоятельной семьи — да без своего компьютера? Разве такое сейчас бывает?

— Своего нету. В кабинете, где мы занимались, есть ноутбук, но папа разрешает мне играть только на выходных. Час в субботу, час в воскресенье. Еще десять минут добавляет, если я сделаю полезное дело. Помогу Ольке вытирать пыль, или уберу у себя в комнате…

— Может, займемся уборкой прямо сейчас? — Марианна невольно глянула на письменный стол, на котором Даша устроила мини-свалку. — Иначе как ты будешь делать домашнее задание? Даже тетради не разложить. Мрак и хаос!

— Это творческий беспорядок, — пояснила Даша и процитировала манерным взрослым голосом: — Хаос — это закон природы. Из хаоса рождается вдохновение художника. Порядок — удел убогих, скучных и несчастных людей.

— Слышал бы это твой папа, — пробормотала Марианна, и громко спросила:

— И кто же автор этого мудрого изречения?

— Мама.

— А… где сейчас твоя мама? — вопрос вырвался у Марианны раньше, чем она успела обуздать свое любопытство.

— Понятия не имею! — спокойно ответила Даша и радушно пригласила: — Да вы садитесь, садитесь, Марианна Георгиевна! Вон на тот стул.

Марианна убрала с сиденья обертку от печенья, смела крошки, и только потом села.

— Мама звонит мне по скайпу раз в неделю, — продолжила Даша, устроившись на кровати с ногами. — В прошлый раз связь была плохая, потому что мама была в море. Она ездила бороться с нефтяной вышкой.

— Что она ездила делать? — изумилась Марианна. — Чем же занимается твоя мама?

— Она дизайнер и художник тату. У нее есть свои салоны. Еще она борец за права и экологию. Путешествует по всему миру и устраивает разные инсталляции и перфромансы.

— Перформансы, — поправила ее Марианна. — То есть, показывает свои произведения, вовлекая зрителей в действие, чтобы донести посыл?

— Да-да. Почти как игра.

— Ты с ней тоже путешествовала?

— Ага, — кивнула Даша.

— Во время учебного года?

— Иногда и во время учебного. Мы жили в разных городах. Сначала в Калининграде, потом в Питере, потом в Казани. Я меняла школы. Новичкам приходится тяжело, знаете?

— Догадываюсь.

— А когда мы ездили за границу, мама отпрашивала меня на неделю или две, а потом платила учителям, чтобы они со мной отдельно занимались и подтягивали.

Марианне сразу многое стало ясно.

— Ты скучаешь по тому времени? По путешествиям? И… по маме скучаешь?

— Меня многие об этом спрашивают… думают, мне плохо без мамы. Но если честно, Марианна Георгиевна, мне без нее неплохо, и я по ней не скучаю. Я не люблю путешествовать. В машине и в самолете меня тошнит. Мне нравится жить на одном месте. С мамой я каждую неделю говорю по скайпу. Раньше я и то реже ее видела. Она всегда была занята или уезжала по делам с друзьями.

— С кем же ты оставалась?

— Одна или с няней. Мама их нанимала в агентстве. Иногда просила знакомых сидеть со мной. У меня разные няни были. Были ужас каких противные, буэээ! — Даша сделала свою излюбленную брезгливую гримасу. — А были и классные. Квен, например. Но с ней все плохо кончилось.

— В смысле — плохо?

— Она оказалась преступница. Мы тогда гостили в Бристоле…

— В Англии?

— Ага. В Бристоле у мамы был важный проект. Она наняла Квен. Квен приехала из Вьетнама или Филиппин, не помню.

— А как ты с няней разговаривала? На английском?

— Никак не разговаривала! — Даша развела руками. — Квен все время улыбалась и постоянно водила меня гулять. Пешком по городу. Иногда с нами ходил ее друг. Здоровый такой парень, ужас! Я думала, что он очень крутой. Потому что приезжал на офигенской машине.

Даша вошла в раж, стала говорить быстро и немного кокетничала, как делают девочки-подростки, когда находят внимательного слушателя. Она округляла глаза, поднимала брови, пожимала плечами, жестикулировала.

— Квен и Крис мне покупали, что я попрошу. Чипсы, колу, мороженое, снеки, — перечислила Даша, картинно загибая пальцы. — Обедали мы в азиатских ресторанах, там встречались с разными знакомыми Криса. Все было прикольно, но потом нас арестовали полицейские. Квен и ее парня отправили в тюрьму, представляете?

Даша закатила глаза и картинно потрясла руками, а потом глянула на Марианну, ожидая ее реакции.

— Вот как? — спросила Марианна довольно спокойно. К этому моменту она начала подозревать, что Даша либо немного привирает, чтобы впечатлить ее, либо придумала все от и до.

— Да! Оказалось, они продавали наркотики. Квен, когда со мной гулять ходила, в сумочке разную гадость таскала, представляете? Я ужас как перепугалась! Мамы в городе не было, она уехала куда-то на… на арт-фестиваль. Ну, на тусич. Сначала меня забрали в отделение, а потом передали в приемную семью. Это у них вроде детдома. Мистер и миссис Лоуз, — Шон и Рут, — берут детей на передержку. Как собак.

Марианна глянула на нее внимательнее. До этой минуты Даша излагала свою ошеломительную историю с бравадой, словно хвастаясь. Но когда она упомянула приемную семью, у нее расширились зрачки и дрогнул голос.

Неужели все это… правда? Если да, то можно представить, как испугалась девочка, когда приехали английские полицейские и забрали ее с собой, и она оказалась совсем одна среди чужих людей, в далекой стране…

— И… какие они были, эти мистер и миссис Лоуз? Как тебе у них жилось?

Живое воображение Марианны нарисовало сиротский приют из «Оливера Твиста», детей в лохмотьях, крыс и грязь, злобного бидла и грубую воспитательницу, которые держали бедную Дашу в черном теле и не давали ей добавки из котла с кашей[6].

— Нормально жилось. В первый день я плакала, — призналась Даша, — а они меня утешали. Но я ни фига не понимала, что они говорят! Ни-фи-га!

Она вдруг глубоко и порывисто вздохнула, как будто пытаясь загнать поглубже слезы.

— А другие дети? — спросила Марианна слабым голосом. И все же, правда или выдумка? Если выдумка, то Даша полностью верит в свою историю! И актриса великолепная.

— Они ко мне боялись подходить. Потому что я русская, они решили, что я дочь русского мафиози. Слова «Russian mafia» и «Bratva»[7] я поняла. Меня навещала тетка из социальной службы с переводчиком, спрашивали, что мне нужно. Так я прожила неделю. Рут и Шон все время со мной по-английски сюсюкали, по руке похлопывали… чтобы я не переживала. Рут однажды заставила меня полоть сорняки в саду, чтобы меня развлечь. Еда у них мерзкая. Хлопья на завтрак, овощные супы, цветная капуста… Маму ко мне не пускали. Тетка из службы сказала, что меня могут забрать у мамы насовсем. Вот тогда я вообще ужасно испугалась!

Теперь голос Даши дрожал очень явственно, а Марианна изнывала от сочувствия. Страшно даже представить себя на ее месте! Марианнина бабушка строгая, жесткая, но она всегда была с ней, и, если у внучки что-то случалось, она ее сурово отчитывала, — это уж само собой! — но наедине с проблемами не оставляла, быстро все разруливала, все решала. Когда Марианна уехала учиться в город, она долго привыкала жить сама по себе…

— Что же случилось потом?

— Приехал папа и привез двух адвокатов, русского и англичанина. Он забрал меня в тот же день, мы поселились в отеле. Приехала мама и они поругались. Но потом договорились, что я буду пока жить с ним.

— Это… давно случилось?

— Осенью. До Нового года мы жили в Москве, пока у папы были дела. Там я училась в обычной школе, потом в частной…

Даша на миг замешкалась, прикусила губу и отвела глаза.

— А затем папа вернулся сюда. Он не любит жить в столице. Тут его дом. И заводы рядом, которые он строит.

Марианна перевела дух. Ну и история! Хоть книжку пиши.

Не исключено, что Даша сочинила ее по каким-то своим подростковым причинам… или нет? Надо обязательно расспросить ее отца… Ей, учительнице, по сути — гувернантке, надо знать всю подноготную, как врачу.

— Тебе нравится жить с папой?

— Иногда нравится, — Даша ответила после малюсенькой паузы. — Иногда не нравится. Он очень требовательный. Да вы видели, какой он! Сам трудоголик и другим жить не дает, — добавила Даша взрослым голосом — явно копируя мать.

— Почему он хочет вернуть тебя в Англию и отправить в пансион?

Марианна пожалела, что спросила, потому что Даша моментально скисла.

— Чтобы у меня было хорошее образование и дисциплина. Я вся такая недисциплинированная — она пожала плечами и улыбнулась. — В Англии лучшая система образования. Все мечтают учиться в Англии. Здесь для меня нет хороших возможностей. В русских школах у меня были проблемы, — последнюю фразу она произнесла небрежно и быстро, как бы невзначай.

— Тебе не хочется уезжать, верно? — Марианна старалась, чтобы ее голос прозвучал мягко.

— Я не знаю. Папа говорит, мне понравится, если я выучу английский и буду все-все понимать. Этот пансион расположен в настоящем замке, как Хогвартс, представляете? Может, там и будет прикольно, только…

Даша замолчала, а потом вскочила, фальшиво улыбнулась и сказала:

— Что об этом сейчас говорить! Еще ничего не известно. Может, теперь пойдем телек смотреть?

— Давай лучше погуляем, — предложила очень озадаченная Марианна. — Смотри, какое солнышко!

Они спустились в прихожую. Даша выудила из шкафа куртку и резиновые сапожки. Шапку она надевать не хотела («Жарища на улице! Капюшон накину и хватит»), но Марианна настояла. Ее собственное элегантное пальто и сапоги на высоком каблуке для прогулки в загородном поместье не годились. Марианна уже не в первый раз отругала себя за непредусмотрительность. Сколько, оказывается, тонкостей в работе гувернанткой! Нужно иметь специальную одежду и обувь. И подбирать их так, чтобы они были и удобные, и практичные, и скромные, и элегантные. Петр Аркадьевич пока не огласил требования к ее внешнему виду. А вдруг его шокируют джинсы?

Вышли на крыльцо и дружно зажмурились. Солнце сияло, вокруг стоял одуряющий свежий запах, который появляется только ранней весной — запах ледяной воды с примесью прелых листьев и дыма.

Несмотря на чудесную погоду, хорошей прогулки не вышло. Именно из-за чудесной погоды и не вышло, потому что сугробы стремительно таяли, под ногами хлюпало, стоило лишь ступить в сторону, а гулять по узкой расчищенной дорожке было неинтересно.

Встреченный у крыльца садовник Иваныч пообещал на днях привести участок в порядок, а пока предложил им прогуляться в бор. Иваныч оказался чернявым мужиком средних лет с густейшими бровями и огромными красными руками, которые он не знал куда деть во время разговора: то шапку поправит, по куртку одернет. Был он из местных, поселковых, и все время держал на лице суровое выражение.

В бору было почти по-зимнему, солнце сюда еще не дотянулось, но с веток уже летели капли, и шуршали под осевшими сугробами невидимые ручьи. Ух, как здорово здесь будет летом!

— Даша, что было раньше в вашем доме? Он очень старый, правда?

— Да, старый, — подтвердила Даша, пиная шишку. Ей стало скучно. — Папа его выкупил у местной администрации. Он тогда уже пустой стоял. Тетя Валя говорила, тут раньше был музей, что ли, и что дому больше ста лет. А еще она рассказывала… — Даша сверкнула глазами и заговорила зловещим шепотом: — … что построил его какой-то купец или граф, не помню. Он был молодой, но женился на пожилой и богатой. Пожилая его безумно любила, а он любил ее деньги и молоденьких актрис. И однажды его жена пропала. Искали ее, искали, так и не нашли. Муж всем говорил, что она уехала в Париж навсегда. Но на самом деле он ее убил во время ссоры и спрятал где-то в доме. Старики из поселка говорят, ее призрак иногда раньше появлялся в музее по вечерам. Она терпеть не могла молодых и красивых сотрудниц и делала им всякие пакости. Вот! Классная история, правда?

— Забавная, — усмехнулась Марианна. — Ты видела этого призрака?

— Нет, — с сожалением сказала Даша и улыбнулась: — Его во время ремонта, наверное, спугнули.

Они еще немного побродили по лесу и даже пускали щепки в снежном ручейке и смотрели, как они уплывают в оттаявшую пещерку в сугробе, но потом Даша достала телефон и уткнулась в экран.

— Идем обратно, — распорядилась Марианна. — Пора опять приступать к урокам. Еще два английского впереди.

Даша отчетливо застонала. Марианне стало обидно, что ее учительские усилия вызывают у ребенка такие чувства.

Когда они вернулись в кабинет (Марианна мысленно стала называть его «классом»), она озвучила свое пожелание:

— Мне бы хотелось осмотреть весь ваш дом. Он такой большой! Сколько в нем комнат?

— Десять, если не считать гардеробные, гараж и мастерскую. И еще в подвале есть тренажерный зал и разное другое. Папа говорит, этот дом дорого содержать и отапливать, потому что архитектура старая, с коридорами и высокими потолками. Грозится все время его продать, но не продаст, конечно: он его любит.

— Ты мне все покажешь и расскажешь, хорошо?

— Хорошо! — Даша обрадовалась: ей хотелось почувствовать себя важной хозяйкой.

— Но только показывать и рассказывать будешь на английском. Давай-ка повторим разные слова, которые нам понадобятся, и обороты…

Вторая часть Марианниной идеи убавила Дашин энтузиазм, однако урок все же продвигался повеселее. Учебник они открывали мало, работали устно. А когда дело дошло до упражнений, Даша со стоном уронила голову на стол и картинно побилась лбом.

— Сколько слов мне нужно выучить к лету? — спросила она безнадежным голосом.

— Ты должна подтянуться до уровня Би-1. Это примерно… три с половиной тысячи слов нужно знать и использовать активно, и еще две с половиной тысячи — пассивно, то есть, просто понимать. Итого шесть тысяч.

— Шесть тысяч! Офигеть! Это невозможно, я по-русски столько слов не знаю.

— Ничего подобного. Я уверена, ты знаешь довольно много английских слов.

— Нет, не знаю.

— Давай проверим!

— Как?

— Нужен компьютер. Есть специальные программы… займемся после обеда.

— Уже пора обедать? Ну наконец-то!

Они спустились в «тургеневскую» столовую — Даша впереди, Марианна следом, — и Олечка вновь расставила приборы, поправила салфетки и проворковала «Приятного аппетита!».

Уже освоившая в местных условиях Марианна чинно села за стол, а рядом поставила свой зонтик, который она разыскала в кабинете и прихватила в столовую. Конечно, на самом деле зонтик принадлежал бабушке охранника Василия, но раз эту винтажную вещь выкинули на помойку, а Марианна подобрала, значит, зонтик был ее по праву, и она могла использовать его по своему усмотрению.

Даша изумленно глянула на нее, а потом прыснула в ладонь и спросила, давясь смехом:

— Марианна Георгиевна, зачем вам эта штука в столовой? Боитесь, пойдет град?

— Может, и град, а может, и снег, или еще какие природные бедствия. Землетрясение, например. Увидишь, — пообещала Марианна, таинственно улыбнувшись.

Она взяла поварешку с изогнутой ручкой и начала разливать овощной суп с грибами, фрикадельками и вермишелью. От сытного запаха кружилась голова: после прогулки по лесу разыгрался зверский аппетит. Ее подопечная тоже проголодалась.

Даша низко наклонилась к тарелке, зачерпнула полную ложку и с шумом и присвистом втянула бульон сложенными в трубочку губами.

Марианна живо схватила зонт и трижды стукнула по дубовым доскам пола тяжелым наконечником с резиновой накладкой. Звук вышел громкий, торжественный и многозначительный.

Даша выпрямилась. Ее брови поползли на лоб.

— Вы чего?!

— No slurping, please, — объявила Марианна с интонациями королевы, выносящей монарший запрет.

— А?!

— Не хлюпай, говорю.

— Я не нарочно, у меня само получается, когда я сильно голодная. Стучать-то зачем? — полюбопытствовала Даша.

— В позапрошлом веке детей дворян воспитывали так: гувернантка держала под рукой колокольчик, и когда ребенок неправильно вел себя за столом, она звонила. Это был сигнал, что он что-то сделал не так. Ребенок слышал сигнал и исправлялся. В других случаях использовался свисток. А чаще — указка или длинная линейка. За каждую допущенную оплошность некультурный барчук получал по лапкам. Но мы современные люди и не бьем детей. Да и колокольчика со свистком у меня нет. Поэтому будем использовать волшебный зонтик. No slurping, please. Mind your table manners.

— Чё?! — Даша была так изумлена, что растеряла остатки вежливости.

— Веди себя за столом прилично, говорю.

— Ну вы даете! Можно ведь просто ложечкой по стакану постучать. Я пойму.

— Можно и ложечкой, и можно даже не по стакану, а по лбу, но зонтиком об пол куда громче и красивее, верно? Короче, не мешай мне играть в Мэри Поппинс. Я хочу почувствовать себя важной и строгой.

Даша вздохнула и снисходительно покачала головой.

— Странная вы какая-то учительница, — объявила она и взялась за ложку.

Обед прошел весело. Даша теперь постоянно косилась на Марианну и ее зонтик. Воспользоваться им пришлось еще три раза, а Даша выучила, как будет по-английски «Убери локти со стола» и «Вытирай рот салфеткой, а не рукой. («Keep your elbows off the table. Dab your mouth with your napkin. Don’t wipe your lips with your hand.» (англ.))

— Да я знаю, как вести себя за столом! Я же не пятилетний ребенок. Я просто забываю. Мама таким не заморачивалась. Она говорила, от еды надо получать удовольствие. А еда вкуснее, если чавкать. Нас же никто не видит сейчас! На людях я нормально ем.

— А я что, не люди, по-твоему? И скажи: неужели твоя мама тоже чавкает? Спорим, нет.

— Нет, мама не чавкает, — улыбнулась Даша. — Она ведет себя красиво, даже если никто ее не видит. Она такая всегда. Не то что я.

— Ну-ну. Не наговаривай на себя. А теперь идем в кабинет. Поиграем немного на компьютере и узнаем, так ли твой английский плох, как ты думаешь. Уверена, тебя ждет приятный сюрприз.