37

Она устремилась в комнату, где девочки готовились к выходу, но не дошла: ее перехватила распорядительница и строго приказала спуститься в зал.

Неприятный сюрприз! Отчего-то Марианна думала, что «группе поддержки» разрешат в перерывах между выступлениями оставаться с девочками, но тут все оказалось строго. Юные конкурсантки остались сами по себе.

В зале она уселась на стул, сиротливо приставленный к стене. До Петра добраться не было возможности — ряд для вип-клиентов был полон.

На сцену вышел ведущий — прилизанный и равнодушный, как селедка, и забубнил по-английски в микрофон. Красная от волнения переводчица едва поспевала толмачить.

Ведущий объявил, что конкурс начинается. И что все Соединенное Королевство в его лице радо приветствовать будущих учениц их великолепной, лучшей в мире школы для девочек, куда отбирают только самых способных, самых талантливых, чтобы сделать их еще способнее и талантливее.

Грянули аплодисменты.

Марианна волновалась так, что впервые в жизни почувствовала непреодолимое желание грызть ногти. Она даже подтянула пальцы ко рту, но вовремя опомнилась, и крепко схватилась рукой за занозистый стул, чтобы не уступить соблазну.

На сцену вышли конкурсантки, нарядные, как пионы в клумбе.

Ведущий загадочно улыбался. Мамаши вопили и отбивали ладони. Марианна тоже хлопала и вопила.

Первый конкурс был обычный для таких мероприятий — рассказать о себе так, чтобы все поняли, какая ты идеальная девочка и равных тебе во всем мире нет. «Похвали себя сам» — так в шутку называли этот этап Даша с Марианной, когда репетировали его дома. Отрепетировали отлично, сбоя быть не должно…

…Но как только Даша вышла на сцену, сразу стало ясно — толкать речь перед доброжелательными домашними это одно, а под светом прожекторов, перед огромным залом и свистящим микрофоном — совсем другое.

Даша испугалась. У нее срывался голос. Она делала длинные паузы. Она затравленно смотрела на ведущего и не понимала, чего он от нее хочет.

…А когда уходила — споткнулась и чуть не упала. Зал насмешливо загудел, Даша метнулась, как заяц, и запуталась в кулисах.

Марианна страдала от невозможности помочь и утешить.

…Спустя час стало ясно — чуда не случилось. Даша не показала худший результат, но все же — один из худших. Ее английский был неплох, но главные ингредиенты для победы — уверенность в себе, здоровая наглость, боевой задор — в ее арсенале отсутствовали.

Небольшим утешением стало то, что Анжела, дочь Лялечкиной, тоже не прорвалась в финалистки, хотя выступила уверенно и заняла третье место. Во время наградной речи она стояла с красным от ярости лицом и сверкающими от слез глазами.

А первое место заняла самоуверенная девица, которая прожила в Англии три года. Девица сама очень походила на англичанку — вежливая до равнодушия, флегматичная, но со стальной хваткой. И пресловутый «компетитив спирит» у нее был на высоте.

Сердце болело за Дашу. Впрочем, ее ученица казалась спокойной и даже веселой, как будто рухнула с ее плеч тяжкая ноша, и самое плохое осталось позади, а теперь — будь что будет!

***

Прозвучали финальные аккорды марша. Конкурсанток увели. Следом за кулисы ринулись возбужденные родители. Сорвалась и Марианна, лихорадочно обдумывая, что и как она скажет Даше, чтобы смягчить горечь поражения.

Дашу она нашла у зеркала, в компании финалистки. Девочки болтали и смеялись, как лучшие подруги. Увидев Марианну, Даша повернулась и бросила с фальшивой беспечностью:

— Наконец-то все закончилось! Я сильно облажалась, да, Марианна Георгиевна?

На последних словах ее голос дрогнул. Стало ясно: веселье нервное, и на самом деле стресс не остался без последствий.

— Ты отлично выступила! — Марианна обняла ее и похлопала по спине. — На тебя было так приятно смотреть! Победу над собой ты точно одержала. А как здорово ты говорила!

— Да прям! Кучу ошибок сделала, — мрачно констатировала Даша, освобождаясь от объятий. — А когда видео с куклами показывала, вообще все забыла. Тот дядька ведущий морщился. Ему было за меня стыдно. И противно слушать. Папе, наверное, тоже было за меня стыдно. Он приехал? Я его не видела. Я старалась не смотреть в зал.

— Папа хлопал тебе и тоже очень волновался! Мы все тобой гордились!

Марианна взяла девочку за руку и повела в зал. Дашина ладонь была холодная и липкая, а по тому, как напряглись детские плечи, можно было с уверенностью сказать — больше чем выступления на сцене Даша боится встречи с отцом.

Нет, Петр не может быть таким бесчувственным болваном, чтобы сейчас высказать дочери недовольство, мысленно твердила Марианна и так накрутила себя, что встретила Петра воинственным:

— А вот и мы!

И сердито сверкнула на него глазами — только попробуй ляпнуть что-то из своего занудно-начальственного репертуара!

Петр, который ждал их в холле у выхода из зала, бросил на Марианну недоуменный взгляд. А потом повернулся к Даше.

— Ну вот, папка, я тебя подвела, — дерзко выпалила Даша. — Нифига у меня не вышло. Все получилось стремно. Мама тоже наверняка ругаться будет, потому что я так и не научилась перфомансы устраивать.

— Ничего ты не подвела, — твердо сказал Петр и положил руки на плечи дочери. — Ты молодец.

Марианна выдохнула. Кажется, пронесло!

— Тебе просто не повезло! — сказала она ласково. — Не бери в голову, все это ерунда! Жюри понравилось, что та девочка, победительница, долго жила в Англии. Они ее посчитали за свою и ставили ей баллы повыше. А на самом деле твое выступление было в сто раз лучше!

После ее слов у Даши с ресницы сорвалась слеза и покатилась по щеке.

И тогда Петр медленно повернулся к Марианне и сказал так холодно, что она опешила:

— Марианна Георгиевна, тут вы неправы. Это вовсе не ерунда. И дело не в везении и не в предвзятой оценке. Были объективные причины, почему Даша проиграла. Ее выступление было далеко не лучшим. Победу она не заслужила.

Марианна тут же дико разозлилась.

— Петр Аркадь… — вспыхнула она и захлебнулась от обиды, когда он твердо прервал ее:

— Марианна, пожалуйста, дай нам с Дашей поговорить.

Он достал платок, вытер Дашину щеку и потрепал ее по голове.

— В целом мне понравилось твое выступление, — сказал он негромко, совершенно спокойным голосом. — У тебя отличное произношение. Мне так никогда не научиться. Ты корректно себя вела. Не перебивала соперниц, выслушивала вопросы до конца. Не спешила с ответами.

— Это от страха, — дрожащим голосом сказала Даша.

— Да, ты боялась. Я это видел. Но ты честно пыталась справиться со страхом. К сожалению, у тебя не получилось. Именно из-за этого ты проиграла.

Даша громко всхлипнула.

— Но, с другой стороны, это хорошо. Потому что теперь ты точно знаешь свою проблему. Ты не умеешь выступать перед публикой. С этим можно справиться. У нас было мало времени, чтобы поработать над этой задачей. И вот еще недочет — не твой, а мой и Марианны Георгиевны. Мы плохо представляли, что за конкурс нас ожидает. Не думали, что тут все будет с таким размахом и так серьезно. Мы настроились на другое. Помнишь, я говорил, что перед тем, как приступить к проекту, нужно внимательно изучить вводные данные?

Даша кивнула.

— Мы изучили их невнимательно. И закономерно проиграли. Но извлекли нужный урок. В следующий раз у тебя все получится. Конечно, если поработаешь над собой. Я уверен в этом на сто процентов, — Петр быстро улыбнулся. — У тебя есть необходимые ресурсы. И ты храбрая.

— В следующий раз? — чуть более бодрым голосом протянула Даша. — Не хочу следующего раза. Ненавижу соревнования.

— В жизни нельзя избежать проблем и соревнований. Если только запереться в подвале и сидеть в нем всю жизнь. Но это будет очень скучно, не находишь?

— Не согласна! Жизнь это не только соревнования, это еще… — Марианна опять попыталась вклиниться, но Петр остановил ее властным движением головы.

— Можно относиться к соревнованиям как к игре. Но только когда ты будешь к этому готова. И будешь готова к поражению. Все время выигрывать невозможно! От проигрыша в принципе больше пользы, чем от победы. Каждый раз, когда я в чем-то… лажал, — Петр выговорил Дашино любимое слово с легкой запинкой, — я учитывал этот опыт и потом не допускал старой ошибки. Хотя мне было обидно. Но обида — это нормально. Вот что, давай мы с тобой тоже будем составлять планы на случай поражения и на случай победы. Тогда у нас все будет под контролем.

— Ладно, пусть будут планы, — ворчливо сказала Даша, почти успокоившись, — А сейчас можно мне выпить чего-нибудь сладкого? Миринды или колы. В горле пересохло.

— Пойдем в буфет, — Петр приобнял Дашу и повел ее прочь. — Валентина сказала, что займет нам место.

Марианна шли сзади и приказывала себе сохранять хладнокровие.

Она была утомлена шумом, выбита из колеи встречей с Лялечкиной и поведением Петра, и поэтому не могла мыслить разумно.

Однако понимала: правильно Петр ее осадил. Он нашел для Даши нужные слова.

Однако обида бурлила в груди. Обида и горечь.

Она плохо подготовила ученицу, не сумела ее успокоить. Это она облажалась, а не Даша.

Фиговый она педагог…

Марианна крепко сжала губы.

Еще не хватало расплакаться, как девчонка.

Когда подходили к буфету, Петр слегка подтолкнул дочь между лопаток и сказал:

— Иди, выбери что хочешь.

Марианна собиралась пойти за ней, но Петр придержал ее за локоть и повернул к себе.

— Марианна, пожалуйста, не обижайся, — попросил он негромко.

— Я не обижаюсь, — она попробовала освободиться, но Петр не отпустил.

— У тебя дрожит нижняя губа и раскраснелись щеки. Ты обижаешься, — констатировал он. — Да, я перебил тебя, говорил резко. Мне жаль. Но пойми, иначе было нельзя. Я рад, что ты всегда поддерживаешь мою дочь. Однако тебе не стоило перекладывать ответственность за поражение на жюри. Не стоило говорить о поражении, как о ерунде. Поражение нужно пережить, как ветрянку, чтобы приобрести иммунитет. Нельзя кутать ребенка в вату.

— Я знаю твою точку зрения…

— Знаешь, но принять не можешь.

— Возможно, в этот раз ты был прав, — Марианна попробовала улыбнуться.

Петр вздохнул.

— Марианна, просто знай: ты молодец. Хорошо, что ты была с Дашей все это время. Мне повезло, что я нашел тебя. Во всех смыслах, — он легко пожал ее локоть, потом отпустил. — Мы потом еще поговорим… Тебе что-нибудь принести из буфета?

Марианна отрицательно покачала головой, опять попробовала улыбнуться — на этот раз успешнее — и пошла к столику, который Валентина охраняла от посягательств других семейств, желающих отпраздновать завершение конкурса.

Вскоре к ним присоединилась Даша. Она притащила поднос, заставленный вазочками с мороженым и стаканами. Лицо у нее было довольное, слезы высохли. Валентина начала расспрашивать ее о том, что происходило за кулисами, Даша охотно отвечала, попеременно смеялась и возмущалась.

А Петр все не шел. Где он застрял? Опять знакомых встретил? Марианна огляделась.

А когда нашла, в глазах у нее помутилось.

Да, Петр встретил знакомых. Знакомую… Полину Лялечкину.

Они стояли возле колонны.

Лялечкина размахивала руками, льстиво хлопала ресницами и говорила, говорила, говорила… Петр слушал внимательно, насмешливо приподняв бровь, но не перебивал.

А потом словно почувствовал, что Марианна смотрит на него. Он поднял голову, и они встретились глазами. У Марианны от его взгляда по спине пробежал холодок, а внутренности скрутились в тугой узел.

Она поняла, что именно рассказывает ему Лялечкина…

Она поднялась из-за столика и пошла к Петру на дрожащих ногах. Даша и Валентина, увлеченные разговором, остались на месте.

— Марианна Георгиевна, хорошо, что вы подошли, — сухо улыбнулся Петр. — С Полиной Александровной, как понимаю, знакомить вас не нужно… Мы с ней знакомы постольку, поскольку мы с ее супругом учились вместе, а потом пересекались в бизнесе — он поставлял нам одно время оборудование.

— Надеюсь, еще будет поставлять! — шаловливо воскликнула Лялечкина. — Говорят, у вас как раз новый проект начался? Так вы, Петр Аркадьевич, фирму моего мужа имейте в виду! — она обольстительно улыбнулась. Петр вежливо улыбнулся в ответ.

«Ага, все-таки Петр Аркадьевич, а не Петя», ядовито подумала Марианна и сказала:

— Я учила дочь Полины Александровны. В школе…

— …Из которой вас уволили со скандалом за непристойное поведение, — закончил Петр. — Полина Александровна как раз любезно вводит меня в курс дела.

У Марианны гулко и часто забилось сердце, во рту пересохло, а голова закружилась от гнева.

— Однако, Полина Александровна, совершенно непонятно, с чего вдруг вы решили, что мне это нужно и интересно знать, — закончил Петр лучшим своим начальственным тоном, от которого у Марианны в былые времена подгибались коленки.

Впрочем, почему в былые? У нее и сейчас дрогнули ноги в предчувствии расправы.

Лялечкина, не ожидавшая отповеди, на миг смешалась, но тут же беззаботно дернула плечом.

— Воспитание детей — ответственное дело, — сказала она поучительно. — Поручать его кому попало нельзя. А хорошего репетитора найти непросто! Мне ли не знать. Я кучу училок для Анжелки перебрала. Приходит такая вот… специалистка, и вроде все хорошо, и квалификация высокая, а не то! А у вас не репетитор, у вас гувернантка, она же целый день с вашей дочерью проводит! Формирует ее моральный облик. Я так понимаю, Марианна Георгиевна вам не всю свою трудовую биографию рассказала… Мой долг — открыть вам глаза. Просветить, так сказать! Мой муж ваш друг и партнер по бизнесу, я не могу оставаться в стороне!

Лялечкина подарила Марианне дружелюбный оскал и ласково пропела:

— Неужели вы думали, Марианна Георгиевна, что вам все сойдет с рук? Я, конечно, вам благодарна, что вы свою воспитанницу подговорили конкурс слить. Очень благодарна. Но правда должна торжествовать, вы же понимаете!

О, Марианна прекрасно понимала Лялечкину! Та наслаждалась игрой в стерву, наслаждалась тем, что может миловать и казнить словом, что может унижать, расставлять ловушки!

Так кошка играет с мышью. Для такой игры не не нужен повод, кроме желания развлечься.

И при этом Лялечкина чувствовала себя в полной безопасности.

Как ни крути, она останется в выигрыше. Окажет услугу Петру, открыв ему глаза на лживую гувернантку — это пойдет на пользу ее мужу, когда дело дойдет до налаживания деловых связей. Плюс, добьет мнимую соперницу. Боже, она еще Дашу и конкурс приплела!

Но Марианну в этот момент волновала не бездонная подлость Лялечкиной. Ее захлестывала буря отчаяния, когда она представляла, что думает о ней в этот момент Петр…

Ее самый страшный кошмар случился.

— Петр Аркадьевич, я все объясню… — начала она хриплым как наждачка голосом.

— Да ты мне вроде все объяснила, Марианна! — сказал он веселым тоном. — Скажу честно: мне бы ужасно хотелось увидеть ту фотографию. Где ты в купальнике и с русалочьим хвостом. У тебя не осталась?

— Нет… я все удалила… — пролепетала сбитая с толку Марианна.

— У меня осталась! Я вам перешлю! Чтобы вы сами посмотрели… — обрадовалась Лялечкина. Вместе с тем ее озадачило то, что Петр заговорил со своей гувернанткой иначе — на «ты», и тоном, который предполагал тесные отношения. Лялечкина быстро переводила голубые глаза с Марианны на Петра, пытаясь разобраться и сориентироваться.

— Да, уж будьте добры, пришлите! Распечатаю и вложу в наш семейный альбом, — самым дружелюбным тоном сказал Петр, а потом нежно обнял Марианну за талию. — Или лучше поставить в рамочке у кровати?

— Семейный альбом? — пролепетала Лялечкина. — В рамочке у кровати?

— Именно так! — и тут Петр окончательно всех добил — он взял Марианну за руку и поцеловал ей ладонь. — Слушай, поехали домой? Что-то я устал как собака.

— Поехали… — неуверенно пробормотала Марианна и покосилась на Лялечкину. У той глаза натурально вылезли на лоб, а челюсть отвисла — как в мультфильмах! И это зрелище так обрадовало Марианну, что она повторила веселее:

— Едем домой! Вон, и Даша с Валентиной нам уже сигналят!

— А ты так и не поела, — заботливо сказал Петр. — Надеюсь, дома нам что-нибудь приготовили. Можно открыть шампанское. Нам есть, что отпраздновать.

Не прощаясь, он повернулся спиной к Лялечкиной и повел Марианну прочь, тесно прижимая спутницу к себе.

— Петр Аркадьевич, так мне что мужу передать? — слабо вякнула вслед Лялечкина. — Пусть готовит для вас документы? Ну, по сделке?

Петр на миг задержался и бросил через плечо.

— Не стоит, — любезно сказал он. — Я уже нашел другого поставщика. Но я обязательно позвоню вашему мужу и расскажу, как вы пытались ему помочь.

Лялечкина ойкнула, а потом пискнула что-то невнятное.

Даша и Валентина первыми вышли на улицу, а Марианна с Петром задержались в гардеробе. Сначала Марианна потеряла пояс от плаща, а потом долго не могла попасть в рукав. Петр покорно держал для нее плащ, а потом потерял терпение и помог надеть, и застегнул ей верхнюю пуговицу.

— Прости, что так вышло, — выдавила, наконец, Марианна, отводя глаза в сторону. — Что ты узнал об этой истории от Лялечкиной.

— Я узнал не от нее, — прохладно ответил Петр. — Я все узнал примерно через неделю после того, как ты появилась в доме. Я всегда тщательно проверяю сотрудников. Позвонил в школу, расспросил общих знакомых. Сопоставил данные и получил четкую картину произошедшего.

— Ты все знал! — ахнула Марианна. — И промолчал!

— Кто бы говорил.

— Но почему?! Почему ты не сказал?

— Ждал, скажешь ли ты.

— Я… пыталась. У меня не хватило духу. Ты бы меня выгнал. Вот скажи, принял бы ты меня на работу, если бы я на собеседовании все выложила?

— Нет, не принял бы.

— Вот видишь…

— Да, пожалуй, в тот момент я бы тебя прогнал, — он устало потер переносицу, а потом вдруг улыбнулся совсем по-мальчишески. — Но потом, думаю, нашел бы тебя и пригласил на свидание. И начал ухаживать, как полагается.

— Правда?! — недоверчиво удивилась Марианна.

— Скорее всего. А вот расскажи ты мне все неделю, две недели назад… я был бы счастлив.

— Ты на меня не сердишься?

— Сержусь.

— Ну да, — расстроилась Марианна. — Я же тебя обманула. А у тебя принципы… и высокая мораль.

— Я не поэтому сержусь. А потому, что ты не доверяешь мне. И продолжаешь держать дистанцию. Марианна… — он взял ее за руку. — Ты все еще сомневаешься. Ты опасаешься меня, да?

— Да, — призналась она.

Он несколько секунд изучал ее пылающее лицо непроницаемым взглядом, а потом вздохнул.

— Вижу, нам есть над чем работать, — сказал он наконец.

Марианна слабо улыбнулась.

— Можешь составить план, — предложила она. — Поставить цели, задачи, и определить риски. И решить, стоит ли работа того…

— Я подумаю над этим, — он серьезно кивнул, но глаза его смеялись. — Идем, Даша заждалась.