4

Анна проснулась и не поняла, где находится. Помещение казалось мрачным и незнакомым, в углу полыхал огонь в огромном камине, куда запросто поместился бы кабан на вертеле. А возможно, когда-то и помещался.

Сицилия… замок… Драго… Она заворочалась, пытаясь разглядеть комнату, явно не походившую на отведенную ей спальню. Потом ощутила тяжесть обнимающих ее рук и собственную наготу. Драго притянул ее к себе посильнее, и его ладонь по-хозяйски заскользила по телу любимой. Словно нуждаясь в подтверждении, он хрипло произнес:

— Ты моя… Моя жена!

Она попыталась протестовать, но все протесты Драго заглушил поцелуем, долгим и требовательным, разжигающим жар.

Ночь постепенно перешла в день, а затем в вечер, огромная кровать сменилась на шкуру около камина, а грубая страсть на нежность и ласки.

И только потом настал черед разговоров. Они лежали, раскинувшись на подушках, неведомым образом материализовавшихся на огромной овечьей шкуре около очага. Анна чувствовала себя маленьким ребенком в колыбели из больших сильных рук, укачивающих и успокаивающих, дарящих безмятежное счастье.

Драго объяснил ей, что является экстрасенсом, чуть ли не самым сильным в мире. Он что-то долго говорил, как нашел ее, грустную и несчастную, на кухне, с незажженной сигаретой в руке. Как влюбился с первого взгляда и пришел к ней ночью, во сне. Он собирался наплести ей еще что-нибудь, но Анна поверила и этим басням Лафонтена.

Драго смотрел в ее доверчивые глаза и не чувствовал угрызения совести. Он был властителем судеб, и его приказы считалось законом на этой планете. Три прекрасные Мойры, держащие в руках священные нити, не задумываясь, исполняли его волю. И никто в целом мире не поставил под сомнение ни одно его слово. Так почему же Анна, выбранная им себе в утешение, должна в чем-то усомниться? Драго злился на себя. Злился, потому что не мог сказать всю правду возлюбленной и, как мальчишка, мысленно уговаривал ее поверить ему. Последний раз он обращался с подобной просьбой к своей няне лет в шесть, но его мольбы случайно услышал отец, и после хорошей выволочки манипулировать людьми без особой на то надобности Драго прекратил.

Он даже не посмел сказать Анне об испытаниях выпавших на долю его супруги. Умолчал о том что это случится скоро, буквально на следующей неделе. Испытания физические и моральные. Он прекрасно понимал, что не сможет их облегчить или смягчить. Взять ее в жены он мог только после обряда. Драго задумался, как отнесется Анна к его истинному облику? Или к своему собственному, который после церемонии станет похож на его? Любимую ждали боль и страдания, но он не стал пугать ее, справедливо решив, что словами все равно невозможно ничего передать. Вдруг испытав к ней такую огромную нежность, Драго понял, что эти последние дни перед их свадьбой он просто обязан наполнить радостью и любовью. Тогда потом, когда она будет лежать в коме, возможно, ему удастся привнести в ее сознание яркие воспоминания об этих счастливых днях.

Он повернулся и потянул ее за собой. Она оказалась сверху, приподнявшись на локте, заглянула ему в лицо. Каким-то десятым чувством Анна поняла, что он чего-то недоговаривает. И это что-то — отнюдь не приятный сюрприз. Драго великолепно владел лицом, но на долю секунды оно омрачилось, и Анна заметила. Но она отмахнулась от глупых домыслов. Главное, находиться с ним рядом столько времени, сколько отпущено на это судьбой.

— Погуляем по парку, — предложил Драго любимой и, слегка касаясь, провел, пробежал пальцами по позвоночнику.

Это прикосновение заставило ее задрожать. Анна положила голову ему на грудь, уткнувшись лицом в жесткие черные волосы. Драго погладил ее по волосам и тихонечко поцеловал в макушку.

— Пойдем, моя госпожа, — настойчиво повторил он. — Я хочу познакомиться с твоей дочкой.

Анна подняла на него глаза, и он заметил, как сверкнули слезы. Она молча кивнула, стараясь сдержаться.

Он шутливо скинул ее с себя и быстрым движением руки очертил пространство около окна. И тотчас прямо на этом месте появилась круглая ванна на чугунных ножках, такая огромная, что в ней поместились бы человека четыре. Ванна, наполненная горячей водой и благоухающая ароматом жимолости, полюбившейся Анне.

Она уставилась на саму ванну, на пар, исходивший от нее.

— Полезай, — скомандовал Драго и, заметив, что она колеблется, подхватил ее на руки и быстро опустил в воду.

Горячая, слегка маслянистая жидкость мгновенно обволокла все тело, затекла в каждую пору на коже, в каждую складочку.

— Через пару минут я присоединюсь к тебе. — Он медленно поцеловал ее и отошел к массивному дубовому бюро, стоявшему около противоположной стены.

Вода оказалась именно такой, как она любила. Анна, повернувшись, не замедлила сообщить ему об этом.

— Привыкай, — улыбнулся Драго, — мне нетрудно исполнять твои желания…

«Мои желание мелковаты или Драго и вправду всесилен?» — мысленно усмехнулась Анна.

Она нежилась в воде и смотрела в окно. Белые облака медленно тащились по небу, норовя зацепиться за флюгер, установленный на крыше южной башни. Внизу виднелись строго очерченные дорожки и клумбы парка, образующие сложный и непонятный узор.

Небо сливается с парком, или парк уходит в небо», — безмятежно подумала Анна, любуясь пейзажем, но от картины за окном ее охватило ощущение абсолютного счастья. Она закрыла глаза. Ее покой нарушил всплеск воды, и руки Драго плавно притянули ее к своей груди. Он усадил ее к себе на колени и начал бережно массировать плечи, обеими руками одновременно. Анна откинулась назад и облокотилась на него. Закрыв глаза, она подумала было, что в парк сегодня они вряд ли спустятся, и смогут ли вообще оставить гостеприимную башню. Но в следующий момент она почувствовала, как руки Драго переместились на грудь и начали играть сосками и как внизу, словно как по команде, раскрылись складки, радушно пропуская внутрь Драго. Она замерла в ожидании его движений и беспокойно задвигалась, призывая начинать.

— Сейчас, малышка, сейчас, — прошептал он ей в ухо, успокаивая, нежно перебирая пальцы левой руки. Внезапно Анна ощутила тяжесть на безымянном пальце. Она подняла руку и уставилась на кольцо. Огромный прямоугольный изумруд обвивала грозный платиновый дракон с мощной бриллиантовой спиной и такими же крыльями. Кольцо оказалось точно по руке и сидело как влитое, занимая всю фалангу…

— Я решил сегодня заявить свои права на тебя, — прохрипел сзади Драго, ритмично двигаясь в ней.

«М-да, — подумала Анна, — такого странного предложения руки и сердца, скорей всего, не получала ни одна женщина в мире». Но толчки внутри нее становились более глубокими и настойчивыми, и Анна потеряла нить мысли, отсчет времени и саму себя, растворившись в Драго, превращаясь с ним в единое целое.

Потом они гуляли по парку, куда Лючия по приказу Драго прислала Настю. Кэлоджеро сразу очаровал девочку рассказами о своих проделках в школе, об играх и прочих шалостях, за которые ему попадало от отца. Потом к ним присоединилась Лючия и увела Настю смотреть щенков.

— Ты можешь выбрать себе одного, — небрежно бросил вдогонку Драго, и не успел договорить фразу, как раздался радостный визг девочки.

— Ура! Как хорошо, что теперь мы живем без папы! Мне можно держать собаку!

Анна в душе даже удивилась, она совсем забыла о существовании Вадима, будто его и не существовало вовсе в жизни девочки.

— Мне понравилась твоя дочь, — торжественно заявид Драго, словно Настя выдержала какой-то сложный экзамен.

— Я очень рада, — с долей ехидства заметила Анна и, решив его подразнить, добавила: — Что-то я не помню, когда давала согласие на брак с тобой…

Он осклабился и улыбнулся. Так, наверное, улыбался питекантроп, когда волок добычу к себе в пещеру.

— Попробуй снять, — ласково предложил он. Анна потянула кольцо с пальца, но оно осталось на месте, совершенно не сдвинувшись.

Она озадаченно осмотрела кольцо, палец, затем снова кольцо, и гневно уставилась на Драго. Тот не захотел ничего объяснять, а потянул ее вглубь по аллейке, к клумбе с сиреневыми розами.

— Этот сорт называется Шарль де Голль, — радостно сообщил он. Как будто ее интересовали розы…

— Почему я не могу снять его? — вернулась Анна к мучившему ее вопросу.

— Кольцо — артефакт, семейная реликвия, и надевается на палец будущей графине в день помолвки. Снять его невозможно. Одним словом, теперь ты моя невеста.

— И когда же свадьба? — гневно осведомилась Анна.

— На следующей неделе, — спокойно сообщил Драго. — В твоем голосе, Аннета, столько желчи, что у тебя должно быть горько во рту, — добавил он, усмехнувшись. — Но я помогу тебе…

Он яростно впился ей в губы, раздвинув их, вторгся языком в рот. Его язык вдруг стал слишком гибким и начал обвиваться вокруг ее языка, властно скользя по нежной плоти. Его руки на ходу расстегивали змейку на сарафане и, приспустив лямки, бесцеремонно доставали грудь.

«Нелепо что-то доказывать в такой ситуации», — мысленно отмахнулась Анна. Во-первых, она не могла двинуться с места, словно приклеившись к Драго намертво; во-вторых, она жаждала новых ласк, хотя прошло не более двух часов, как они принимали ванну.

Ее руки уже обвивали его торс, ее бедра уже прижимались к нему и выгибались навстречу.

— Ах, Аннета, сколько ж в тебе противоречий! — тихо прошептал Драго, прервав странный поцелуй.

— Скажи, моя госпожа, ты выйдешь за меня замуж? — Его голос зазвучал чуть-чуть насмешливей.

— Да! — выдохнула она, признавая этим гортанным звуком его полную победу.

Он приподнял подол сарафана и начал оглаживать внутреннюю поверхность бедра, медленно, очень медленно продвигаясь к заветной цели. Аннета таяла в его объятиях и теряла разум. Интересно, что она скажет потом, после свадебного обряда? Драго огляделся по сторонам, думая, что заниматься любовью на садовой дорожке он не решился бы даже во время учебы в колледже. И, как назло, вокруг не виднелось ни скамейки, ни беседки, и даже их наличие не помогло бы им сейчас. По соседней аллее к ним приближались люди, и, судя по доносившемся возгласам, это, скорее всего, родственники Аннеты. Она же не слышала никого и ничего, полностью сосредоточив свое внимание на болтах его джинсов. Драго осмотрелся еще раз. Совершенно не хотелось, чтобы кто-то посторонний видел будущую графиню ди Кэлоджеро в таком состоянии. Его взгляд остановился на любимых розах.

Анна испытала легкое головокружение, и мир вокруг внезапно окрасился в нежно-сиреневый цвет. Она почувствовала, что лежит на мягкой поверхности, бархатистой и упругой одновременно. Драго раздел ее донага и примостился рядом.

— Где мы? — шепотом спросила Анна.

— В розе, — так же шепотом ответил Драго…

— Ты шутишь?! — Глаза Анны расширились, она отказывалась принимать такую действительность. — Мы занимаемся любовью в розе?! В обычном цветке?!

— Ну да, в розе, мой любимый сорт Шарль де Голль. Я показывал тебе его, помнишь?.. Кстати, рядом стоит мать Сержио и восхищается красотой моих цветов. — Драго хохотнул, явно забавляясь ситуацией, и потянулся губами к шее любимой.

— Подожди, я не могу так, — попыталась остановить его Анна.

— Она не увидит нас и не услышит, — прошептал Драго. — Мы размером сейчас не больше пчелы и глубоко в цветке. А на сам цветок я наложил заклятие, она его просто не заметит. И потом, эта женщина тебе уже не свекровь. Ты же подала на развод перед отъездом, как я просил?

Анна кивнула.

— Почти месяц назад! — ответила она, на минуту задумавшись.

— Я найму адвоката в России, чтобы тебе не присутствовать в суде. Процедура развода не затянется! — Драго мысленно попросил Лючию связаться с адвокатской конторой, ведущей дела Кэлоджеро с начала прошлого века.

Он собственнически провел обеими руками по телу возлюбленной. И прошептал восхищенно:

— Только полный идиот способен поменять красавицу на несформировавшегося подростка!

— Моей племяннице двадцать лет, просто она худенькая, — попробовала объяснить Анна и поняла, что эти люди остались в прошлом. И она с ними никогда больше не встретится и не услышит ничего обидного в свой адрес. Ее настоящее и будущее находится здесь, с Драго. И это будущее пугало ее, интуиция предлагала спастись, а нереальность настоящего манила сладким калачом в ловушку. Но выпутаться из этой паутины она уже не могла, даже если бы очень захотела. Ее пугал Драго, пугал и притягивал. Своей властью над ней и абсолютным могуществом над остальным миром. Он не произнес ни слова любви, не проявил ни грамма уважения. Она становилась игрушкой в его руках и соглашалась с этим своим новым состоянием. Даже во сне он приказывал ей. Подай на развод, согласись на поездку…

— Эй, — пробормотал Драго, — она ушла…

Он бережно погладил ее по щеке, потом по ключицам, слегка коснулся груди, очертил круг на животе. Анна ощутила, как взрывается что-то внутри, как жар страстей разливается по чреслам.

— Драго, прошу тебя…

Он не заставил себя долго упрашивать.

Потом они лежали в розовом бархатном лепестке, как в колыбели, убаюканные ветром и ароматом цветка, пока громкий голос Лючии не вторгся в ленивые мысли Драго и не напомнил об отсутствии совести и присутствии на ужине. Их обоих, через сорок минут, обязательно!