6. Об ужине, танцах и других развлечениях

Сегодня Анна сидела за столом с сёстрами. Гостей собралось много, ели, пили, шумели, когда наелись – начали танцевать. Леди Кэтрин ещё не покидала своих покоев после родов, и к лорду Генри тут же на правах дальней родственницы подсела леди Агнес. Бабушка было нахмурилась… но её позвали из зала решить какой-то вопрос, и она ничего не сказала.

Анне не танцевалось – совсем не хотелось. А сёстры радостно ходили в паване, потом Фрэнсис с мужем вернулись за стол, а Джейн с Уильямом и другие танцевали гальярду. В другой день она бы первая подхватила хоть гостя какого, хоть мужа любой из сестёр и уже летала бы в круге, но сегодня ноги никак не желали отрываться от земли.

– Вольту! Вольту! – закричали вдруг музыкантам с разных сторон.

Сначала леди Агнес, а потом и другие гости. Музыканты принялись шептаться и состраиваться.

Леди Агнес вышла в центр залы под руку с лордом Генри – вся в розовом с серебром, в усыпанном жемчугом франкийском чепце на взбитых светлых волосах. Анна не знала, хорошо ли кузина танцует вольту, но в гальярде она не блистала, прямо сказать. Теряла ноги, пропускала шаги, не успевала за темпом музыки. И платье уж наверняка тяжёлое – столько вышивки и камней! Анна приготовилась к развлечению – хотя бы посмотреть и позлословить, раз уж самой не судьба сегодня танцевать.

Вдруг она почувствовала на себе пристальный взгляд и повернулась… лорд Уолтер, переваливаясь с ноги на ногу, шёл с противоположной стороны зала прямо к ней, не сводя с неё глаз. Ага, думает, наверное, что посреди полной залы и под взглядами родственников она не посмеет отказать ему в танце! Анна как представила танец с этой неповоротливой тушей, так захотела провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас – ещё хоть бы танцор был приличный, а он же только ногами махать и умеет, и то невысоко и не в ритм! Зато станет хватать её и пытаться подкинуть, жирными руками по новому платью, ага. Не под юбку залезть, так хоть пообжиматься прилюдно, скотина! Неужели память короткая и рука проколотая зажила? Она повернулась, надеясь незаметно скрыться, пока он пробирался между гостями, и врезалась в бархатный дублет.

– Леди Анна, вы танцуете вольту?

Эдвард! Да какой – снова в чёрном, но как же ему это чёрное с серебряной вышивкой к лицу, к его светлым кудрям и серо-золотым глазам!

– Да, – быстро ответила она. – Пойдёмте скорее, начинают!

– С удовольствием, – глаза сверкнули, он взял её за руку и повёл к танцующим.

Как раз когда лорд Уолтер добрался до того места, где она только что стояла.

– Вы снова спасли меня от очень неприятного партнёра, – шепнула Анна со смехом.

Ну да, отец потом будет на неё кричать, а она спрячется за бабушку. Лорд Генри у старой леди нынче не в чести, она сможет поставить его на место.

Тем временем барабанщик отбил вступление, и музыканты заиграли – они только-только успели выбраться из толпы.

– Пропустим первый проход, потом встанем, – шепнул ей Эдвард.

Вышли всего лишь четыре пары – кроме леди Агнес с отцом, ещё Джейн с мужем, и пара соседских дочек с кавалерами. Джейн танцевала сносно, ещё бы, их с Анной один учитель гонял, разве что без огонька – раньше от их пары прямо искры летели. Соседки – неплохо, но – ничего особенного. А кузина Агнес ожидаемо теряла ноги и не успевала в ритм, но при этом умильно улыбалась лорду Генри, который не менее умильно улыбался в ответ, когда в прыжке держал её за талию. Их пара была сладкая и липкая, как засахаренное варенье.

И тут Эдвард подхватил её, и они вскочили, иначе не скажешь, в круг танцующих. И полетели. Вперёд, прыжок, Анна осторожно оперлась руками на его плечи, прыгнула на пробу… и руки Эдварда вознесли её едва не под потолок залы. Её глаза распахнулись широко, она поняла, что можно не бояться неумелости или неловкости, и второй раз уже не осторожничала – выше, так высоко, как она только может, выше его головы. Вперёд, длинный шаг, полный оборот! Сзади кто-то громко ахнул. Кажется, сестрица Фрэнсис.

Лететь, почти не касаясь пола, только отталкиваться от него пальцами, и не забывать, когда – стопа, когда – каблук. Прыжок, снова прыжок, полный поворот в воздухе… а потом музыканты ускорились.

Анна вдруг поняла, что кроме их пары в кругу больше никого не осталось. Все вокруг отбивали им ритм руками и ногами, почти перебивая музыкантов. Она поймала горящий взгляд Эдварда и прыгнула…

Музыка оборвалась как будто внезапно, хотя в самом деле вовремя и на месте. Гости хлопали, топали и кричали. Анна зацепилась стопами за пол, как учил господин Ожье, а кончиками пальцев – за ладонь Эдварда, и устояла на ногах, не теряя достоинства. Медленно поклонилась ему, он так же медленно и церемонно поклонился в ответ.

– Благодарю вас, это была лучшая вольта в моей жизни, – тихо сказала она.

– Не поверите, но и в моей – тоже лучшая, – наклонил он голову.

И повёл её навстречу разгневанной бабушке.

* * *

– Леди Анна, возвращаю вам вашу внучку, – Эдвард подвёл её к бабушке и изящно поклонился.

– Благодарю, – сурово сказала бабушка. Дождалась, пока он отошёл, и продолжила. – У тебя что, совсем стыда нет – со всеми чужими стражниками танцевать?

– Вы несправедливы, – ответила Анна тихо, но твёрдо. – Этот человек не сделал ничего плохого ни мне, ни вам, не следует его обижать.

– Вот ещё, обижать! Кого? Эту страхолюдину бездомную? Я слышала, лорд Уолтер его выгнал, и утром он отправляется восвояси. Но тебе не следует демонстрировать своё расположение подобным людям. Даже не из-за того, что ты должна вскоре выйти замуж, а потому, что не подобает леди танцевать вольту с проходимцами!

Бабушка была готова продолжить тираду, но тут подоспели сестрицы, и она удалилась, оставив Анну в надёжных руках, лишь строго глянула напоследок.

– Скажи, зачем ты с ним танцуешь? Он же страшный! – зашептала Джейн ей на ухо.

– Страшный? – Анна не просто удивилась, она в изумлении уставилась на сестру.

– Конечно! – зашептала Фрэнсис с другой стороны. – Громадный нос, один глаз меньше другого, волосы клочьями, а уши торчат! И одет как бездомный!

Слова родни Анну как громом поразили – что за чушь они говорят? Какой нос? Какие уши? Да Эдвард самый красивый мужчина, которого ей довелось видеть за всю её жизнь! Уж сейчас в зале точно нет ни одного, кто был бы красивее! И одет он отлично, дорого и со вкусом. И тушей немытой от него не воняет, и перегаром тоже. Что за чертовщина?

– Мне он хорош таким, каков есть, – непреклонно ответила она. – Вы видите в этой зале более умелого танцора?

– Однако нет. Прямо удивительно, с его-то короткими и кривыми ногами, – фыркнула Джейн.

– Ладно, предположим, что Господь лишил меня разума и затмил зрение. Давай посмотрим ещё на кого-нибудь, скажем – на ту же Агнес. Мы видим одно и то же?

– Я вижу набелённую дуру в розовом, – хихикнула Фрэнсис.

– Которая правую ногу не отличает от левой, зато клеится к отцу, пока Кэтрин не видит, – презрительно сказала Джейн.

– Отлично. А если посмотреть на лорда Уолтера? Я вот вижу мешок с кишками.

Сёстры захихикали.

– Точно, это про него! – рассмеялась Фрэнсис.

– Значит, все видят то, что есть. И закончим на этом, – Анна постаралась глянуть на сестёр так, как на неё саму смотрела иногда бабушка.

– Ладно, но вкусы у тебя всё равно очень странные, – дёрнула плечом Фрэнсис.

– Тебя нужно вывозить из замка, ты совсем одичала, на любых прохожих бросаешься! – поддержала Джейн. – Даже на кривоногих и страшных.

В этот момент закончился сет бранлей, гости расходились из круга к столам, музыканты тоже устроили передышку – кто-то принёс им поесть и выпить.

И почти в тишине все услышали, как дворецкий Ральф произнёс:

– Сэр Реджинальд, властитель Блэк-Рока!

* * *

Стало совсем тихо. Про замок Блэк-Рок кто-то слышал, а кто-то и нет, его хозяин не принадлежал к числу хорошо знакомых и всем понятных гостей.

Он вошёл мягкой пружинистой поступью и проследовал прямо к главному столу. Отец уже вставал ему навстречу, и на нём лица не было.

Анна поняла, что момент настал. Только где Эдвард?

Сёстры, как и все в зале, отвлеклись на появление гостя, и ей удалось незаметно отступить к боковому выходу.

В тишине где-то далеко башенные часы пробили полночь.

Отец что-то говорил, приветствуя гостя, Анна уже не слышала. Она оглядела зал, а затем выскользнула в холл. Где же Эдвард? Но если он не найдётся сейчас, то она не станет ждать, очень уж всё серьёзно и страшно.

– Леди Анна, вот вы где! Ваш отец ищет вас, – вдруг услышала она.

Томми-менестрель стоял посреди холла и отрезал путь как к дверям на улицу, так и в сторону её комнаты.

– Да, передайте ему, что я приду, – кивнула Анна, не глядя на него.

Вот ещё не хватало! А она почему-то думала, что певец не враг ей. А он вообще никому не враг, в том числе и её отцу.

– Позвольте проводить вас, – сверкнул он зубами в улыбке.

– Благодарю, я не заблужусь, – бросила она как могла сурово. – Ступайте.

– С вами вместе, прекрасная леди, – кивнул он, пропуская её вперёд.

Анна подумала – чёрт с ним, войдём в зал – и затеряюсь, там та ещё толпа.

Они вошли в зал, и его сразу же окликнули, он отвлёкся… Анна хотела снова выйти, но вдруг увидела Эдварда: он стоял у стены, словно статуя, и не сводил глаз с главного стола, куда как раз усаживали гостя.

Она облегчённо выдохнула и подбежала к нему.

– Эдвард, идёмте, – зашептала она. – Нужно уходить сейчас! Этот человек пришёл за мной!

Он как будто очнулся.

– Он? За вами? – его глаза расширились, зрачки стали большими и совсем золотыми.

– Да! Нам нельзя терять времени!

– Погодите, – он как будто стряхнул наваждение. – Лорд Реджинальд посватался к вам?

– Именно.

– И от него вы хотели бежать?

– Конечно!

– Не получится.

У неё земля ушла из-под ног.

– Как… не получится?

– Бежать – не получится. Он вас найдёт. Нужно действовать иначе, и я, кажется, знаю как. Только скажите, Анна, вы доверяете мне?

– Вы ещё спрашиваете? После того как я решилась бежать с вами из отцовского дома?

– Тогда молю вас – не оставьте меня своим доверием и сейчас. Где моё кольцо?

– На шее. Я же вам говорила – я не могу носить его открыто, – растерянная Анна вытащила из-под сорочки цепочку с кольцом.

– Отлично, – выдохнул он. – Я люблю вас, Анна, люблю с того мгновения, как увидел за шитьём в приоткрытую дверь вашей комнаты. Ваш голос – это самая сладкая музыка на свете, а ваша улыбка, какой она была в тот вечер, стоит у меня перед глазами до сих пор. Я не знаю, с какой целью ищут вашей руки разные другие люди, если они даже не удосужились ничего о вас узнать. Я же просто хочу быть с вами, в счастье и в несчастии, в радости и горести, в здравии и болезни. Вы – солнце этого дома, а я хочу, чтобы оно светило и для меня. Вы выйдете за меня, Анна? Если сейчас я разрублю этот узел и мы оба останемся живы?

Анна остолбенела. Никто и никогда не объяснялся ей в любви, этого важного эпизода хоть песни, хоть сказки ей как-то до сих пор не выпало. Хотелось наслаждаться этим моментом, хотелось слушать его голос снова и снова, но он смотрел и ждал ответа.

Что она подумала тогда, в ночь их знакомства? Что лучше бы отец просватал её за кого-нибудь, похожего на этого мужчину? Это её мысль сбылась так странно? Это так и бывает, когда смотришь, и не можешь отвести взгляда от лица, от глаз, от губ…

– Я не любила никогда и я не знаю, любовь ли это… но мне очень хочется быть с вами и говорить с вами, знаете – как в песне. С вами песня получается хорошей, не то, что с другими, и я хотела бы допеть её до конца.

Он взял её цепочку, отстегнул кольцо и надел ей его.

– Спасибо вам, Анна, вы спасаете меня и возможно, что себя тоже. Идёмте туда. Понимаете, я знаю этого человека.

– Вы? Знаете? – Анна перестала что-либо понимать.

– Это мой отец.

* * *

А ведь правда, думала Анна, идя через зал с Эдвардом за руку – они ведь очень похожи, одно лицо! И почему этого никто не видит?

Тем временем её появление обнаружили. Шёпот пополз по залу, обгоняя их, и очень удивлённые лица сопровождали их на всём протяжении пути. Анне путь показался бесконечным.

– Моя дочь Анна, – пробормотал отец, удивительно не к месту.

Но лорд Реджинальд, хотя и поднялся из-за стола, не смотрел на неё. Он смотрел на Эдварда.

– Ты вернулся? – спросил он, и столько было в этом голосе боли и потаённой надежды, что Анна изумилась и ещё раз оглядела лорда.

Высок, суров, в чёрном бархате, расшитом серебром, с роскошным кружевным воротником, она такие плести не умеет. А на правой руке – точно такое же кольцо, как то, что жгло ей сейчас правую руку. Волчья пасть скалилась на весь окружающий мир… но Анна вдруг поняла, что не боится этого человека.

– Да, отец, я вернулся, – они подошли совсем близко, и Эдвард склонил голову.

Впрочем, ненадолго.

– Что происходит в моём доме? – бабушка возвышалась рядом с ними нерушимой скалой.

– Я объясню, миледи, – Эдвард учтиво поклонился ей, но потом повернулся к своему отцу. – Эта девушка – леди Анна, дочь хозяина дома. И хотя её родные пока ещё этого не знают, она оказала мне честь и согласилась стать моей женой. Я слышал, милорд, что вы сватались к этой девушке, – взглянул он на отца. – Не держите зла, но я успел первым.

– Что? – бабушка, услышав такое, позабыла все хорошие манеры и вцепилась в дублет Эдварда. – Да как ты смеешь, отродье, говорить так об Анне!

– Бабушка, отпустите Эдварда. Я уже говорила вам – вы несправедливы к нему, – сказала Анна во всеуслышание.

– Анна, это правда? – сурово спросила бабушка.

– Правда. Изо всех предложенных мне отцом и судьбой вариантов этот устроил меня более всего, – Анна ещё и реверанс сделала.

Эдвард поднял её руку и показал кольцо своему отцу и бабушке.

Лорд Реджинальд молча смотрел на них, и Анна не могла прочитать его взгляда. Бабушка схватилась руками за голову и явно хотела что-то кому-то приказать – не то страже, не то лорду Генри – но была не в силах произнести ни слова.

И тут в тишине раздались шаги – тяжёлое тело переваливалось с ноги на ногу по каменным плитам пола. Лорд Уолтер, покачиваясь, подошёл к ним и громко спросил:

– Так вы все тут сговорились меня обманывать? Не бывать тому! – и молниеносным движением схватил Анну за плечо и прижал к себе.

Она от всей души пнула его, и тут же ощутила у горла холодную полоску стали.

– Мне нечего терять, Генри, ты знаешь. Отдавай её мне, или я убью её.

Отец дёрнулся было к ней, но лорд Реджинальд остановил его.

В снова воцарившейся мёртвой тишине все услышали лёгкий перестук по плитам пола, а потом словно серый ветер пронёсся по каменным плитам. Анна не видела, что происходит, но услышала сначала дружный вздох гостей, а затем вопль лорда Уолтера.

Тут же Эдвард схватил его за правую руку. Треск ломающихся костей, нож падает на пол. Она поняла, что свободна, и спрятала лицо у Эдварда на груди. Чтобы никто не видел вдруг брызнувших слёз.

Впрочем, грохот и вопли сзади заставили её обернуться.

Два волка – настоящие волки, с серой шерстью и янтарными глазами! – сторожили упавшего лорда Уолтера. А третий с видимым сожалением выпустил из пасти его ногу и тоже уселся рядом. Из разодранной штанины бежала кровь.

Лорд Реджинальд молча глянул куда-то в сторону ближайшей стены – наверное, там были какие-то его люди.

– Леди, я надеюсь, у вас нет причин защищать этого человека? – спросил он Анну.

– Вот ещё! Нет, конечно! Гляньте на его левое запястье, там должно быть всё, что я о нём думаю, – фыркнула она.

Лорд Реджинальд приподнял манжету за кружево, лорд Уолтер дёрнулся. Всё точно, булавка была не самая чистая, руку уже разнесло, к утру он бы точно не смог ей пользоваться.

– Это сделали вы? – удивился лорд Реджинальд.

– Да. Но если бы не он, – Анна кивнула на Эдварда, которой по-прежнему обнимал её, – это было бы совершенно бесполезно.

– Анна? – только и смогла вымолвить бабушка.

– Уже неважно, – улыбнулась Анна.

Тем временем двое мужчин сурового вида в чёрном выволокли лорда Уолтера из зала, волки и лорд Реджинальд последовали за ними.

Было слышно, как лорд Уолтер завыл. Страшным утробным звуком. Впрочем, он всегда был громким. Звук скоро прервался, вероятно, с ним поступили, как и следовало.

– Не скажу, что я не рад, – проговорил словно пришедший в себя лорд Генри, – но чтобы вот так, в моём доме! Что теперь со мной сделает её величество?

– Если я хоть что-то понимаю в её величестве, то она ещё и спасибо вам скажет, – ответил подошедший лорд Реджинальд.

– Леди Анна, – он пристально взглянул на неё, – вы в самом деле готовы стать женой моего сына?

– Если вот это ваш сын, то – да, безусловно. Готова, – рассмеялась она.

Лорд повернулся к бабушке, до сих пор не находившей слов.

– Миледи, всё по-честному. Я в глаза не видел вашей внучки до этой ночи, и о своём сыне ничего не знал уже много лет. Раз судьбе было угодно, чтобы они встретились и сговорились – не вам вставать у судьбы на пути. Несите чашу.

Бабушка молча, ни на кого не глядя, направилась к выходу из залы.

– Благодарю вас, – серьёзно сказал Анне лорд Реджинальд. – Не знаю, понимаете ли вы, что значит для нашей семьи ваше согласие.

– Не уверена, – ответила Анна. – Я просто… хочу быть с Эдвардом. В счастье и в несчастии, в радости и горести, в здравии и болезни.

– Да будет так.

Бабушка вернулась, в руках у неё была золотая чаша с рубинами и жемчугом. Та чаша, которой никогда никто не пользовался, но дотронуться до которой бабушка никогда никому не позволяла.

– Генри, идите сюда, – сказала она убитым голосом.

Отец подошёл, он неуверенно осмотрел всех участников сцены и нахмурился.

– Помнится, вы говорили, что собираетесь жениться на моей дочери сами либо женить на ней своего сына. Так это и есть ваш сын?

– Да, это и есть мой сын, – коротко ответил лорд Реджинальд. – У вас есть возражения?

– Только один вопрос – в кого он у вас такой странный уродился? – пробормотал отец.

– Похоже, вашу дочь он полностью устраивает, – пожал плечами отец Эдварда. – Наливайте вино, – кивнул он на чашу. – Эдвард, ты знаешь, что последние сто пятьдесят лет ни один мужчина из нашей семьи не прикасался к этой чаше?

– Нет, – покачал головой Эдвард. – Не знаю. Это для меня не имеет никакого значения.

Лорд Реджинальд взял в руки чашу.

– Согласен ли ты, Эдвард, жениться на Анне?

– Да, – ответил Эдвард.

– Согласны ли вы, миледи, выйти замуж за Эдварда?

– Согласна, – ответила Анна.

Он передал им чашу, и они пили из неё – он, потом она, потом снова он и снова она. Вина отец не пожалел, налил самого лучшего.

А потом Эдвард передал чашу бабушке, повернулся к ней, Анна успела подумать, что вот сейчас он уже наконец-то поцелует её. Но почему-то у неё вдруг ослабли ноги, она схватилась за него, пальцы всё равно что сами разжались, и дальше она уже не видела ничего.