Глава 19

Суббота тридцатое января две тысячи восьмого года – день, когда мы всей семьёй переехали жить в усадьбу. Тётя и браться лучились такой радостью, что выведи их на улицу – световой сигнал будет виден на дальних планетах.

Шутка. Если бы в самом деле было так просто связаться с Александрией или другими союзными планетами…

И всё-таки даже я испытывал удовлетворение, граничащее с обыденным человеческим счастьем. Ну а что? За несколько месяцев из нищего простолюдина, живущего в «бараках», я превратился в почти аристократа с собственной усадьбой, несколькими преуспевающими предприятиями, боевым отрядом (включающим даже Мастера) и брачным предложением от самой лучшей девушки на этой планете.

Растянувшись на огромной кровати в новой спальне, я поймал себя на мысли, что снова размышляю о потенциальном браке с Софьей. И о том, что в моей голове уже сформировался ответ. А если точнее – небольшой план. Но главное, я сам уже почти готов дать этому плану зелёный свет и приступить к его реализации.

Когда эта торжественная мысль воцарилась в моей голове, зазвонил телефон.

Поздний вечер. Кому это не спится?

Потянувшись к смартфону, я глянул на экран и удивился ещё сильнее.

«Царица Троекурова».

Моя семнадцатилетняя часть обрадовалась, быстро представив, как этим вечером Софья в одиночестве скучает по мне, как не в силах больше терпеть эту скуку, решилась позвонить, и…

Но «основная» часть моего сознания тут же отправила куда подальше юношеские влажные фантазии.

Звонить почти что ночью не в характере Софьи.

Что-то случилось.

– Добрый вечер, Софья Антоновна, – по-деловому поздоровался я.

– Здравствуйте, Аскольд Игоревич, – быстро ответила девушка. – Прошу прощения за столь поздний звонок. Но случилась беда. На кортеж Оболенских напали!

Мне потребовалось полсекунды, чтобы переварить информацию.

– Где? Когда? Кто?

– Я не знаю! – в сердцах выкрикнула Софья. – Известно лишь, что по дороге в аэропорт. Мне об этом отец сообщил. Уже из Выборга.

Так-с… сегодня состоялся бал дебютантов в Москве, на котором князь Выборгский представлял свою дочь, а Оболенские двух сестричек-близняшек. Если Антон Иванович Троекуров уже дома, значит и ему кто-то позвонил.

Слухи всегда распространяются подобно пожару.

– Я не могу дозвониться до Алисы или Яны! – нервно продолжила Софья. – Я… собираюсь ехать в больницу. Алиса говорила, что у их вассалов есть больница в Москве, недалеко от «Алой Мудрости». Наверное, они там, и…

– Я поеду с вами, – быстро сказал я, уже находясь в гардеробной. – Но я сейчас далеко. Дождётесь?

– Я не могу сидеть без дела, когда моя подруга… – Софья замолчала, выдохнула, а затем в привычной серьёзной манере продолжила: – Я поеду туда первой. Я отправлю вам адрес сообщением.

– Договорились. Вы сейчас в общежитии «Алой Мудрости»?

– Пока да.

– Захватите с собой ещё одного человека. Я перезвоню. Дождитесь моего звонка.

– Хорошо, – поколебавшись, ответила девушка.

Пока я одевался, говорил с Вадимом по громкой связи. Наставник переехал вместе с нами, и, по сути, звонил я практически в соседнюю комнату.

И разбудил бедолагу.

– Алло, привет! – начал я свой третий звонок, когда бегом спускался по лестнице. – Прости, что так поздно.

– Ничего. Что-то случилось? – напряжённо спросила Вероника.

– Увы, нужна твоя помощь.

– С вами…

– Со мной всё в порядке, – перебил я.

– А, ну тогда ладно, – вздохнула с облегчением целительница. – И?

– На кортеж Оболенских напали. Алиса и Яна не выходят на связь. Высока вероятность, что помощь ещё одной целительницы лишней не будет, – проговорил я.

– О-о-о… – без энтузиазма протянула Ладина. – То есть ничего точно неизвестно, а вы уже меня выдёргиваете из тёплой постельки?

– Ника, – строго произнёс я, – Оболенские, по крайней мере, Алиса с Яной – не последние для меня люди. Если требуется помощь, то необходимо её оказать. Если нет – только порадуемся. К тому же мне их целительница в своё время очень помогла.

– Да-да, знаю я, – проворчала девушка, которую очень огорчало, что до неё мне приходилось иметь дело с другими целительницами. – Я поняла. Поеду я с вами. Но с вас ужин в ресторане, подарочек и… хотелось бы переночевать в вашем особняке.

– Идёт, – быстро согласился я. – Софья Троекурова заберёт тебя из общежития, а я подъеду к больнице.

– Что? – взревела Ладина. – Она? Сначала вы едите к ней с ночёвкой и не берёте меня на приём, а теперь…

– Ника…

– Поняла-поняла, – быстро сдала назад юная целительница. Похоже, мой голос оказался холоднее, чем я сам того хотел. – Но… Всё, что я сказала – в двукратном размере. Всё. Буду ждать эту вашу Троекурову в холе общежития.

И наглая девица положила трубку. А тем временем мой «РВМ» уже выезжал с территории усадьбы под удивлённые взгляды дежурящих сегодня здесь бойцов.

Машина ехала по хорошо освещённому проспекту, а я, сидя на заднем пассажирском сиденье, предавался размышлениям и хмурился.

То, что я сказал Веронике, сущая правда. Алиса и Яна успели стать для меня хорошими друзьями. А за друзей и то, что им дорого, я готов убивать.

Если с Алисой и Яной случилось что-то серьёзное…

Я сжал кулаки, прикрыл глаза и попытался унять бушующие эмоции.

Император владеет всей империей. Это аксиома. Но в обмен он эту империю защищает и ведёт её жителей к процветанию.

Я не император и даже не великий князь Тверской. В этом мире мы с Оболенскими птицы совершенно разного полёта. Однако принципы, привитые мне с рождения, не изменить.

Но что я могу сделать, кроме как приехать, лично выразить поддержку и привести целительницу?

Форкх меня дери! Давненько я не испытывал этого омерзительного чувства несоответствия. Когда твоё восприятие реальности отличается от этой самой реальности.

Это не моя война…

Но как же не хочется оставаться в стороне.

– Господин, я верю, что всё обернётся хорошо, – раздался с переднего сиденья голос Вадима, поглядывающего на меня в зеркало заднего вида.

– Не сомневаюсь, – отозвался я. – Напряги завтра нищих, может, удастся выудить какие-нибудь подробности.

– Это вряд ли, – покачал головой Наставник. – Но сделаю.

– Спасибо, – кивнул я.

Вряд ли… Конечно, вряд ли! Расследованием нападения на семью великого князя в Москве будут заниматься спецслужбы и самого великого княжества, и всей империи. Куда до них нашим нищим?

Дороги были относительно пусты, так что до квартала Оболенских мы добрались за полчаса. Больница «Алая Здравница» находилась недалеко от «Алой Мудрости».

И несмотря на поздний час, парковка перед ней была полностью заставлена красивыми блестящими машинами.

Я вышел из «РВМ» и направился к парадному крыльцу больницы. Мне навстречу сразу зашагал мужчина в чёрном бушлате и меховой шапке.

– Аскольд Игоревич? – уточнил он, когда мы поравнялись.

– Он самый, – кивнул я.

– Приветствую, лейтенант Рысихин, вооружённые силы великого княжества Тверского. Прошу, идёмте за мной, я провожу вас к ее светлости.

– Как они? – спросил я, когда мы с лейтенантом направились в сторону от парадного крыльца.

– Не имею права вам сказать, – отозвался он.

Больше я донимать мужика вопросами не стал.

В больницу мы вошли через неприметную боковую дверь и поднялись по лестнице на третий этаж. Меня попросили снять верхнюю одежду, выдали одноразовый халат и бахилы.

К двери палаты провожала меня уже медсестра. Она первой приоткрыла дверь и заглянула внутрь, а затем посторонилась, предлагая мне войти.

Палата была просторная и светлая. На высокой кровати с приподнятой спинкой полулежала-полусидела Алиса. Увидев ссадины и синяки на лице девушки, и воткнутый в её вену на левой руке катетер капельницы, я на миг сжал зубы.

Это тебе не последствия школьного турнира. Мою подругу и её семью на самом деле пытались убить.

– Привет, Аскольд, спасибо, что зашёл, – вяло проговорила наследница Оболенских.

Софья Троекурова, в таком же одноразовом халате, как у меня, сидела на стуле возле подруги. Со мной она поздоровалась молчаливым кивком.

– Здравствуй, Алиса, – я занял свободный стул. – Как ты?

– Лучше всех, – грустно ответила девушка.

В её положении, особенно учитывая, что принимает нас именно она, такой ответ вызывал тревогу.

– Как остальные? – быстро спросил я.

– Мама и девочки живы, но… – Алиса сжала губы и отвернулась.

– Вы правильно поступили, что позвали Веронику Витальевну, – тихо сказала Софья, но Алиса услышала.

– Да, за это тебе огромное спасибо, – повернувшись, серьёзным тоном произнесла Оболенская и попыталась поклониться из положения сидя. Поморщилась.

– Прошу не нужно. Отдыхай, – быстро проговорил я. – Мы можем чем-нибудь помочь?

– Позвав целительницу, вы уже помогли, – выдавила слабую улыбку Алиса. – Прошу прощения, что встречаю вас в таком виде. Но я не могла не принять вас.

– Хватит извиняться, – я попытался благодушно улыбнуться.

Оболенская снова сжала губы и кивнула. Её глаза начали закрываться, но девушка пыталась бороться с усталостью.

– Лиса, тебе нужно отдохнуть, – Софья взяла подругу за правую руку. – Вы живы, а это главное. Всё будет хорошо, уверяю тебя.

– Но… – Оболенская неуверенно покосилась на нас обоих. – Вы приехали, ночью…

– Отдыхай, – я присоединился к уговорам Софьи.

– Нет… я… – запричитала Алиса. – Я не хочу… Я боюсь, я…

– Тише, – я осторожно коснулся рукой её волос и заглянул в бездонные голубые глаза. – Мы побудем рядом.

– Хорошо… – прошептала она. – Спасибо вам…

А спустя семнадцать секунд Алиса уснула. Мы с Софьей сидели на стульях и смотрели на спящую подругу. Уходить ни я, ни Троекурова не собирались. Слово дано, а значит нужно остаться рядом.

Я почувствовал, как на моё плечо легла голова Софьи.

– Как же я рада, что все они живы, – тихо проговорила Троекурова.

– Я тоже.

– Я так перепугалась, когда Алиса не выходила на связь… Хвала богам, что это из-за сломанного телефона, а не из-за…

– Да.

– Хорошо, что я позвонила вам, Аскольд Игоревич. А вы сразу решили взять с собой целительницу. Вы… умеете принимать правильные решения даже в таких ужасных ситуациях. А я… я растерялась.

– Всё бывает впервые, – как можно теплее проговорил я, глядя на её черноволосую макушку.

– Впервые… ну да… Той, кого называют «Царица Лицея», не пристало теряться даже в таких ситуациях. Но я…

– Вы переживали за близких. Это естественно.

– Может быть… но не достойно, – твёрдо ответила она и выпрямилась.

А я только хотел погладить её по голове…

– Я должна оставаться сильной в любой ситуации, – уверенно проговорила девушка, глядя на зашторенное окно перед собой. – Таков мой долг! Иначе как я смогу создать свой род и привести его к процветанию?!

– Но вы ведь не одна собираетесь создавать свой род. А я не против иногда видеть вашу слабость. Ведь мы люди, а не роботы.

Софья отвернулась от окна и посмотрела мне в глаза. Я улыбнулся и продолжил:

– Но знаете, Софья Антоновна, хоть нет ничего плохого в том, чтобы почувствовать себя слабой, я приложу все усилия, чтобы вы реже чувствовали слабость, а чаще уверенность.

Софья хлопнула ресничками и отвела взгляд. Посмотрела на Алису, которая мирно спала на больничной кровати.

– Так вы готовы дать ответ? – тихо спросила она, не глядя на меня.

– Готов. Но лучше это сделать в другой обстановке.

– Вы правы, – с серьёзным видом кивнула девушка. – Отложим этот разговор.

Мы замолчали, а спустя тридцать секунд мне на плечо вновь легла черноволосая голова.

А вскоре в такой неудобной позе Софья уснула.

Мило, Форкх меня дери.

Только что мне теперь делать? Сидеть и не двигаться? Ждать вестей?

Спустя пятьдесят шесть минут в дверь тихо постучали. Троекурова мгновенно открыла глаза, выпрямила спину и посмотрела на дверь.

Грациозно и уверенно поднявшись со стула, девушка открыла дверь палаты.

– Алиса Андреевна уснула, что-то случилось? – тихо спросила Софья у медсестры.

– Её светлость просила сообщить, когда состояние их светлостей стабилизируется, – быстро произнесла медсестра.

– И? Как они? – послышался за спиной сонный голос Оболенской.

– Всё в порядке, ваша светлость, – глядя на Алису, быстро ответила медсестра.

– Хвала богам… – облегчённо выдохнула великая княжна. – Когда я смогу увидеть мать и сестёр?

– Боюсь только утром, вам всем нужен отдых, – виновато проговорила медсестра. – Ваша светлость, я зайду позже.

– Хорошо. Спасибо за добрые вести.

Дверь захлопнулась, и мы с Софьей снова повернулись к Алисе. Оболенская устало улыбалась.

– Обошлось… – проговорила она. – Хвала богам.