Глава 29

Чемпион Енисейского княжества перекатом ушёл в сторону, чудом уклонившись от водяного хлыста. Да, парадоксальное стечение обстоятельств – бояре с фамилией Сухов все как один рождаются с атрибутом «вода».

Но это не главное.

Главное, что Сухов не даёт Мише Лежалому приблизиться к себе, разрубая водяными струями и водными резаками все летящие в него огненные шары противника.

От столкновения огня и воды к потолку Кремлёвской арены поднимались клубы пара.

– Нехорошо, – напряжённо проговорила Соня, сжав кулачки.

– Вот, что бывает, когда сталкиваешься с тем, кто превосходит тебя в мастерстве на голову, – проговорил я, глядя, как Миша в последний момент успел закрыться огненным щитом от водяного оленя. Правда, водяные рога таки пробили щит прежде, чем животное исчезло, и отбросили нашего чемпиона на три метра.

К чести Сухова, он даже не пытался атаковать лежачего соперника. Каждый раз чемпион Перми проявлял благородство, давая чемпиону Енисейска встать на ноги.

Но и Лежалый не разлёживался, а вскакивал и поднимал кулаки. Всем своим видом Миша демонстрировал, что готов биться до последней капли крови.

– Мне казалось, твои слова взбодрили его, – растерянно проговорила Соня. – Мне хотелось в это верить… Что мы ещё можем сделать, кроме как верить в нашего чемпиона?

– Ага, выйти сразиться за него мы точно не можем, – хмыкнул я. – Не переживай, Соня! Мои слова его взбодрили.

– И… он победит? – в глазах моей жены теплилась надежда. Хотя я уверен, опытная воительница с самого начала знала, насколько мизерны шансы нашего бойца.

А на арене тем временем сразу три водяных оленя атаковали чемпиона Енисейского княжества.

– Посмотрим, – уклончиво ответил я.

Я размышлял о том, что Аура Александритов повышает боевой дух, стремление к победе и даже силу бойца. Но если мерить местными рангами, нельзя условного Мастера накачать Аурой так, чтобы тот в неистовстве своём запинал Гуру.

Стихийный доспех слетел с нашего чемпиона, и Миша рухнул на арену. Судья начал обратный отсчёт.

– Давай, вставай же! – шептала Соня. Эх, если бы она не была осветлённой ранга Мастер, я бы начал переживать за нашего малыша из-за таких сильных переживаний его матери.

– Подъём!

– Ну же!

Наши с Соней друзья изо всех сил поддерживали Енисейского чемпиона. И…

Он встал. Принял боевую стойку. Сейчас Лежалый был без стихийного шлема, и я отчётливо видел, как пылает огонь решимости в его глазах.

Видел это и боярин Сухов. Парень медленно кивнул, отдавая дань уважения своему противнику.

В бой!

Ещё семь минут продлился поединок. На этом турнире нет правила трёх нокдаунов или чего-то подобного. Так что ничего удивительно, что Лежалый ещё четыре раза успел полежать на ковре арены и четыре раза подняться.

Хотя чего уж там! Сам факт, что парень суммарно пять раз вставал на ноги, уже удивителен.

И вот на пятый раз…

Судья встал перед ним и помахал ладонью перед глазами чемпиона Енисейского княжества.

Миша стремительно атаковал, среагировав на раздражитель.

– Он в отключке?

– Он что, до сих пор без сознания?

– Серьёзно? На одних рефлексах, что ли?

Со всех сторон слышался шёпот изумлённых зрителей.

Судья замахал руками, показывая, что поединок закончен.

* * *

Мы с Софьей сразу направились в раздевалки, чтобы проведать нашего чемпиона. Но не дошли, встретившись с ним на середине пути в коридоре, по которому и брёл понурый Миша Лежалый. Заметив нас, усталый и побитый парень тут же бросился нам навстречу, а затем согнулся в поясном поклоне и зачастил:

– Простите, ваши сиятельства, я проиграл! Простите, что не оправдал ваших ожиданий! Я готов понести любое наказание. Готов…

– Ни слова больше, – проговорил я мягко, положив ладонь на его плечо.

Лежалый неуверенно поднял глаза, так и не разогнув спины.

– Ты выступил достойно, – твёрдо сказала моя супруга. – Как княжна Енисейская я довольна результатами твоего участия на этом турнире.

– Ваше сиятельство, я недостоин та…

– Миша, – вновь перебил я. На этот раз в моём голосе он мог распознать недовольство. – Уж не хочешь ли ты поспорить с моей женой? Своей княгиней? Поверь, парень… не стоит.

– Я прошу прощения, и…

– Выпрямись! – я снова хлопнул его по плечу, на этот раз чуть сильнее, чем прежде.

Лежалый, воспитанный отцом-военным, мгновенно вытянулся по струнке.

– Отлично, – кивнул я. – А теперь слушай сюда. Раз мы говорим, что ты выступил достойно, значит так оно и есть. Всё. Любые другие мнения на этот счёт считай ошибочными.

– Есть! – поддавшись моменту, он даже козырнул, позабыв, что на его голове нет головного убора.

– А теперь слушай мою команду! Отдыхай, восстанавливай силы. Весело отпразднуй оба Новых года. И после начинай готовиться к турниру.

– Есть! Разрешите вопрос?

– Разрешаю.

– К какому именно турниру, ваше сиятельство?

Я посмотрел на него с недоумением и, усмехнувшись, ответил:

– К бойцовскому турниру среди учеников старших школ, разумеется. К тому, который произойдёт в следующем году.

* * *

– Ох, как жаль, что мне теперь не удастся встретиться в поединке с вашим чемпионом, – чересчур эмоционально проговорил великий княжич Варшавский и обречённо покачал головой.

Нет, ну переигрывает, гад.

– Зато вы ещё вполне можете встретиться с моей сестрой, – улыбнулся я, кивком головы указав на Яну. – Если не вылетите раньше, разумеется.

Вот такой разговор у нас состоялся на следующий день, во вторник, в холле Кремлёвской арены. Всё стабильно, как говорится. Меня бы очень удивило, если бы Людомир не подошёл позлорадствовать.

Эх, мало ему в прошлом году Арвин навалял. Тогда будущий чемпион с одного удара уделал Людомира в полуфинальном матче, чем впечатлил всех зрителей на трибунах. Правда, Людомир потом выиграл бой за третье место и не выглядел хоть капельку расстроенным.

После нашей беседы с великим княжичем Варшавским мы походили ещё по холлу, затем отправились на трибуны и…

Бои вновь были зрелищны, хоть и каждый по-своему. Яна и Казимиров без труда одолели своих противников. Сегодня судья, судивший бой Людомира, даже успел идеально вклиниться в поединок, и противник великого княжича Варшавского смог избежать травм.

Ещё в одном поединке уверенно победил боярин Сухов – соперник Яны по полуфиналу. Ну а в четвёртом бою…

Проиграл брат Арвина. Парень сражался достойно и упорно. Смог избежать травм и даже ранил противника. Но всё равно проиграл. Когда бой закончился, победитель, зажимая рёбра, довольно низко поклонился молодому Платову. А зрители провожали брата Арвина громкими овациями.

Да уж, а ведь он только на первом курсе, а уже в восьмёрке лучших. Что же будет на следующий год?

Поживём, увидим.

В среду турнирных боёв не было. А вот в четверг…

В четверг – двадцать первого декабря был день зимнего солнцестояния. Большой праздник. День завершений.

– От всей души поздравляю вас с успешной сдачей экзаменов экстерном и с окончанием учёбы в старшей школе! – торжественно объявил великий князь Тверской.

Я, Арвин, Маша Роднина, Вася Антохин и Влад Беляков стояли рядом с ним на сцене актового зала «Алой мудрости», прижимая к груди дипломы. А лицеисты нам громко аплодировали.

Мы с Арвином переглянулись. Мой лучший друг лучился самоуверенностью. Полагаю, я выглядел похоже. Для нас сегодня ничего особенного не произошло, мы прекрасно помним свою прошлую жизнь, мы в оба в душе взрослые мужики и для нас обоих старшая школа была лишь ступенью плана, не более.

Но вот троих других экстерн-выпускников явно переполняли чувства. Даже Васю Антохина с его аналитическим и складом ума и весьма расчётливой натурой. Детишки выросли и выпорхнули из гнезда во взрослую жизнь. Хотя и Вася и Маша уже вполне хлебнули этой взрослой жизни, работая с Архуном, всё же…

Хех, Маша вон губы поджимает, чтобы не расплакаться. А Влад улыбается, как дурачок. Он поймал взглядом Инну. Взгляд его тут же стал серьёзным. Вспомнил парень, для чего вообще хотел побыстрее окончить школу.

Церемония поздравления нашей бравой пятёрки завершилась, началась церемония поздравления других выдающихся лицеистов за заслуги в учёбе и в деятельности клубов. «Алая Мудрость» подвела итоги года, затем во дворе сожгли сухое дерево, украшенное лентами – бадняк, после Мастера земли создали гору, и на её вершину закатили деревянное колесо. Его тоже сожгли как символ того, что теперь день начнёт прирастать.

В общем, всё традиционно. Всё как обычно.

– Ну что, будете скучать по школе? – с лёгкой грустинкой спросила нас Юля после всех церемоний, когда мы оккупировали нашу излюбленную скамейку возле кабинета нашего класса на втором этаже лицея.

– А чего по ней скучать? – хмыкнул Арвин. – Лично для меня школа – это, прежде всего, важные для меня люди, которых она мне подарила. Тебе от меня теперь до конца жизни не отделаться, – он подмигнул своей засмущавшейся невесте, обвёл взглядом остальных и добавил: – Да и вам от меня тоже никуда не деться.

– Поддерживаю, – поднял я руку.

Ребята заулыбались. Ну а я на миг замер, глядя прямо перед собой на стену бежевого цвета. Сколько раз я смотрел на неё с этой точки? Повернув голову, увидел выход на лестничный пролёт. В памяти тут же всплыли картины двухлетней давности. Ничего особенного, просто Соня с Алисой поднялись на этот этаж по каким-то своим делам. Мы тогда общались не так близко, но всё же на миг наши с Царицей Лицея взгляды пересеклись… Моя жена тогда отлично выглядела в форме «Алой Мудрости».

Да, пожалуй, всё-таки чувство лёгкой ностальгии мне не чуждо. Но всё-таки прав Арвин. Сама школа – это всего лишь стены. А в сердце останутся люди и воспоминания, связанные с этими людьми.

– Спасибо вам, ребята, – проговорил я, когда наша шумная компашка на миг стихла. – Было весело учиться с вами. Но для нас завершился только период жизни, а не сама жизнь. Мы и дальше будем вместе.

Друзья удивлённо уставились на меня.

– Нет, ну, братец, ты как иногда что-нибудь скажешь… В самое сердечко прям, – пробормотала Яна.

Я усмехнулся и приобнял сестричку за плечико.

– Всё я ухожу из школы, – весело произнёс я. – Увидимся ещё когда-нибудь…

– Ага, например, через несколько часов на Кремлёвской арене, – рассмеялся Арвин.

Я снова улыбнулся:

– Вот-вот! Яна… Ну ты и сама знаешь, что делать!

– Конечно, знаю! – бойко проговорила она, отпрыгнула от нас на полметра, подняла кулаки, увернулась корпусом от удара невидимого противника и пробила ему в голову двойку: – Всего-то и надо, что победить сегодня в двух поединках!

– Совершенно верно, – менторским тоном сказал я и с важным видом кивнул.

Друзья снова рассмеялись.

Спустя двенадцать минут я окончательно попрощался со всеми и направился к выходу из главного корпуса.

И встретил ещё одну даму, неотрывно связанную с моими воспоминаниями об «Алой Мудрости».

– Ирина Александровна, непривычно видеть вас без сопровождающей, – улыбнулся я Шапочкиной.

– По-вашему, и в уборную меня должна сопровождать Маргарита Павловна? – хмыкнула первая заместитель директора лицея. В коридоре, кроме нас, никого не было, так что она позволила себе эту небольшую вольность.

– Хорошо, признаю, погорячился, – отозвался я.

Мы оба прекрасно знали, что иногда Шапочкина отлично справляется и без своей помощницы.

Три секунды мы молча смотрели друг на друга. Затем я медленно кивнул. Шапочкина округлила глаза, не ожидавшая высшей признательности, которую князь может оказать Слуге.

– Моему отцу, как и всей «Алой Мудрости», очень повезло с вами, – проговорил я. – Значимая часть успехов лицея – ваша заслуга. Да, без желания и усилий моего отца «Алая Мудрость» не начала бы меняться к лучшему. Но одних лишь начинаний для достижения успеха мало. Нужен тот, кто эти начинания превратит в отлаженный рабочий процесс.

– Покорнейше благодарю вас за ваши слова, ваше сиятельство, – растерянно выпалила Шапочкина и отвесила низкий поклон.

– Не нужно кланяться, – усмехнулся я. – Я ведь выпускник «Алой Мудрости», а не какой-то чопорный аристократ.

– Простите меня, – смущённо проговорила женщина, выпрямив спину.

Что-то эта картина мне напоминает…

– Кстати, Ирина Александровна… – поймав её взгляд, издалека начал я. – Вы ведь любите вызовы? Любите справляться с трудностями, верно?

– Да… – неуверенно протянула женщина, пытаясь понять, куда же я клоню.

– Я многим обязан своему отцу, многих людей у него переманил и, возможно, переманю кого-то ещё… Хорошо, что он не против. Как и люди, которые переезжают в княжество Енисейское, получают повышение и тонны сложной работы…

– Вы хотите предложить мне… – начала было она, но замолчала.

– Пост министра образования в своём княжестве, – твёрдо произнёс я. – В перспективе, когда станете дворянкой. Не сомневайтесь, с отцом я уже обсудил этот вопрос. Он дал своё принципиальное согласие, но хотел бы, если вы согласитесь на моё предложение, чтобы перед отъездом вы предоставили ему замену.

– Но… как же…

– Он согласен со мной, что необходимые изменения в «Алой Мудрости» уже сделаны, и как-то расточительно для ваших талантов держать вас дальше на этой должности. А ещё мы обсудили, что вы можете взять с собой доверенных вам людей, если пожелаете.

– Но при условии, что кто-то и в «Алой Мудрости» должен остаться? – уточнила она.

На самом деле мой старый слуга, а ныне великий князь Тверской отдал бы любимому принцу все свои лучшие кадры и без всяких условий. Но уже сам я просто так не мог обдирать Тверь.

– Да, так и есть, – улыбнулся я.

В этот момент в коридоре показалась стайка лицеистов. Заметив их, я быстро добавил:

– Думайте, Ирина Александровна. После всех праздников моё доверенное лицо свяжется с вами, чтобы узнать ваш ответ.

Оставив озадаченную Шапочку в раздумьях, я наконец-то покинул «Алую Мудрость». Сегодня последний день года, а заодно и последний мой день в статусе лицеиста.

Хех… в самом деле, день завершений.

Осталось в этом году завершить ещё кое-что. Досмотреть, как моя младшая сестрёнка становится чемпионом империи.