4.28 Анри. Я свободен от молвы, от предсказанной судьбы... (с)

Лимей опустел.

И Анри даже не подозревал, что его это так заденет.

Кузен Шарль отбыл в столицу вместе с супругой - после того, как господин маршал Вьевилль известил, что в столице безопасно. К счастью, дворец горел не везде, пострадало только то крыло, в котором жила кузина Марго, остальные оказались в относительном порядке - если не считать пропавших гобеленов, мебели и некоторых ценностей. Какую-то часть пропавшего нашли, но как водится в таких случаях - не всю.

Кроме короля, во дворец вернулись мадам Екатерина - бодрая и деятельная, принц Генрих - в целом маршал его даже похваливал, точнее - его действия во время беспорядков, он показал себя бесстрашным бойцом и толковым командующим, и принц Франсуа. Кузина Марго сообщила, что во дворце не чувствует себя в безопасности, и приняла покровительство семьи Вьевиллей. Её супруг пока ещё не встал после ранений -что-то было с теми ранами не так, а магический целитель оказался для него бесполезен.

Мадам Екатерина предлагала казнить изменника, маршал Вьевилль остужал её пыл -подождите, мол, ваше величество, вдруг сам помрёт.

Говорят, столица понемногу возвращалась к обычной жизни, возвращались торговцы, цветочницы и покинувшие город придворные. Если их величества вернулись - значит, жизнь налаживается.

Друзья тоже разбежались из Лимея, кто куда.

Лионель застрял в Безье - после того, как они вместе с Жаном-Филиппом, Орельеном, братьями Велассио и - внезапно - дядюшкой Жилем взяли замок штурмом, да таким бравым, что, говорят, ворота расплавили. Более того, Анри не слишком понял, что там у них произошло, но Антуан пал от руки Саважа - что они не поделили? Точнее, Анри недоумевал до тех пор, пока Лионель не явился к нему и не рассказал об откровениях того Антуана. Анри был чертовски зол на тех, кто пакостил в его землях, и понял, что невероятно благодарен прекратившему это Жану-Филиппу. И ему весьма по душе пришлась идея обменять последнего уцелевшего де Во на приданое для Антуанетты -наверное, она когда-нибудь захочет выйти замуж?

Жан-Филипп, убивший Антуана, сам попал под арбалет, и теперь выздоравливал аж в Фаро - Жакетта утверждала, что спасти его смогли бы в любом случае только там, потому что очень уж нехорошо вышло. Счастливчик, что и говорить - а если бы при них не было братьев Велассио? Правда, внутренний голос тут же напомнил об Орельене и его портале. В общем, Жан-Филипп в Фаро, и его... супруга там же при нём.

Дела графства Безье временно отдали под управление Лионелю и дядюшке Жилю -напополам. И они там науправляли, ясное дело. Приставили к делу местных разбойников, тех, кто не слишком замазался на службе у Антуана - разбирать разрушения, возникшие в ходе штурма, замку явно понадобится новая стена и новые ворота. И башня нуждается в ремонте. Тех же, кто особо прославился, повесили без всякой жалости. И правильно, что ещё с ними делать?

Третьим управляющим был назначен Саваж, как супруг Анжелики де Безье, но он пока не был в состоянии куда-то прибыть и что-то решать. Поэтому ждали его выздоровления. Но было ясно - приданое Анжелики он получит, и может быть - что-то ещё.

Между делом свои права попробовал предъявить родственник покойного графа Флориана Филипп де Безье, тот самый, который выгнал Антуанетту из родительского дома. Но Лионель подготовил его величество, и тот пока придержал Филиппа - мол, ждите, разберёмся.

Анри навестил замок - Орельен поспособствовал, и сам полюбовался на пресловутые расплавленные ворота. И даже восхищался бы, наверное, если бы кто-то случайно не сболтнул, что расплавила их Анжелика. Когда увидела, что Саважа подстрелили. И что её чуть не разорвало тут на месте, и спасали её вчетвером - самые сильные из оставшихся магов. А потом отправили в Фаро, и там она, говорят, поступила в обучение в Орден Луча - элитную школу боевых магов, и её взяли без разговоров.

Услышав такое, Анри подумал - и хорошо, что она больше не невеста ему, и жена совсем другому человеку. Вот пусть Саваж с ней и справляется, она и правда ему подходит. Принцу Лимейскому не нужна жена, которая со злости плавит камни.

Правда, оставался вопрос с завещанием. Лионель сам рассказал Анри всё, что узнал - не было никакого завещания, а была мистификация покойного графа Флориана и живого дядюшки Жиля. И хорошо, что разговор происходил без свидетелей и в Лимее - потому что самым большим желанием Анри по итогу было - убить зловредного дядюшку.

Потому что... скольких бед удалось бы избежать! И пока ему не было понятно, что же следует сделать, чтобы с честью выйти из этой ситуации - всем. Он не отдаст Лимей Жилю, он уже наслышан, как Жиль управляется с собственностью. Ещё только не хватало пускать такого к себе! Но и убивать родственника исподтишка ему тоже не хотелось. Вызывать же. Поединок оружием смертоносен для Жиля - он же на ногах едва стоит. А поединок магией Анри проиграет. Да и вообще - нехорошо это, вызывать родственника. И убивать по тихой - тоже.

А потом ещё заявился Орельен, и принялся рассказывать, какой Жиль замечательный. Сколько он всего видел, в каких передрягах побывал и сколько всего умеет. И что Жакетта оказалась его дочерью!

Это последнее совсем в голове не укладывалось. Наверное, если бы этой дочерью оказалась какая-нибудь другая дворовая девчонка, которую Анри не знал, ему было бы всё равно. Но Жакетта! Жить с ней, можно сказать, бок о бок, и не подозревать, что она -кузина? Как Лионель и его братья, как девочки Вьевилль?

Жакетта, если смотреть со стороны, не изменилась от такого известия совершенно. Дважды в день проводила ему восстановительные процедуры для сломанной ноги, спокойно и молча. И только на прямой вопрос ответила - да, так вышло, господин Жиль ей отец. И попросила разрешения сходить в обычно запертую портретную галерею -посмотреть портреты бабушки и прабабушки. Анри подумал и пошёл вместе с ней - раз уж ничего с этим не сделаешь, нужно принимать девицу в семью. Рассказал ей о великих предках, она, правда, слушала с подобающим вниманием и трепетом, и этим тоже набрала у него очков. Хорошая девица, понятливая.

А потом сияющий Орельен сообщил, что она согласилась выйти за него, и господин Жиль не возражает. И что господин Жиль пригласил его пожить в Аконе. Жакетта и так уже фактически переселилась в Акон - там, мол, нужна женская рука и бытовая магия, там запустение, нужно привести всё в порядок. Еще Анри слышал, что Жакетта беседовала с господином Греви - о мерах по улучшению жизни в том самом Аконе. Сколько прислуги нанять, сколько платить, что требовать. Где найти хорошего повара. Где взять обученного камердинера для господина Жиля - господи, тот даже и такой вопрос сам решить не может? Оказалось - нет, не может.

С камердинером помогла тётушка Катрин. Услышав историю о походе на Безье и всех сопутствующих обстоятельствах, она прослезилась, попросила Лионеля передать Жану-Филиппу пожелания скорейшего выздоровления, а Орельена - открыть портал в Акон. Да, немедленно. Какая разница, что там? Там её брат, это важно, остальное - не слишком.

Она вернулась в тот же день - весёлая, смеющаяся. Очень хвалила Жакетту - говорила, хорошо девочка держится, молодец. А потом связывалась с господином маршалом, делилась впечатлениями, рекомендовала ему навестить Жиля и выясняла, как у него с нуждающейся в обучении молодёжью - таких можно выдать дядюшке, пусть набираются. чего смогут. Господин маршал прислал троих нуждающихся в обучении молодых людей, и одного из своих камердинеров - не бросать же теперь родича, раз он нашёлся и не просто сидит у себя в замке, а даже занялся какой-то политикой. И поддержал Лионеля всем своим весом, когда тот просил короля дать пока Филиппу де Безье от ворот поворот.

Потом драгоценный дядюшка решил жениться. Уже не на Анжелике, но - на сестре Саважа, которая потеряла мужа в последних беспорядках и временно проживала вместе с детьми у господина маршала. По крайней мере, Орельен рассказал, что дядюшка Жиль побывал в столице - и у него есть свои тайные способы попадать туда быстро! - и посватался к госпоже Мадлен. Госпожа Мадлен, говорят, потеряла дар речи от такого факта, правда, ненадолго, но никакого ответа не дала и просила время на раздумья. А дядюшка Жиль ответил - мол, сколько хотите, дорогая Мадлен, а я пока приведу в порядок городской дом, вы надумаете - а он уже вас ждёт.

Прослышав о намерении брата, тётушка Катрин собрала вещи, девочек и тоже отправилась в столицу. Сказала - нужно не пропустить такое зрелище, как человеческое сватовство Жиля де Рогана. Опять же, скоро свадьба Лионеллы, нужно готовиться. Что ж, не пропустила, потом поделилась впечатлениями.

Такое ощущение, что вокруг все - живут и дышат полной грудью. А он, Анри де Роган, вдруг оказался где-то в стороне от торных дорог, сколько бы сам их не мостил - себе и другим. Как будто с него содрали всю кожу, и любое прикосновение к чему угодно сразу же отзывается болью. Или он сейчас как змея, которая, говорят, сбрасывает шкуру, и мучается, пока не нарастёт новая. Вот он и наращивает... что-то.

Уехал даже Луи д'Эме - он, оказывается, собрался жениться на вдове де Совиньи, подружке прежней Анжелики. И просил Лионеля посодействовать - он собирался увезти супругу в опустевшие владения её бывшего мужа, которые теперь её, и нужно было, чтобы мадам Екатерина отпустила ту со службы. Анри не знал, как Лионель добился нужного, но госпожу Жанну со службы отпустили с богатыми подарками, и после того они с Луи сразу же обвенчались в лимейской часовне, и отбыли. За охрану теперь отвечал кузен Ги де Мар, он тренировал людей без присущего Саважу блеска и без старательности Луи, но справлялся.

В Лимее осталась одна Антуанетта. Анри не слишком понимал, почему она не отправилась вместе с её величеством Елизаветой в столицу, но - вроде та разрешила Антуанетте прибыть, когда ей будет удобно. А пока она выполняла назначения Жакетты -сидела с Анри, читала ему книги, намазывала на ногу какую-то целебную грязь из болота - подумать только, ему на ногу и грязь из болота! Анри не видел никакого эффекта от той грязи, но терпел. И так усиленное магией лечение шло быстрее, чем если бы его просто пользовали обычные лекари, он мог наступать на ногу, хоть это и было достаточно больно. Но бороться с болью - это понятно, это проще, чем бороться. неизвестно с чем.

Анри проснулся утром и понял - нужно что-то делать, нужно что-то менять. Точнее, всё уже изменилось, все уже изменились, это он как-то отстал и задержался. Наверное, слишком цеплялся за старое, пока оно не взяло и не рассыпалось совсем.

Вообще - всё пошло не так с того момента, как дядюшка Жиль попытался навязать ему свою волю, а он - согласился, вместо того, чтобы игнорировать, как советовали друзья, или прямо выяснять у дядюшки, что же ему нужно. Потому что, как оказалось теперь, всё, что ему было нужно, он получил и без Анри, это Анри потерял. что? И потерял ли?

Лимей у него, и пусть кто-нибудь только попробует сказать или сделать что-нибудь против. Как говорила Анжелика о чём-то другом - кто встрянет, нарвётся. Вот, всё так.

Друзья? Ну так они бы рано или поздно начали устраивать свою жизнь. Глупо думать, что до старости прожили бы тут, решая какие-то вопросы для него. Орельену нужно учиться, и дядюшка Жиль, похоже, может многому его научить. А Жану-Филиппу просто пришло время идти своим путём, его место - не при Анри, он достоин намного большего.

Он потерял невесту... потерял ли? Он не женился на Анжелике, ну и слава господу. Хорошо, что не стал торопиться. Хорошо, что не стал запирать её, защищать от Саважа, или что там ещё можно был придумать. Стихию не запрёшь.

Более того, как только он это понял, то смог ощутить и чудесное, пьянящее чувство свободы. Он, безусловно, женится, но - по своему выбору, на той, что подойдёт ему, на той, что будет с радостью принимать всё, что бы им обоим не выпало. Наверное, о чём-то таком говорила тётушка Катрин - что правильно, это когда вместе. И Анжелика твердила о том же - хотела, чтобы вместе, а он её не понимал. Но, впрочем, вместе с ней ему бы и не хотелось - после расплавленных ворот замка Безье он это понял окончательно.

Но впрочем, он вдруг ещё понял, что скучает по Анжелике! Не как по девице, которую любил, но - её недоставало, как Орельена, Жана-Филиппа, Лионеля или Луи. Как друга, с которым можно говорить, смеяться, пить, петь. да, и песен её сумасшедших ему тоже не хватало. Особенно вспоминалась одна - как раз про свободу, про небо, полное дождя, про холодный шёпот звезд, про. Почему-то раньше эти слова не находили в нём никакого отклика, а тут вдруг - вспомнилось. Он шёл - и напевал. Поднимался по лестнице, опираясь на увечную ногу - и повторял про себя слова. Почему так? Да кто ж его знает! Есть - и хорошо.

Анри постучал в дверь, ему ответили - разрешением войти. Там, за дверью - островок спокойствия. Госпожа Антуанетта за книгой, её новая камеристка Селин аккуратно сматывает нитки для вышивания, кошка Мими спит рядом с хозяйкой. Селин поклонилась и вышла, Антуанетта подошла и предложила руку - помочь дойти до кресла.

- Благодарю вас, Антуанетта, - Анри коротко поклонился и тоже сел - после неё. -Скажите, отчего вы не отправились в столицу вместе с её величеством? Ведь она приглашала вас? И она может подобрать для вас отличную партию.

- Да, верно, её величество была столь добра ко мне, что приглашала к её двору в столицу. Но пока мне кажется, что я нужна вам здесь. Впрочем, если это не так - то я готова покинуть Лимей немедленно, - правда, здесь она почему-то опустила взгляд.

- Мне очень приятно, что вы остались со мной, когда остальные разлетелись. И ваша помощь очень приятна. Настолько приятна, что я, пожалуй, готов провести рядом с вами всю оставшуюся жизнь.

- Что это вы говорите? - раньше она бы смутилась, теперь - нахмурилась.

- Говорю, что весьма желаю вашего общества. Настолько, что прошу вас стать моей женой.

- Но. почему? Я не подхожу вам совершенно, я не гожусь в принцессы!

Если уж Жакетта сгодилась в принцессы, то здесь-то о чём говорить!

- Почему вы полагаете, что не подходите мне? - можно и улыбнуться, говорят - это помогает.

- Я бедна, я не имею могущественных родственников, с которыми имеет смысл родниться, и я... совершала в жизни ошибки. К счастью, они не повлекли за собой серьёзных последствий, но ведь могли? И. так вышло, что я не девица, моя репутация небезупречна. Вам же, ваше высочество, следует жениться на безупречной девице.

- Позвольте же, дорогая госпожа Антуанетта, мне самому судить, что мне следует, а что -нет. Я не могу сказать, что люблю вас, я вообще сомневаюсь, что способен любить кого бы то ни было, но ваше общество мне очень приятно, намного приятнее общества любых других благородных девиц. Вы красивы и хорошо воспитаны, вы не испугаетесь хозяйства большого замка, и вы, как я вдруг понял, можете быть весьма трезвомыслящей особой. Вы

- из тех, с кем вместе я пережил все события последних месяцев, и вы тоже не остались от них в стороне. А что до репутации. я собирался жениться на Анжелике. И женился бы, если бы она не предпочла моего друга Саважа. Я теперь иначе смотрю на вопросы репутации. и многого другого. А что до вашей бедности, тут вам следует успокоиться -я слышал, граф де Во согласился расстаться с приданым вашей матушки и передать его вам.

Она смотрела - и как будто не верила.

- Я не романтик, госпожа Антуанетта. И не герой баллады. Я и сам небезупречен, и моя репутация ровно такая же. Мне тоже случалось совершать неблаговидные поступки. Я думаю, мы с вами сможем понять друг друга. Но - я не прошу вас отвечать мне немедленно. Подумайте, взвесьте всё, а я спрошу ещё раз, назовите мне срок - по истечению которого я опять приду к вам.

- А до этого - не придёте? - усмехнулась она, поглаживая кошку.

- Приду, я весьма плохо живу без вашей заботы и участия, - надо же, как она умеет-то, оказывается!

- Хорошо, приходите, - она быстро опустила голову, пряча улыбку. - Приходите через месяц. Если не передумаете. А если передумаете - то этого разговора как бы и не было, хорошо?

- Не передумаю, госпожа Антуанетта, - он поцеловал ей руку и задержал ненадолго её тоненькие пальчики в своих.

А после уже можно было вызывать по магической связи Орельена - с господином Жилем напрямую Анри связаться не мог ввиду весьма малого знакомства. И просить его сообщить помянутому господину Жилю, что он бы хотел посетить его в его замке Акон, либо, если ему так проще, был бы рад видеть его в Лимее.

Дядюшка Жиль тоже не стал связываться напрямую, а передал через Орельена, что с радостью посетит Анри в Лимее. И посетил в тот же день.

Он был вежлив и прямо излучал довольство и счастье. Осведомился о ноге Анри, порекомендовал завести посох - хотя бы на время выздоровления, рассказал, как зарядил свой атакующими заклятьями. И посмеялся, что у них обоих повреждены левые ноги -семейное, не иначе.

Они сидели вдвоём в малой гостиной, слуги распахнули большие, до полу, окна, из которых открывался вид на озеро и розовый сад на берегу.

- Вы определённо хотели мне что-то сказать, дорогой племянник.

- Да, - улыбнулся Анри. - Хотел сказать, что рад видеть вас здесь, по-родственному - но Лимей вам не отдам.

Жиль рассмеялся.

- Откровенно. Что ж, отвечу тем же - я и сам теперь уже не возьму. Таким, как при брате Франсуа и при вас, замку при мне не быть, а зачем ухудшать то, что хорошо? У меня нет столько энергии, чтобы разбираться, как всё это существует, я и в юности невнимательно слушал отцовского управляющего, когда тот пытался вложить мне в голову хоть немного хозяйственности и бережливости, а теперь всё стало ещё хуже. Я понял, что нужно сделать, чтобы жить так, как хочется мне - здесь и сейчас. Лимей мне для этого не нужен.

- И госпожа Анжелика? - усмехнулся Анри, вышло криво.

- А госпоже Анжелике лучше всего там, где она сейчас пребывает.

- В Фаро?

- В Фаро, при Саваже, который её боготворит, несмотря на расплавленные камни, опять же, её там учат, как сделать, чтобы камни плавились, когда надо, а не когда получится... Всё разрешилось наилучшим образом, на мой взгляд.

- Но что вы полагаете делать с придуманным вами завещанием?

- Страшно сказать - ничего. Мы можем просто прийти к его величеству и сказать, что достигли примирения - по-родственному, как вы говорите. Король любит вас, он не станет доискиваться деталей. К тому же, как я понимаю, вы и ваши друзья немало сделали для него во время последних беспорядков. Я бы на вашем месте воспользовался этим моментом.

- Мы сделали это не для того, чтобы воспользоваться. А потому, что не могли иначе.

- И замечательно, - кивнул Жиль. - Тем ценнее это всё. Если бы его величество был, как бы это сказать, порасторопнее, то сам бы уже спросил, что вам угодно. А если не спросил

- так можно ведь ему подсказать?

- Саважа уже спросил. И Анжелику.

- Анжелика тоже отметилась? Не удивлён. И что же они захотели?

- Они захотели разрешение на брак. И получили его. Правда, потом отправились в столицу, где спасли кузенов Франсуа и Марго, и пленили Рокелора.

- Какие умницы эти граф и графиня Саваж! Просто неудобно оставлять их без наград, вам не кажется?

- Они далеко.

- Сейчас, но не навсегда. Они вернутся.

- Скорее всего. И что, вы готовы вступить в брак вовсе не с девицей Безье, как я слышал?

- Да, вы верно слышали, я посватался к одной достойной даме. Она весьма красива и одарённый маг к тому же, то, что надо такому, как я. Надеюсь, она согласится. А вы?

- Я тоже посватался к одной достойной даме. И надеюсь, что она согласится.

- Я полагаю, нам с вами нужно выпить за успех, и пусть наши дамы соглашаются. И вино это, как мне кажется, сейчас ещё лучше, чем я помню по прежним временам.

- Ему тридцать пять лет, его заложили в погреба ещё при вас.

- Тридцать пять? Это ещё при моём отце, и вашем деде. Неплохое было время...