15. Анри. Договор

Анри пробудился с мыслью - что вчера они вытворили какую-то ерунду. О нет, на самом деле не всё плохо - обошли ведь неведомого отравителя, а он чем дальше, тем больше подозревал, что его невесту - его первую невесту - именно что отравили. Но вторая на вид была ничуть не хуже. Когда молчит. Правда, немного костлявая, но они же не знают, в каких условиях она там жила, кем была, и вообще ничего о ней не знают! Нужно это исправить. И нужно понять, что сделать, чтобы Анжелика новая стала похожа на Анжелику покойную. Не то, чтобы кто-то успел слишком хорошо рассмотреть прежнюю за те три дня, что она успела побыть его невестой, но есть какие-то общие моменты, которые сразу же бросаются в глаза.

Та двигалась очень неспешно и плавно, а эту всё время как будто дёргают. У той были прекрасные длинные волосы, а у этой - почему-то короткие, почти как у мальчика. Та была приятно округлая, а эту надо бы откормить, как с ней такой в постель-то ложиться, кости одни. Глаза вроде бы такие же - изумрудные, прозрачные. Красивые. Губы изящные.

Но когда она открывает рот - хоть из комнаты вон беги. Так даже уличные девки в Паризии не разговаривают с возчиками и солдатами. Так не говорят даже солдаты! Кто её вообще учил и чему?

Но ничего, она научится держать себя, как надо. Жить захочет - научится.

Анри поднялся с постели, кликнул слугу Флорестана, чтобы подал умыться и всё прочее, что подобает человеку с утра, и потом ещё побрил. И помог одеться.

По заведённой уже более года назад привычке утренние сборы Анри происходили разом с докладом управляющего господина Греви. Он явился и сегодня - благообразен и сед,

голос его звучал бодро и радостно, и даже обычные какие-то слова о привезённых вчера в замок припасах казались исполненными надежды.

Оказывается, слухи о том, что госпожа Анжелика пришла в себя, уже поползли по замку. Пришлось Анри сказать - да, он на это надеялся, и очень рад, что в болезни произошёл счастливый перелом, и слава господу за это. Завтрак? Да, подавать. На сколько персон?

На четыре, наверное. Ох нет, ещё же госпожа Антуанетта. На пять.

По дороге до малой столовой его подкараулила Жакетта и официальным тоном известила, что госпожа Анжелика пришла в себя, но пока ещё очень слаба и не может надолго встать с постели. Но она шлёт самый сердечный привет своему наречённому. Тьфу ты, точно. Если человек был при смерти, ему надо лежать. И лекарю бы показать, для легенды, но, может, не сегодня?

- А ещё, господин Анри, - прошептала Жакетта, - госпожу не во что одеть. Все вещи той госпожи Анжелики ей безбожно велики.

Вот не было печали, ещё о каких-то там бабских тряпках думать!

- Одень её ну хоть во что-нибудь, - раздражённо проговорил он. - И распорядись по дороге, чтобы завтрак подали к ней в гостиную. Мы придём, все трое, мне нужно с ней поговорить.

Друзья ждали в малой столовой - подтянутый и бодрый Жан-Филипп, сонный Орельен. Наверное, ему следовало бы пойти в покои невесты самому, но почему-то идти туда в одиночку не хотелось совсем. Эта новая Анжелика - вовсе не та дева, с которой хочется остаться наедине.

- Доброе утро, господа, - кивнул он. - Предлагаю перенести наш завтрак в комнаты госпожи де Безье. Её состояние пока не позволяет присоединиться к нам здесь, но она готова принять нас у себя.

- Да-да, верно, - закивал Орельен. - Дева после тяжёлой болезни. И ещё память потеряла, я верно понимаю?

- Верно, верно, - кивнул Анри со вздохом.

А Жан-Филипп только ухмылялся.

- Чего смеёшься? - Орельен пихнул его в бок, тот в ответ молниеносно вывернул Орельену руку.

На мгновение, и сразу же отпустил.

- Хочу и смеюсь, - добавил, потягиваясь. - Извините, но вся эта затея, если знать подробности, выглядит необыкновенно смешно. Превратить дворовую девку в дочь графа де Безье - такого я ещё не слышал.

- Мы не знаем, кем она была у себя дома, и кто её родители, - возразил Орельен. - Её одежда - из хорошей ткани, у неё с собой целая сума каких-то невероятных артефактов, а ты сразу - дворовая девка.

- Я вижу, как она держится и разговаривает, - скривился Жан-Филипп.

- Нагло она держится, дворовые девки не такие. Она как будто вообще ничего не боится. Смотрит в лицо, всех называет на «ты». В ней есть какая-то загадка.

Про загадки Анри с другом не был согласен совершенно, не видел он в свалившейся на них особе никаких загадок. Но вдруг к нему пришла мысль столь странная, что он не смог её тут же не озвучить.

- А её не станут искать? Оттуда, откуда она родом? Увидят, что девка-то не та, и возьмутся искать ту?

- Она сказала, что у них нет магии и магов, - покачал головой Орельен.

- Так не бывает, - не согласился Жан-Филипп. - Маги есть везде.

- А ты много других миров-то видел? - вскинулся Орельен. - И знаешь, как там всё устроено? Я вот - ни одного. И не отказался бы если не посмотреть самому, то хотя бы послушать рассказы.

- Ладно, идём. Если я что-то понимаю, рассказов у нас будет даже больше, чем нам бы хотелось, - завершил Анри.

Эти двое могут бесконечно подкусывать друг друга, даже если к тому нет совсем никакого повода. Если не знать, что они все трое - друзья, то можно подумать, будто наоборот. Но они очень гармонично дополняют один одного - Жан-Филипп из них самый сильный, самый искусный воин и отменный боевой маг, Орельен просто самый могущественный маг, а на долю Анри всегда выпадали дипломатия и связи, особенно при дворе. То есть - командование. Если Орельена не держать в руках, его унесёт в неведомые магические дали, а Жан-Филипп ленив и сам станет что-то решать только в бою, когда вокруг всё завывает и полыхает. Тут-то он ни за что не растеряется и не дрогнет, за что его Анри и уважал. И ещё за спасённую жизнь - год назад Жан-Филипп вытащил его из схватки тяжелораненым и если бы не портал Орельена, позволивший быстро доставить его к умелому целителю - не ходить бы уже Анри по этой земле. Поэтому и Жан-Филипп, и Орельен могли делать в его доме, что душе их угодно, и говорить тоже что заблагорассудится.

Опять же, в нехорошей истории с дрянным дядюшкой Жилем и прекрасной Анжеликой они ему тоже очень помогли. И Анри надеялся, что не оставят и сейчас, и вместе они эту историю как-то вывезут.

В гостиной покоев, отведённых им для невесты, уже накрыли завтрак на пятерых.

Госпожа Антуанетта с достоинством приветствовала мужчин, невеста же смотрела затравленно. Дождалась, пока они войдут, а слуги удалятся, и произнесла:

- Привет! А я-то надеялась, что мне вчера всё это примерещилось, и я проснусь или дома, или на честном том свете. А вот хрен.

Орельен захихикал.

- Приветствую тебя, о грозная невеста нашего друга! - и ещё подошёл, поклонился и ручку поцеловал.

Анжелика смотрела то на него, то на свои пальцы.

- Тебе твой друг сейчас по башке даст. Я не верю, что он вздумал меня ревновать, наверное, он просто обиделся, что сам не додумался так сделать.

Жан-Филипп сзади уже не просто хихикал, а мерзко ржал.

- С добрым утром, госпожа Анжелика, - произнёс Анри. - С вашего позволения, мы присоединимся к завтраку.

Отставил стул и сел. Остальные сделали то же самое. И все стали ждать, пока она соизволит начать есть, но она смотрела на них - и молчала. А потом выдала:

- Чего уставились? Кусок в горло не лезет? Так я не виновата!

- Анжелика, вы, как хозяйка, должны приступить к завтраку первой, - недовольно пояснила Антуанетта.

- О, спасибо, подсказали, - кивнула та. - А то бы мы все тут с голоду подохли вокруг полного стола. Приятного аппетита.

Взяла нож и стала намазывать им масло на здоровенный кусок хлеба. А потом ещё сверху намазала мёдом, предназначенным для лепёшек. И стала это есть. Неужели это съедобно? Да как этот кусок вообще к ней в рот-то помещается?

Но так или иначе, начало было положено.

Дальше она ела и задавала тьму каких-то странных вопросов.

- А почему у вилки два зуба? Должно быть три или четыре. А сметана к лепёшкам у вас есть? Если есть молоко, должна быть и сметана. А кофе или чай будет?

- Что есть кофе или чай? - нахмурился Анри.

- То, что пьют с утра, - пояснила Анжелика, облизывая мёд с пальцев. - И нечего на меня пялиться, сама знаю, что неприлично, но очень уж вкусный мёд, а салфеток у вас на столе нет!

Кажется, это было в адрес Жана-Филиппа, который и вправду смотрел на неё, как заворожённый. Сморгнул, потряс головой.

- Дурная девка, - и уставился в свою тарелку.

- Чего сразу дурная-то, - вскинулась та.

Разнял Орельен.

- Анжелика, расскажите про кофе или чай. Что это?

- Чай - это такие листья, их заваривают. Они растут в Китае. Это до хрена как далеко. У вас тут есть Китай?

- Я не знаю такого города, - покачал головой Орельен.

- Это не город, это страна. Там должна быть великая стена.

- Это нужно спрашивать у путешественников. А кофе?

- Это такие зёрна, их нужно молоть и потом варить, но не кипятить. И получается такая жидкость коричневого цвета, с особым запахом. Его очень хорошо пить для того, чтобы потом не засыпать, и можно без всего, а можно с молоком или сливками.

- Арро что ли? - догадался Орельен. - Это невероятно дорогая штука, её привозят с юга или востока, и пьёт только её величество королева-мать, она как раз с юга, из-за гор, из Феррайи. Анри, тебе же ничего не стоит побаловать невесту заморской редкостью?

- Я узнаю, можно ли купить арро в Паризии, - сдержанно отозвался Анри.

Если это поможет приручить дикую девицу - нужно попробовать найти.

- Нет, я молоко тоже люблю, но кофе с утра - это ж святое! У нас даже в колледже стоял кофейный автомат.

- Стоял - что? - удивился Орельен.

- Такой ящик, который сам тебе варит кофе, - пояснила Анжелика.

- А говоришь, магии нет!

- Так это не магия, кто говорит-то про магию, это технология!

- Техно - что?

Так, похоже, нужно брать дело в свои руки, иначе оно грозит затянуться до бесконечности.

- Госпожа Анжелика, извольте послушать меня. Всё уже случилось, вы уже среди нас, и вам предстоит выполнить всё, что должна была выполнить моя... предыдущая, - он чуть было не сказал «настоящая», - невеста.

- Жду - не дождусь, когда вы уже огласите весь список, - пробурчала она. - Чего надо-то?

- Надо, чтобы вы полностью соответствовали покойной Анжелике де Безье. Вы похожи на неё внешне, и нужно, чтобы вы вели себя похожим образом.

- Извините - подвиньтесь, но я - другой человек. Кто вообще знал эту вашу Анжелику близко и хорошо?

- Она приехала сюда с Антуанеттой, Жакеттой и Мари.

- Кто это - Мари?

- Моя камеристка, - тихо пояснила Антуанетта.

- Она не в курсе дела? - быстро спросила Анжелика.

- Нет, - покачала головой Антуанетта. - Но она знает вас не так давно - мы с ней приехали в Безье, в замок вашего отца, а теперь брата, незадолго до нашего отъезда сюда. В дороге Анжелика почти не выходила из экипажа и не общалась со слугами.

- И ладно. Кто ещё? - продолжала спрашивать Анжелика. - Брат?

- Если что, ему всегда можно сказать, что вы изменились после болезни.

- Ага, похудела и мне отрезали волосы, - хмыкнула девица. - И ещё я потеряла память и ни хрена не помню, и вообще с трудом всех узнаю.

- Да, так и скажем. Скажем, что сейчас как раз пытались напомнить вам о том, что было, и кто мы есть, - кивнул Анри. - Что вы умеете делать? Чему вас учили дома?

- Да всему, - сообщила она. - Домашние дела все - стирка там, уборка, готовка. Разве что шить не умею, у меня и по трудам трояки всегда были. Читала много, ну, пока читала. В музыкалке училась, не закончила. Если у вас есть пианино или гитара - могу сыграть.

Петь умею. Мы один раз даже в знакомой студии песню записали. В колледже училась типа на учителя начальных классов. Но проучилась чуть за половину первого курса. Ну и всё. Чего ещё-то?

Честно сказать, Анри не понял и половины из того, что она сказала. Кроме музыки и пения, и хозяйства.

- Хозяйство - это хорошо, вам потом заниматься делами этого замка. Музыка - тоже. Жан-Филипп, взглянешь потом, что там с музыкой, хорошо?

- А с какого перепугу он? - нахмурилась ужасная девица.

- Анжелика, он из нас троих лучший музыкант, - улыбнулся Орельен. - Мы все немного умеем, но Жан-Филипп учился у настоящего менестреля, тот жил у него в замке целую зиму, представляешь?

Нет, девица не представляла.

- Продолжим. Вы умеете ездить верхом?

- Нет, а что, надо?

- Моя племянница плохо держалась в седле, - сообщила Антуанетта.

Так и было, да. И это хорошо.

- Но если научите, я попробую. Ни разу в жизни не видела живого коня! Только один раз в цирке, в детстве.

- А на чём вы ездите-то? - удивился Орельен.

- На машинах и автобусах. Я умею на велике и на мотике, ну, на велосипеде и на мотоцикле.

- И самое главное, - перебил Анри очередную порцию их любопытства. - Этикет и манеры. Сейчас вы производите впечатление человека, которого не учили ничему хорошему и который совсем не знает, как ведут себя воспитанные люди. Это необходимо изменить в самый короткий срок.

- Очевидно, воспитанные люди, все, как один, занимаются тем, что трупы в соседние миры выбрасывают, - заметила девица.

Очень ядовито заметила.

- Я не наблюдаю в вас никакой благодарности за то, что мы, фактически, спасли вам жизнь, - заметил Анри. - Благодарность - это тоже одна из добродетелей воспитанного человека.

- А я ещё не поняла, хорошо это или плохо, и нужно мне вообще или нет, ясно вам? -сверкнула она глазами. - Срать в ведро, воду таскать, отопления нет и ночью дубак, а туда же - воспитанные люди. Воспитанные люди не пялятся, когда другие срут, ясно вам? Так что пока я того, воздержусь от благодарности.

- Дело ваше, но извольте говорить, как приличный человек, а не как уличная девка. Иначе нам не поверит никто.

- Скажете, что после болезни я кукухой поехала.

- Да как бы не решили, что в неё бес вселился, - заметил, прищурившись, Жан-Филипп. -С такими-то речами.

Смотрит в корень, как всегда.

- Жан-Филипп прав, госпожа Анжелика. Сомнения в вашем поведении могут привлечь к вам неуместное внимание служителей церкви. Поэтому давайте договариваться. Я принимаю вас, как свою невесту Анжелику де Безье. Я даю вам время на то, чтобы свыкнуться с этой мыслью и научиться вести себя, как подобает девице из благородной семьи.

- Даёте время - это сколько? - зелёные глаза смотрели очень жёстко, и прямо на него.

- Свадьба была назначена через две недели. И первая из них подходит к концу.

- Мало, - выпалила она.

- Месяц, считая от сегодняшнего дня.

- Мало! Три. Хотя бы три.

Она что, торгуется?

- Месяц, госпожа Анжелика!

- Сам потом будешь локти кусать, когда окажется, что я не знаю чего-то важного, а ты со мной опозоришься, - и добавила издевательски: - Монсеньор.

- Через два месяца свадьба сестры его величества, принцессы Маргариты. Я должен быть там с женой!

- А будешь с невестой, что мешает?

- Свадьба должна упрочить моё положение, ваше, к слову, тоже.

- А ты, я смотрю, готов жениться хоть завтра, да? - усмехнулась она как-то очень уж нехорошо. - Вот представь - завтра. Я, такая, говорю тебе «да» при всём честном народе. Кстати, свадебное платье-то есть? Я оказываюсь идти замуж без свадебного платья, и фаты на три метра, и белого коня.

- Анжелика.. .моя племянница собиралась выходить замуж в том же платье, в котором была в день помолвки. После смерти отца она была в трауре.

- Вот! Ещё и траур! На тебя посмотрят, как на кусок идиота. Скажут, не утерпел, на родича покойного наплевал. А что там, сколько ждут-то нормальные люди?

- По-разному, бывает, что и не ждут, - сказала Антуанетта.

Вообще она права, конечно.

- Хорошо, месяц с половиной, - пусть так.

Может быть, за тот месяц с половиной она покажется ему более привлекательной?

- Ок. И про платье и всю положенную хрень к нему не забудь. Но ты, или кто там, кому ты скажешь, отвечает на все мои вопросы. Я жила совсем в другом всём, сечёшь, нет? В другом доме, ела другую еду, носила не эту вот маскарадную херомантию, как у вас тут, а нормальную удобную одежду. И в жизни у нас всё было устроено по-другому.

- Это разумное требование, госпожа Анжелика.

- И ещё. А если откажусь - ну, быть этой вашей девицей де Безье?

- Вы умрёте, - быстро ответил Анри.

Вот ещё, слушать капризы этой невыносимой девицы!

Она помолчала немного, потом кивнула.

- Ок. Уговорились. Я буду Анжеликой де Безье. Давай руку.

- Что? - не понял Анри.

- Руку, говорю, давай.

Он протянул ей правую руку, она взяла своей правой рукой. Ладонь у неё была твёрдая, ничуть не похожая на мягкую ладошку той, покойной Анжелики.

- И что теперь?

- А теперь разбей, - кивнула Орельену.

Тот не понял сначала, но потом догадался, что она от него хочет, и разбил их рукопожатие ребром ладони.

- Что за странный обычай? - поднял брови Анри.

- Так делают, когда что-то важное, - сообщила Анжелика.

- Хорошо. Но вы должны следить за собой, начиная с сегодняшнего дня. Я допускаю, что вы могли быть привычны к более вольному содержанию, чем то приличествует благородной девице. Но теперь ни у кого даже и мысли не должно возникнуть, что вы способны не только вольно разговаривать, но и утратить целомудрие.

- Что? - вытаращилась на него девица, а потом как захохочет!

- Что с вами? - холодно поинтересовался Анри.

- А губу закатать не хочешь? Целомудрие! Три раза! Да я давно не девственница.

Что? Анри подозревал, что вытаращенными глазами и разинутым ртом похож на выброшенную на берег рыбу, но не мог поделать с собой решительно ничего. Она - не -девственница?

- Ты б сразу сказал, что девственница нужна, я б домой пошла, - сообщила она.

Тьфу. Антуанетта смотрит в полном ужасе, Жан-Филипп и Орельен хохочут не хуже этой девки, служанка Жакетта стоит у двери и прикрыла глаза.

- Благодарю вас за компанию, госпожа Анжелика, - и это было всё, на что он оказался способен, прежде чем встать и выбежать наружу.

И даже не посмотрел, пошли за ним друзья или нет.