3.14 Лика. Любовь и пламя

Следующие десять дней пролетели, как один.

Каждое утро после завтрака Лика отправлялась во дворец к её высочеству Марго. Прямо как на работу. Там наливали кофе с пирожными, а потом репетировали танец.

Танец и впрямь был на шестерых дам, и ещё отдельно - на шестерых кавалеров, такая вот причуда хореографа. Хореографа же выписала со своей далёкой родины королева-мать, его звали Чезаре Бьянко, и как поняла Лика, это была большая честь для жениха и невесты

- что он ставит специальный танец для их торжества.

В силу местных странностей ни принцесса Маргарита, ни король Генрих в этом танце не участвовали - они будут стоять и принимать поздравления, и смотреть на приближающееся к ним шествие.

А танец был, фактически, шествием. Шесть дам, попарно, шли-шли-шли, потом доходили до её высочества, строились в полукруг - господин Чезаре говорил «мецца-луна», и кланялись. В руках у каждой дамы должен быть горящий факел.

С факелами вышла засада - это было неудобно. И половина танцующих дам, по ходу, в жизни не держала в руках ничего, тяжелее веера, а этот факел нужно было перекладывать в процессе из одной руки в другую - ничего сложного, но кое-кто всё время заезжал им то себе в голову, то соседке, то забывался и опускал на платье. И это была вовсе не неумелая Лика! В общем, слава всем высшим силам, что эти факелы пока не зажигали.

В деле участвовали сестра Маргариты принцесса Клод, герцогини Анриетта и Шарлотта -сестра Лионеля, графини Жозефина и Мари, и Лика. Лика стояла в последней паре с графиней Жозефиной, и молча делала всё, что было положено. Шаги и впрямь оказались несложными, хоть Лика до того и не была знакома с южными балетти.

Дамы должны были исполнить первую часть танца, а следом выходили кавалеры и танцевали вторую. Вторая выглядела посложнее - они должны были быстрее двигаться и быстрее шевелить факелом, но для парней, которые с детских лет фехтовальщики, в этом не было ничего сложного. Они всё передавали, куда надо, и везде успевали, и им не доставалось ехидных комментариев господина Чезаре вроде «госпожа графиня, вы опять сожгли себе юбку, а сейчас ещё и волосы её высочеству Клотильде».

Всё было бы ничего, но среди участвующих в танце парней были оба брата принцессы -Генрих и Франсуа. Оба они остались недовольны Ликой после первого бала, одному она недосказала комплиментов, а второго они с Саважем обломили с вольтой. Кроме того, обоих на репетицию сопровождали их люди, и среди команды Генриха Лика в первый же день увидела Кретина, то есть Кретьена, де Во. Он стоял вместе с его высочеством в первой паре и очень уж похабно скалил на неё зубы, а ещё пару раз наступил на подол платья.

Вечером дома Лика нажаловалась. Анри сказал, что поговорит на следующий день с принцем. Лика подумала про себя, что это мёртвому припарки, но промолчала. Орельен предложил превратить его в жабу. Лика сказала, что это, наверное, чрезмерно, и их всех оптом обвинят в какой-нибудь противозаконной ерунде. Саваж не сказал ничего, только усмехнулся.

На следующий день Кретин был особенно липуч. Более того, после репетиции обычно ещё танцевали какие-нибудь другие танцы - просто для удовольствия, раз уж есть компания и музыканты. Так вот, Кретин ещё и попытался вытащить Лику на гальярду против её желания - обломился, конечно, она отказала, и ещё добавила болевой импульс -она научилась этой полезной фишке совсем недавно, надо ж её на ком-то тренировать. И вечером снова рассказала о своих успехах - то есть о том, что Кретин жив и здравствует.

На следующее утро он пришёл с роскошным, великолепным, невероятным фонарём ровно на половину наглой рожи. Принц Генрих был весьма недоволен этим фактом и выставил его из танца, заменив кем-то ещё, Лике незнакомым. А Лика торжествовала, да и не только она - Кретина в целом не любили. Более того, принц выговаривал ему, что надо было не кулаками, как подлый сброд, а оружием, но тот ответил что-то вроде - кто бы мог подумать, что тот наглый тип в маске и длинном плаще окажется таким сильным.

Больше он на репетиции не приходил. Лика обрадовала этим фактом Туанетту и предложила ходить с ней - чисто развлечения ради. Туанетта сначала встретила идею в штыки, а потом дала себя уговорить. И Лика даже пару раз поставила её в шествие вместо себя - пусть тоже потренируется, вдруг пригодится? И ещё пару раз - Жакетту, когда та находила время поехать с ней во дворец.

А времени у Жакетты было - фиг да маленько, потому что господин Сен-Реми крепко взял её в оборот. Она отправлялась к нему ещё раньше, чем Лика во дворец, и приходила уже затемно, но через три таких насыщенных дня он давал ей выходной и запрещал в него заниматься целительской магией. И в выходные она ездила с Ликой к принцессе.

У принцессы, кроме репетиций и танцев, всячески развлекались. Играли в жмурки -пойманного нужно было назвать по имени, под этим предлогом его или её трогали, гладили, нюхали и всё это единственно ради того, чтобы потом сказать, кто это. Иногда не угадывали, или специально называли не те имена - чтобы ещё поводить. Иногда водящий якобы не мог понять, кто перед ним, и только что не облизывал пойманного. Да блин же, что за паранойя по телесным контактам, думала Лика. Впрочем, когда каждое прикосновение под контролем, и каждый взгляд вызывает кучу вопросов - тут и не такое придумают.

Удивительно ли, что вся эта развесёлая молодёжь была капец сексуально озабоченной. От иных взглядов бросало в жар, и временами Лика старалась убраться с линии огня, чтобы не оказаться между какой-нибудь влюблённой парочкой в остром периоде. Она видела, что Марго покровительствует таким парочкам, и предоставляет какие-нибудь укромные углы в своей анфиладе комнат - чтобы по-быстрому перепихнуться. Впрочем, перепихивались не только в комнатах Марго - Лике случалось, идя по дворцу, слышать характерные охи-вздохи из-за портьер и гобеленов. Дворец на её взгляд был перенаселён, и нормально уединиться в нём было решительно негде. Все знали про всех всё, скрыть внезапно вспыхнувший интерес было невозможно. Лика подумала, что играть в дурака на раздевание в такой компании - самое то. Правда, предложить пока не решилась, хотя просто в дурака - по-местному, в еретика - она их играть научила.

А ещё они рассказывали истории. О том, кто, когда, с кем, при каких обстоятельствах, и что кому за это было. Рассказывали чаще про тех, кто не был вхож в нескучный кружок принцессы, но иногда и про тех, кто туда заглядывал. О том, сколько можно получить с некоторых придворных кавалеров за мимолётное свидание, и сколько - за полноценную ночь, за риск быть застигнутыми ревнивыми супругами полагалась надбавка. О том, что верные супруги - это экзотические звери, и либо герои легенд, давно умершие, либо дураки, которые никогда не знали любви.

Лика в этой компании как раз ощущала себя дурой, не знавшей любви. Потому что ни одна из описанных в уморительных историях ситуаций, по её мнению, не стоила никакого риска. Она понимала, что это своего рода спорт, и людям просто зачастую некуда сбросить энергию, но всё равно смотрела на происходящее веселье большими глазами. Эх, а она-то думала, что у них в домашней компании случался разврат... иногда. Да что она знала-то вообще о разврате - примерно ничего. Подумаешь, Оксанка трахалась с двумя разом и потом делилась впечатлениями, или Жанка - та, домашняя - спала на спор с тремя по очереди три раза, и у неё всё вышло, и никто ничего не заподозрил. Лика рассказала эти истории, а ещё пересказала парочку современных ей молодёжных комедий, чуток переделав их под местные реалии, и роман про Эммануэль, который в восьмом классе читали с телефона с подружками по музыкалке на уроках сольфеджио. Ещё была пара порнушных роликов в телефоне, но там рассказывать было решительно нечего, а показать невозможно. В итоге она получила репутацию дамы солидной, во всех вопросах разбирающейся, и только ждущей замужества, чтобы перейти уже от теории к практике.

- И что же, Лика, скажите, неужели вам ни разу не захотелось поцеловать вашего Анри? -со смехом спросила у неё как-то Марго.

Репетиция и танцы закончились, она разогнала как кавалеров, так и дам, они остались с Ликой вдвоём.

- Отчего же, хотелось, - улыбнулась Лика. - Он красив. Однажды он сорвал спину, и я возвращала его к жизни, - воспоминания были приятными, отчего бы не поделиться?

Пусть знают, что у Лики с женихом всё ок.

- Расскажите же, Лика, - глаза Марго так и засверкали.

К тому моменту Лика уже знала, что Марго была влюблена в старшего брата Лионеля -Этьена, и они даже тайком встречались некоторое время, а потом он женился на арагонской принцессе и решил сделаться верным мужем. И что с женихом она договорилась, что их союз в первую голову политический, и раз свадьбы не избежать, то лучше быть союзниками, чем ненавистными друг другу людьми. И пусть он делает, что хочет, и с кем хочет, только тихо и без шума, чтобы не позорить её доброе имя - и тогда она ответит ему тем же, то есть заботой о его добром имени. И такого рода логика встречалась сплошь и рядом, только не всем удавалось договориться с навязанными свыше супругами. Какие-то мужья сами желали гулять, а жену не выпускали из дому без охраны, кто-нибудь мог и убить, застав жену с другим, причём и неверную, и любовника. Лика задумалась - не слишком ли рискует красавчик граф Саваж, он же, очевидно, таскается по местным дамам в хвост и гриву? Во всяком случае, в компании принцессы у него была безупречная репутация - как отчаянного любителя приключений, галантного кавалера и непревзойдённого любовника. При упоминании его имени у половины дам в компании появлялись мечтательные улыбки. Впрочем, как поняла Лика, это не всегда означало счастливые воспоминания - иногда это были как раз лишь мечты.

И Лика, постеснявшись для виду, рассказала, что с Анри они давно уже ближе некуда - с тех пор, как в ней после болезни прорезался магический дар, и он помогал ей восстановиться. Марго восхитилась - надо же, а с виду такая скромница! Уж конечно, думала Лика, скромница. Вас бы, ваше высочество, так гоняли в тренировочном зале каждый вечер - тоже были бы скромницей, потому что ни на какой трах бы уже сил не оставалось.

А Лику гоняли качественно. Обычно гоняющих было двое - Лионель и Саваж, Саваж и Орельен, Орельен и Лионель. Анри заглядывал всего пару раз, он всё время проводил либо во дворце у его величества, либо у маршала Вьевилля за обсуждением возможной войны с еретиками, либо ещё у кого-нибудь, столь же важного. А его друзья не жалели времени и сил, чтобы сделать из Лики человека, ну, или мага, что по местным реалиям почти одно и то же.

.. .Лика поднялась наверх, к залу, с Жакеттой - в тот день у Жакетты был выходной и она провела его во дворце с Ликой, а дома пошла с ней же на тренировку. Двери были приоткрыты, оттуда доносился рокот чьего-то голоса.

Лика прислушалась.

- Жанно, бросай дурить!

Ох ты, это ж маршал Вьевилль! Пришёл смотреть, чему она, Лика, выучилась! И что он говорит Саважу?

- Жанно, тебя ж по всем канавам носит - то с баб не слезаешь, то впадаешь в необъяснимое целомудрие, меня уже две особы просили замолвить за них перед тобой словечко, вот дожил-то! Меня!

Находившийся внутри Саваж сообщил, в какую сторону следует идти двум означенным особам и что сделать по дороге. Лика восхитилась - она никогда не слышала от него столь многоэтажной конструкции. Господин же маршал только сплюнул.

- То ты побил среднего де Во, он, конечно, щенок гадкий, но мне сейчас не нужны проблемы с королевской семьёй. То ты спровоцировал на ссору беднягу Сансера, не говори ничего, Эжен видел, как вы с де ла Моттом взяли его в оборот и взвинтили, и методы ваши от него не укрылись тоже. То вы кучно подрались с людьми маршала Мартена, зачем вам это понадобилось? Ну да, еретики, и что теперь? Чем помешали-то? И это за неделю с небольшим, и впереди ещё королевская свадьба.

Саваж снова проговорил что-то, чего Лика не расслышала.

- На войну, говоришь? На войне мне будет нужен опытный хладнокровный командующий, а не то недоразумение, что я сейчас вижу перед собой. Мне не нужно, чтобы ты сложился со славой в первом же крупном сражении, мне нужен верный человек, на которого можно опереться. Вот если бы ты, скажем, женился, и жена твоя ждала бы наследника - ты бы поостерёгся так дурить. Что ты там бормочешь? Что не надо тебе никакой жены? Отчего не надо-то? Всем надо. У тебя владения, в них живут люди, и кто будет управлять всем этим после тебя? Господь бог? Скажи, кто тебе подойдёт, мы тебе сосватаем, кого хочешь сосватаем. Кроме, разве что, принцессы Марго, - расхохотался маршал. - Что говоришь? Невозможно? Да нет такого слова, будто не знаешь. Возможно. Если нужная особа не замужем - возможно. Вряд ли тебе в душу запала девица некрасивая и ничего собой не являющая, думаю, она хороша, оттого ты и маешься, что она хороша не только тебе. Но чего ж ты вдруг приуныл? Можно подумать, много кто рискнёт с тобой соперничать. Нравится? Подходит? Возьми да отбей. Увези, в конце концов, обвенчайся с ней, раз так запала в душу, да запри в свой горный замок и успокойся уже, господа бога ради. И тогда поговорим про войну, потому что тогда ты будешь беречься и не полезешь никуда, очертя голову.

От услышанного Лика подохренела, потому что ей бы ни за что не пришло в голову подозревать Саважа в несчастной любви. Ну да, у него как будто в жизни последние дни то яма, то канава, но несчастная любовь? Лика просто не могла вообразить себе ту девушку, в которую был бы влюблён Саваж. И ещё чтоб он её не смог с порога очаровать

- у него же девушки штабелями, только дам Марго послушать - там все или были у него, или не отказались бы побывать!

И что, выходит, это он побил Кретина? Молодец какой, туда тому Кретину и дорога! И что, магией развязал язык мужу Офелии, чтобы наехать на него? А это зачем?

Что-то возражал Саваж, тихо изумлялся чему-то Лионель. Лика на цыпочках отошла от двери и под изумлённым взглядом Жакетты подошла ещё раз - смеясь и громко топая. Открыла дверь.

- Ой, здравствуйте, господин маршал! - и хоть она сейчас не в платье, это не помешало сделать изящный реверанс.

У господина маршала чуть глазки не выпали, когда она вошла - неужели не видел даму в штанах? Или наоборот, видел, оттого и выпали?

- Ох, соколица! Где ваш жених, почему он выпускает вас на люди в таком виде? - смеялся маршал. - Я бы на его месте не выпускал. И говорите, ещё и что-то умеете?

- Вроде да, - Лика потупилась.

Первый человек, который сравнил её не с гусеницей, а с кем поприличнее.

- Хорошо, - кивнул он.

Поток огня без предупреждения сорвался с руки маршала ей под ноги, Лика рефлекторно ушла в сторону, а Жакетта выстроила вокруг них защиту.

- Годится, - с изумлением проговорил маршал.

- А если бы госпожа Анжелика не сумела? - укоризненно глянул на отца Лионель.

- А вы тут на что? - спросил тот. - Защитили бы.

Саваж только усмехнулся.

И дальше была обычная изнурительная тренировка. В разных конфигурациях - защита, нападение, нападение, защита. Совместная атака - Лика с Лионелем, Лика с Саважем, Лика с маршалом. Совместная защита - Лика с Жакеттой, Лика с Саважем, Лика с Лионелем, Лика с маршалом. И снова по кругу.

Анри поднялся наверх узнать, куда они все запропастились, и очень удивился, увидев их, ржущих и чумазых, сидящих впятером прямо на полу, и уничтожающих хлеб с жареной курицей и вино, которые Лионель затребовал с кухни. Потому что для каких-то дальнейших действий нужно было подкрепиться и как бы не помыться.

- Анри, твоя девочка сильнее многих известных мне мальчиков, - сказал маршал. - И не обижайся, но тебя она тоже сильнее. И - надо учить, иначе всем вам плохо придётся. И подкорми её, что ли, в чём душа держится, - усмехнулся напоследок.

Анри на это только плечами пожал и сказал, что рад успехам Анжелики. И поцеловал её перепачканные в цыплячьем жире пальцы. И попросил господина маршала задержаться на ужин, а за ужином они снова обсуждали королевскую семью, предстоящую войну и еретиков.