4.12 Жан-Филипп. Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет (с)

Жанно сам не понял, как так вышло, что хрупкая девчонка с наглыми зелёными глазами вдруг захватила его сердце. Не молниеносной вылазкой, не долгой осадой, а не разбери как. И что она понравится Лионелю и подружится с Орельеном. И даже с Анри в итоге сможет как-то примириться. Да-да, после того, как уступила ему, ошалевшему от боли, свою постель, а сама великодушно заняла его пустую комнату, да ещё и Жанно с собой туда притащила.

Необыкновенная Анжелика, с какой стороны не посмотри.

А ведь ничего не предвещало. Более того, когда Жанно увидел первую Анжелику, по крови - настоящую дочь графа де Безье, то она ему совсем не понравилась. Красивое лицо, вежливая улыбка, нежная кожа - обычная хорошо воспитанная знатная девица, при дворе таких пруд пруди. Ничего особенного, а что-то особенное из такой может получиться разве что через некоторое время - когда пообтешется среди придворных и что-то узнает о жизни вообще. Но Анри девица понравилась, а это в тот момент было главным. И Анри, похоже, девице тоже приглянулся - даже не потому, что он невероятно знатен и изрядно богат, и у него очень красивый замок, а просто - как мужчина. Жанно видел, как эти двое смотрели друг на друга - хорошо смотрели, правильно, в свете назначенной свадьбы. А что он сам думает - это никого не касается. Впрочем, Орельену девица тоже не глянулась - обиделась на какую-то его беззубую шутку, что ли.

Жанно тогда глянулась компаньонка девицы Безье, другая девица Безье, Антуанетта. Она выглядела поживее богатой кузины, но стоило ему только намекнуть на приятный вечер вдвоём - так прямо заледенела вся. Вот ещё только не хватало, девиц пугать. Жанно давным-давно никого не завоёвывал - сами приходили, стоило только пристально посмотреть. Не хочет - и ну её, другая захочет.

А потом девицу Безье отравили, да не просто так, а дульей. И пойди пойми, что да почему, и кто злодей.

Дальше события повернулись, как не во всякой легенде или байке - Орельен постарался, счастья ему и здоровья, как говорит Анжелика. Нет, Жанно бы такое не пришло в голову ни во сне, ни спьяну - добыть новую девицу из другого мира. Точнее, он-то что-то там говорил про неприкаянную душу, ну да когда всё шло так, как задумано? Вот и здесь что вышло, то вышло. А вышло нечто вовсе невероятное.

Она была похожа на умершую. Когда молчала и смотрела в одну точку, но это случалось очень редко. Обычно она не оставалась ни на минуту ни в покое, ни в молчании - как хищный зверь в вольере, который ходит по тому вольеру туда-сюда, обмахивается хвостом и поглядывает на служителей, пришедших его кормить - нельзя ли прихватить зубами кого-то из них. А когда она раскрывала рот... о, это был невероятный эффект. Жанно видел, как корёжило Анри - прелестные губы, словно кистью художника выписанные на прелестном лице, приоткрываются, и. Орельен был прав - таких слов не знали даже конюхи. И это выглядело необычайно смешно. Жанно сам не отказывался ввернуть к случаю крепкое словцо, но он никогда не слышал таких цветистых выражений от юной девы. Даже от тех разбитных девчонок, которые следовали за армией - они, всё же, и смущались, и трепетали, и что там ещё бывало, а эта! Взгляд - как тяжёлое орудие, жесты точные, движется резко. Волосы обстрижены и торчат - как у мальчишки. Фигурка тоненькая, хрупкая.

А потом вдруг оказалось, что хрупкая фигурка вмещает в себя невероятную силу.

И что тогда его дёрнуло наложить на неё заклятье молчания? Никто ведь не просил. И даже сумасброду Орельену такое не пришло в голову, и Анри позволил себе только убеждение и уговоры. Точнее, не убеждение, а приказания, но - у него просто не выходило иначе, когда он видел в знакомой оболочке совсем иную суть. Убеждение-то может быть и сработало бы. А Жанно - решил принять меры заблаговременно, потому что искренне не понимал, что у неё на уме. Да и она сама как будто не понимала - точно, как зверёныш, её ткнут - она в ответ ощетинится. А её, честно говоря, в те первые дни больше тыкали, чем гладили по шёрстке.

Вот и дотыкались, все. И хорошо, что учёное тело Жанно всё сделало само - потому что голова ничего сообразить просто не успела. И хорошо, что Орельен оказался рядом и смог тот выброс обезопасить. А то вернулась бы вся сила к ней, и что бы она делала? Точнее, что бы от неё осталось.

А так - неплохо осталось. Жанно с любопытством смотрел, что дальше - как ошеломило Анри открытие, девица-то маг! Да не просто маг, а в перспективе - мощный и очень, очень полезный. Но это Жанно сразу просчитал, сколько пользы от такого мага на их стороне, а Анри ещё о чём-то там думал, прежде чем решился пойти и предложить даме совершенно понятное по магическим меркам утешение. Опасался, что ли, что на него силу обрушит? Так там пока той силы - кот наплакал.

Но ничего, как-то сговорились. Анри принял положение дел, Орельен стал помогать девице освоиться - и в новом мире, и с магией. Жанно не особо прислушивался - как там шло это освоение, своих дел хватало.

До того вечера, когда приехал Ли, и вечером стали петь песни.

Обычное дело - петь и пить, и Жанно думал, что дамы в конце концов их покинут, а они напьются и будут петь то, что при дамах не станешь. Но вышло всё по-иному.

Девчонка Анжелика так жалобно смотрела на гитару, что ей невозможно было не дать.

Как человек, давно не видевший моря и вдруг услышавший шум прибоя - ну как не пустить к берегу такого человека? Так и здесь. Просил-то Орельен, и она ведь говорила, что вроде умеет. Наверное, немного, что там девчонка может уметь?

Хотя как, прежняя Анжелика тоже утверждала, что умеет. Жанно помнил первый вечер после её приезда - она попросила Анри сыграть всем известную глупую песенку про милующихся голубков и с удовольствием её пропищала. Нет, может, кому и по нраву, но на вкус Жанно именно что пропищала, и никак иначе.

А эта схватилась за гриф, как утопающий - за брошенный ему с борта канат. И принялась пробовать извлекать звук - точно, что ли, умеет? Да нет, ерунда это всё, не может она уметь ничего серьёзного, он посмеялся ещё, помнится, и продолжал смеяться... до первого аккорда, до первого звука.

О нет, она не пела про голубков и что там ещё бывает у придворных дам, полагающих себя умелыми. Она рассказывала историю хрипловатым низким голосом, и история эта была понятна, и была она про такое, что и не в каждой жизни случается, но если вдруг -то ты никогда этого не забудешь.

И она умела обращаться с инструментом! Ловко, бережно, по делу. Умела не только поставить аккорд, но и украсить его, и сыграть мелодию - да кто бы только мог подумать!

Жанно очень надеялся, что не сидит и не таращится на девчонку с разинутым ртом.

А после она ещё раз удивила - когда взялась плести подголоски к балладе о Морском Соколе. Сначала просто пробовала подпевать, ну да мелодия там простая, хоть и красивая, а куплета с третьего освоилась и взялась за интервалы и украшательства. Это возмущало -никогда в жизни никто не осмеливался так вот вмешаться в его песню. Но это и лишало дыхания напрочь - в самые гармоничные моменты так особенно.

Тогда он и сказал ей - пойте, что хотите, и когда хотите. Потому что сам в тот момент хотел только одного - пусть поёт дальше. И может быть, она рискнёт спеть ещё что-нибудь вместе с ним?

И естественно, она в тот вечер никуда не ушла вместе с Антуанеттой - осталась с ними, и пела с ними, и пила с ними тоже. Девчонка-огонь. Откуда только Орельен её вытащил?

Поэтому когда Анри попросил помочь - добыть гитару, чтобы ей подарить - Жанно взялся с удовольствием. Нашёл отличный инструмент от проверенного мастера, как для себя искал. И совершенно не зря - оказалось, она и в две гитары умеет.

Дальше - больше. Она каким-то чудом приручила Рыжего Дьявола, которого они с Анри подобрали как-то после боя - породистого красавца-коня, привычного к магии и битвам, и обладающего неповторимым склочным характером. Жанно сказал себе, что бедняга Рыжий просто влюбился с первого взгляда, потому что иного объяснения он придумать не смог.

А после начались танцы. Жанно пофырчал, что у него есть дела поважнее, чем учить кого-то там танцам, но очень попросил Ли - мол, у Анри там неприятности, будь другом, помоги, пока он с теми неприятностями разбирается. Ли - другое дело, тут как-то не пофырчишь, вот Жанно и пришёл на тот танцевальный урок, как раз к вольте, очень

своевременно. И совсем не был готов к тому, что она - как прыгнет! Вот просто прыгнет. Не стараясь задеть его грудью (а там она вообще есть, эта грудь? Есть, наверное, что-то ведь в вырезе платья виднеется...), не глядя выразительно так - я, знаете ли, вся ваша, господин граф. А просто прыгнет и обрадуется - полёту, и тому, что у неё неплохо вышло, и ещё тому, что вместе, оказывается, можно сделать такую вот вдохновляющую вещь. А когда она смотрит - пристально, не сводя глаз - это она просто смотрит, и не вздумайте себе чего-нибудь этакого вообразить, если вообразите - она вас не пожалеет. Она просто смотрит. Это значит - я вас вижу. И я вас слышу. И ещё - я с вами разговариваю. И всё!

Ох, как его взбесило, когда она схватилась за его артефактный кинжал! Предмет очень полезный и очень опасный, и он в своё время разве что Ли позволил с ним подружиться. А тут - сама, не спросясь! И ведь не накажешь паршивку, только вылечить - теперь-то уже!

И тренировки, магические тренировки. Она ныла, чтоб её взяли и на фехтовальные тоже, и честно говоря, Жанно уже был готов посмотреть - справится ли девчонка со шпагой. Да справилась бы, наверное, парни же выучиваются - даже те, кто изначально слаб. А девчонка Анжелика слабой не была вот никак. И на тренировках это было видно очень хорошо - она не стояла, не возмущалась, не кривила нос - а что ещё может делать дама на магической тренировке? Как учат девчонок, если у них вдруг есть боевая магия?

Оказалось - так же, как и мальчишек. Просто берут и учат, и они выполняют всё, что нужно, и не ноют, когда больно, а бывает очень больно. И не выучить нормально -опасно, Жанно слышал историю о её высочестве Анриетте, тётке Ли и Анри - как она чрезмерно выложилась, защищая замок, и не смогла потом восстановиться. Нет, так не годится, пусть учится. Тем более что Анжелика училась всему, что предлагали, с радостью, и даже с некоторой жадностью - давайте всё, что есть. Она читала книги, вникала в дела владений Анри, опять же - магические тренировки, и танцы, и что там ещё бывает?

Когда он решил выразить своё восхищение подаренной розой? Когда он понял, что она и есть роза, прекрасная и с шипами? После танцев? После тренировки?

Таскать ей розы оказалось увлекательно. Она недоумевала, кто это, и Жакетта недоумевала. Но не в открытую же за ней ухаживать, честное слово. Понятно, что у Анри дела, но у неё тоже дела, и за то, как она с ними справлялась, девчонку хотелось хвалить, ею хотелось восхищаться. Но в открытую не повосхищаешься - чужая невеста, как-никак, а вот таким странным образом - можно.

И неоценимой оказалась помощь Марселя. Когда Анри просёк, что за Анжеликой кто-то ухаживает, он попытался выслеживать - кто же. А Марселя не вдруг отследишь - если он того не хочет. Марсель хмурился и никак происходящее не комментировал - только вздыхал.

Когда девчонка взялась смеяться над неведомым дарителем - мол, хоть бы записку оставил - он принял это, как вызов. И придумал.

Давно, когда судьба столкнула Жанно с первым человеком Срединного моря его милостью Морским Соколом, то сначала он мог только лежать на брюхе, потому что спина его была не такова, чтобы вынести даже сорочку, не говоря о большем. Заживало долго, и чтобы Жанно не рехнулся от скуки, к нему приходили разные люди - развлечь, а то и занять чем-нибудь. Господин Марсилио Лоренцетти был не только отличным офицером, он ещё и рисовал портреты его милости Фалько и прочих с необыкновенной похожестью. Он и показал Жанно, как следует держать карандаш, чтобы на бумаге выходило то, что хочется, а не мазня какая-то, и объяснил про тренировку - ну, это что хочешь возьми. Просто раньше Жанно думал, что тренировать нужно только те вещи, в которых сила, а поэты и художники сразу готовыми рождаются, но господин Марсилио только посмеялся - ты ведь, говорил он, музыкант, ты знаешь, что не бывать хорошей музыке без долгих тренировок. Жанно с удивлением согласился - и принялся учиться. По словам господина Марсилио, глаз у Жанно был верный, оставалось только набить руку. И постепенно это получалось, и ему удавались и цветы, и животные, и корабли на море, и даже люди - Жанно потом нарисовал бессчётное количество портретов прекрасной Теодоры, его в тот момент путеводной звезды, правда, после её гибели он всё это сжёг.

И надо же - пригодилось давнее развлечение. Рисовать розы было совсем не сложно, скорее - забавно. Жанно не слышал, что девчонка думает о них - она молчала. И хорошо, что молчала, а то ведь Ли знал об этом его умении и сразу бы всё понял.

Что он тогда думал? Да ничего не думал, ведь девчонка определённо тянулась к Анри, так ему казалось. И Анри вроде понимал, что ей каждая капля его внимания - как солнце той самой розе. И так было до отъезда в столицу.

Жанно не хотел ехать в столицу, потому что не хотел смотреть на счастливую, как ему тогда казалось, пару. Но вышло иначе - он взглянул на девчонку, на её неуверенность - и сам положил свою голову кому-то в пасть. Страшному зверю по имени не то Странная Дружба, не то Безрассудная Любовь.

А в столице поджидали засады - королева Екатерина и её придворные дамы. Жанно видел, как Анжелика волнуется перед представлением ко двору - он и не подозревал, что она может чего-то бояться! И дурак Анри, вместо того, чтобы её за ручку держать и от себя не отпускать, только требовал, приказывал, командовал. А потом и вовсе пошёл танцевать вольту с Офелией де Сансер.

В тот момент Жанно понял, что дождётся свадьбы - и потом она будет его и только его, это уж как-нибудь удастся провернуть. Анри будет развлекаться с Офелией, и не станет им помехой. И решив это для себя, пригласил девчонку на вольту. Ух, как она обрадовалась! И пусть это только про танец, а не про него самого, но ведь уже хорошо, танец-то с ним. Правда, финал смазался видом на Анри с его Офелией - вот дурак, прости господи, не мог найти угол поукромнее. И это после того, как он пытался всем доказать, что женится на прекрасной деве не только из-за приданого, а по любви! Жанно не знал, куда деть себя от злости - и придумал вместе с Орельеном спровоцировать мужа Офелии на дуэль. Это оказалось несложно, и побить его - тоже. Но на душе определённо стало легче, хоть и не совсем. Потому что совсем оказалось из разряда несбыточного.

Все его прежние увлечения вдруг поблекли - казались некрасивыми, глупыми, пустыми. Ни капли не интересными. Даже отказать кое-кому пришлось, и смотрите-ка - на него даже не обиделись, и попытались воздействовать через господина маршала. Тот искренне хотел помочь, но не скажешь же ему, что положил глаз на невесту его племянника, принца и прочая? И поэтому никто другой не нужен? Но только ли потому, что то, чего хочется -недоступно? Или просто ему захотелось невероятного, принцессу из сказки?

К слову, принцессы-то в его жизни случались, а такое вот диво - возникло впервые. И оказалось недоступным не только потому, что дева была связана с Анри, но ещё и потому, что в её глазах Жанно не видел ни капли интереса.

Правда, и на Анри она смотрела уже не так, как вначале, и не так, как накануне отъезда из Лимея. Дурное отношение отвратит кого угодно.

А когда они вместе с ней застали Анри с Офелией - он понял, что не станет дожидаться свадьбы. И она просто будет его, он ещё не знал, как, но понимал - будет, он не отдаст её Анри, никогда. Анри обойдётся. И Жанно после с удовольствием дал другу в глаз -просто так, без магии. Ибо нечего.

Ах, как хороша она была в Козьем переулке! Ни одна известная ему дама не встала бы против врага рядом с ним, а его прекрасная роза - встала, и даже ни на мгновение не усомнилась в том, что надо поступить именно так. Она знала, что потом придёт слабость и боль, но она также и знала, что иначе им не выбраться. Нет, выбраться, но - только вместе.

На следующее утро, когда она пропала, а отряд сопровождал его величество в Пале-Вьевилль, он казнил себя по-страшному, и думал - если бы накануне, по возвращению в дом Анри, решился бы объясниться с ней - пропала бы она или нет? Потому что был шанс, что это происки врагов, но Жанно был почему-то уверен - роза сбежала сама. Просто не вынесла. Она старалась, терпела, наверное - как-то объясняла себе всё происходящее. А тут уже не смогла.

И не передать его радость - когда она появилась из невидимости посреди поляны. Бой?

Ну и пусть, пела его душа, они вместе, они справятся. И верно, вместе - справились. Да, было непросто, но - справились ведь!

А после... о нет, он решился поцеловать её только, когда она сама недвусмысленно сказала, что думает. Пусть это и не было признанием в любви, это были слова от рассудка, но - совершенно искренние. А если она искренне считает его в чём-то лучшим - это же повод показать, что он умеет кое-что ещё.

Да, как песня. Как сказка, как баллада, лучшая из баллад. Оказывается, она может и смутиться, и покраснеть - кто бы мог подумать? Может быть невероятно нежной, а может - яростной и страстной. И может говорить ласково, и такими словами, что -заслушаешься.

И Анри, глупец, ничего этого не оценил? К дьяволу Анри.

Жанно очень понравилась её идея отправиться в Фаро. Да, ей туда надо, и вообще место хорошее, и он там себе применение найдёт - уж наверное, его милость Великий Герцог возьмёт его на службу. Только вот. просьба Ли сбила на подлёте, что называется.

Но с другой стороны, может, так оно и лучше? Не сбежать трусливо, а уйти с развёрнутым знаменем? Жанно разве что решил, что драться с Анри не станет. Потому что - зачем? Если тот будет как-нибудь нехорошо себя вести - ну, побить-то всегда можно. Но -никаких дуэлей, ни оружных, ни магических.

К счастью, помог Лионель. К счастью, сама роза - не промах, и тоже готова бороться за их любовь, теперь он уже не сомневался нисколько, что любовь у них - общая, на двоих.

А Анри. и вправду, пусть утешится с госпожой Антуанеттой, которая так глупо попала в историю. Правда, старший из братьев де Во нашёл в той истории свой конец, а её камеристку Мари выгнали, разобравшись, за ворота - к людям де Во, которые, оказывается, решили их покинуть, числом три человека. Вот и пусть проваливают.

Когда Жанно поднялся в захваченную Ликой комнату Анри, она уже ждала его на кровати

- в сорочке. В длинной сорочке под горло, и даже пальцы ног глухо спрятаны. Что ещё за новости?

Правда, когда он стащил с неё, хохочущей, ту сорочку, то обомлел. Потому что оказалось, что там, внутри, есть ещё одежда, да какая, откуда только взялась! Прозрачные чулки с кружевом, вызывающе чёрные на её нежной коже. Такая же прозрачная рубашечка - без рукавов, плечи обнажённые, а грудь видна вся под невероятной тонкой тканью. И снизу -дивная конструкция из чёрных верёвочек, вроде и всё наружу, а вроде и нет. Жанно прямо рот разинул, когда всё это увидел, а она смеялась, и обнимала его, и говорила, что это специально, да, и она знала, что он оценит, и он может всю эту мишуру хоть порвать, но -другой нет, её домашние запасы ограниченны. И что в ночь после их официальной помолвки, да ещё после такого гадкого вечера - нужно что-то особенное, и хорошо, что у неё с собой её рюкзак.

Действительно, хорошо.

Кто бы мог подумать, что будет так хорошо?

Пока же роза его сердца спит, обхватив его руками, и это невероятно. Он старался лишний раз не дышать - чтобы не разбудить, правда, всё равно шевельнулся и разбудил.

- Ты чего, хороший мой, не спишь? Спи, пока ничего нового не случилось, и за тобой не прибежали.

Верно ведь. Пока есть возможность - надо спать.

Поцеловать свою невероятную розу, закрыть глаза и спать.