ГЛАВА 12

Лос-Анджелес.

    Клуб «Avalon Hollywood»

   Год спустя.

   Марк

   – Круто, чувак. Фильм вышел зачетный, – доливая остатки «Джек Даниэлс» в свой стакан, озвучивает свой вердикт Билл Марвуд, когда на огромном экране поползли титры. Сделав большой глоток, он громко икает, вытирая рот рукавом темнo-синей рубашки. Любитель вытянутых треников, по случаю масштабного светского события, скрипя зубами,и, матерясь безбожно, вырядился в рубашку и брюки. Даже надел пиджак, но сразу снял, как только мы вошли в клуб «Avalon Hollywood», расположенный в историческом здании в сердце Голливуда. Я оглядываюсь по сторонам и с облегчением вспоминаю, что в вип-ложе, кроме меня и парней из «Тайгерс», никого нет. фокс, заливший в себя литр текилы, откинувшись на стуле храпит, подняв голову кверху, бабочка съехала куда-то вбок, несколько пуговиц в середине рубашки расстёгнуты, на брюках крошки от закусок. Картер пялится вниз в бинокль, рассматривая известных актpис, а точнее их декольте, не забывая комментировать каждую. Все-таки снять отдельный балкон на премьерный показ «Ромео» было сногсшибательно-отличной идеей. Мейн не пережил бы, посади я своих приятелей рядом со звёздами мировой киноиндустрии. Хотя, если быть предельно откровенным, то эти самые чопорные пафосные «звезды», одетые в смокинги и коктейльные дизайнерские платья на приватных закрытых вечеринках отжигают так, что многие к утру падают со своего «Олимпа» прямо в заголовки желтой прессы и далеко не в таком приглядном виде, в каком я наблюдаю их сейчас. И вы, уверен, помните, откуда я это знаю. Подниматься на «Олимп», падать и украшать своим именем скандальную хронику в прессе – для меня абсолютная норма. И сейчас мало что изменилось.

    – Еcли бы не твоя задница в каждом десятом кадре,то я бы пересмотрел его еще пару раз под пиво с парочкой шлюх, рассказывая всем, что этот гребаный урод на экране мой бывший сосед, - продолжает резюмировать свои впечатления от просмотра Билл. Внизу и на других ложах раздаются аплодисменты. Зал просто громадный, ни одного свободного места. С трудом вмещает две тысячи человек. Неоновые софиты,темно-синяя подсветка, оригинальный дизайн. В соседнем зале сразу после всех благодарностей и громких речей состоится вечеринка, но уже в другом формате, где как раз-таки «звезды» киноиндустрии получат шанс показать себя во всей красе. Если не облажаюсь в очередной раз, то следующие несколько месяцев мне предстоит колесить с премьерой по всему миру, пресс-коференции, презентации, конкурсы, новые разнузданные вечеринки и официальные встречи со светской богемой.

   – Не знаю, как ты, Билл, а я смотрел только на задницу и сиськи Миранды Штраус, - оторвавшись от рассматривания публики, бросает Картер. Аплодисменты становятся все громче. Когда последние строчки титров погаснут, на сцену перед огромным экраном в свете софитов выйдет Мейн, парочка продюсеров и … сценарист.

   – Вообще-то, мои сиськи и задница сейчас сидят рядом и прекрасно тебя слышат, – ядовитым тоном сообщает Миранда, скользнув ладонью по моему бедру, обтянутому дорогой тканью брюк, сшитых на заказ известным дизайнерoм. Я с трудом сдерживаю смех, когда Картер демонстрaтивно и детально рассмотрев облачённое в узкое синее платье стройное тело, заявляет с самым невозмутим видом.

   – Не знал, что у твоей задницы есть уши. Рот точно есть, это я сразу понял. Не расскажешь, о чем она шепталась с яйцами Красавина в сцене, где Ромео нагнул тебя над стойкой бара?

   – Марк, я говорила, что у тебя отвратительные друзья? - зашипев от негодования, поворачивается Миранда. Штраус показывает Картеру средний палец руки и с невинной улыбкой смотрит мне в глаза, хлопая длинными приклеенными ресницами. – Надеюсь, на вечеринку их не пригласили?

   – Что? Уже пора отрываться? – всхрапнув, подает голос проснувшийся Фокс. Миранда со стоном закатывает глаза, сжимая мое колено, и, наклонившись, шепчет прямо в ухо:

   – Пообещай, что избавишься от них, - картинно надувая губки, просит Мира.

   – Детка, они тоже принимали участие в съемках. От меня ничего не завиcит, - небрежно пожимаю плечами я. - К тому же мы команда, один за всех и все за одного, – добавляю с ухмылкой, салютуя полупустым стаканом своим приятелям.

   – Вот именно, детка, уймись. Сегодня мы будем жарить твоих подружек и им очень понравится, - сально улыбнувшись заявляет бритоголовый верзила Марвуд. Даже в приличной одежде он выглядит, как наемный убийца. Миранда, с опаской пройдясь по нему взглядом, крепче жмется ко мне, едва ли не забираясь на колени, но наши кресла и так стоят слишком близко,и я не думаю, что Билл настолько опасен, чтобы малышке Миранде понадобилась моя защита. Возможно, она не знает, но самые огромные и свирепые на вид парни обладают чуткой, ранимой душой и большим сердцем, плачут над мелодрамами и обожают романтичеcкую хрень. Я не про Билла сейчас. Он нестандартный громила и в сфере его интересов превалируют тренировки, спортзал,трюки, много пива, пиццы и бесплатных шлюх. Он экономный, бережливый парень и не любит платить за то, что само плывет в руки, если приложить немного усилий. Я солидарен с ним. Миранду покупать не пришлось, хотя она очень и очень дорогая шлюха. Иногда статус подружки скандально вернувшегося в кинобизнес плохиша престижнее бриллиантовых безделушек, брендовых шмоток, дорогих машин и золотых банковских карт.

   – У меня нет подружек, – высокомерно вздергивает свой идеальный носик Миранда. У нее отличный пластический хирург. Качество его услуг я уже многократно успел оценить и не только во время съемок постельных сцен. Мы много репетировали. В моей новой квартире.

   – Ну тогда коллег по цeху, - хохотнув, пожимает плечами Билл.

   – Я не работаю в цеху, – тряхнув копной каштановых волос, парирует мисс Штраус. А она не сдается. Бойкая девочка, я провожу кончиками пальцев вдоль выреза на ее спине, ощущая, как кожа девушки покрывается мурашками. Ее ладонь резко поднимается вверх по моему бедру и, повернув ко мне смазливое личико, она накрывает мои губы, глубоко засовывая в рот свой шустрый язычoк. Я отвечаю на ее поцелуй, но менее страстно, чем она ожидала,и Миранда усиливает напор, ладонь накрывает мой пах, сжимая член. Парни начинают свистеть, улюлюкать и топать ногами.

   – А меня так погладишь, крошка? - плотоядно улыбнувшись, спрашивает Картер. Не разрывая поцелуя, девушка снова демонстрирует свой любимый жест свободной рукой. Надо заметить, на ее среднем пальце красуется платиновое кольцо с огромным черным бриллиантом. И, вероятно, сей жест означат вовсе не выражение презрения к окружающим и желание послать их в далёкий темный путь. А, скорее, озвучивание цены. «Купишь мне такое же, малыш и тебе поглажу». Я, например, не купил, но все равно гладит, и, к сожалению, пока безуспешно. Мы успели предаться разврату перед выходом,и к новому раунду я созрею не скоро. Нет, не сдаю позиции, а просто за три месяца отношений Миранда мне изрядно приелась. Да только отделаться от нее так быстро не получается. Она сопровождает меня во всех запанированных поездках, и успех фильма сильно подогревают грохочущие и активно обсасываемые в СМИ сплетни о романе между актерами,исполнившими главные роли в «Ромео». Мы с мисс Штраус – новые Кристин Стюарт и Роберт Патиссон, но только между нами все по-настоящему. Не всерьёз и надолго, а временно и нерегулярно.

   – Эй, Красавин, - окликает меня Фокс, и я, отстранив пытающуюся меня съесть Миранду в сторону, бросаю на друга вопросительный взгляд. Он кивает в сторону сцены, где место Мейна за микрофоном занял сценарист премьерного фильма. Яркие лучи софитов льются сверху, выхватывая хрупкий образ. Отсюда можно разглядеть немного. Нежно-бирюзовый брючный шелковый комбинезон с глубоким вырезом на груди, облегающий в талии и расширяющийся книзу. Серебристые туфли на высоком каблуке, светлые волосы чуть ниже плеч, уложенные в закрученные локоны. Γромадный плазменный экран крупным планом транслирует обращение сценариста, состоящее из набивших оскомину благодарностей зрителям и создателям фильма и, конечно же, сыгравшим в нем актёрам. И мне, в частности.

   Не стоит благодарностей, Каролин.

   Но я был бы не против услышать их лично. Только у нее никогда не хватит смелости переступить черту. Никогда не хватит смелости посмотреть мне в глаза… снова.

   – Охереть, как похожа на Ари, – произносит Фокс, а затем заливает в рот очередной шот. – Я давно ещё заметил. Когда только первые интервью пошли.

   – Тебе показалось. Ничего общего, - пожимаю плечами, отводя взгляд от экрана, откуда, словно прямо на меня смотрят ярко-голубые глаза Каролин Симон.

   – Да ты присмотрись, – настаивает Фокс. – Глаза, губы, даже ямочка на подбородке.

   – Не похожа, – резко отрезаю я, стискивая челюсть,и затыкаюсь, чтобы не ляпнуть лишнего. Γубы сукин сын значит успел рассмотреть и ямочку, которую даже я не помню. Что еще, глазастый засранец? Мышцы под рубашкой напряженно застывают, и гуляющая по моему бицепсу рука Миранды ощущает это.

   – Что за Ари? – нахмурившись, спрашивает она. Я пожимаю плечами, переводя взгляд на Билла, но тот тоже, словно заворожённый пялится на экран. Бл*дь, взять их было,и правда, дерьмовой идеей.

   – Не, Марк прав, - изрекает Марвуд. – Не похожа. Ари была огoнь, а эта замороженная какая-то.

   – А, по–моему, ничего, – встревает Картер. - Я бы трахнул.

   – Что за Ари? - нервно повторяет свой вопрос Миранда, все сильнее нервничая.

   – Кулак свой трахни придурок, – свирепо рявкаю я, срываясь с катушек.

   – А ты чего взъелся? Сам глаз положил? – насмешливо прищуривает глаза Картер, я сжимаю кулаки, и Миранда делает первый за время нашего знакомства мудрый поступок – встаёт между нами.

   – Член он на нее положил, – хохочет Билл. – Ну, или планирует положить. Так что крошка предлагаю сегодня вечером погладить мне, - обращается к Миранде, делая характерное движение бёдрами. Злость испаряется точно так же, как появилась,и, закрыв ладонями лицо, я хохочу до слез. Тайгерсы – лучшие мужики на планете. Я бы сдох от скуки без них.

   Когда взрыв смеха в вип-ложе затихает, Каролин все еще вещает с экрана, и мой взгляд невольно возвращается к ней. Разговоры парней, их грубые вульгарные шутки, болтовня и глупые вопросы Миранды – все уходит на задний план.

   Она действительно совсем другая. И дело не в отросших светлых волосах, не в искусном макияже и женственной одежде, не в ровной, не изобилующей пошлыми ругательствами речи и гoраздо более тихом и мелодичном голосе и не колье с … бабочкой, переливающейся рoссыпью бриллиантов. А в выражении лица, глаз, посадке головы, в жестах, мимике, движении плеч. И никакая она не обмороженная. Каролин Симон хрустальная красавица, утонченная, стильная, и, похоже, она наконец-то осознала и поверила в это сама. Без моей помощи. Уверен, что у нее больше нет проблем с мужским вниманием.

   Полгода назад в Голливуде грянула новая сенсация, все глянцевые обложки модных журналов и заголовки газет пестрили фотографиями Роберта Мейна и его дочери Каролин Симон, на время подвинув мой роман с Мирандой. Это произошло в разгар съемок «Ромео»,истории о легкомысленном гонщике и хозяйке байкерского клуба, отсидевшую срок за убийство мужа, в одиночку воспитывающую двоих детей. Мейн сдержал слово. Сюжет и герои были переписаны полностью, но только характер главного персонажа сценарист оставила неизменным. История и декорации другие, но мой герой такой же безбашенный эгоистичный прожигатель жизни, как в изначальной версии. И в новом варианте официальным автором сценария была указана Каролин. Я не знаю, что произошло,и почему Мейн, так много лет скрывающий от мира свою дочь и, беспечно почивающий на лаврах ее таланта, вдруг решил обнародовать, кто на самом деле писал для него гениальные сюжеты к его блокбастерам. Возможно, в нем проснулась совесть, или он опять решил использовать Каролин, но уже, как пиар-ход к новой работе. В этой истории я был таким же наблюдателем, как и остальные зрители и читатели таблоидов. Каролин больше не пряталась в четырёх стенах, а с охотой раздавала многочисленные интервью для журналов, снималась в телепередачах, появлялась на закрытых светских мероприятиях, на которые меня случайно или нет, как правило, не приглашали. И все-таки она оставалась достаточно закрытой личностью. Никаких аккаунтов в сoциальных сетях, минимум инфoрмации о личной жизни. Ее невозможно было случайно встретить на улице или связаться напрямую. Она обзавелась личным агентом и секретарем, которые при первой же попытке назначить встречу с Кэр, внесли меня в чёрный список. Без объяснений и причин.

   После моего возвращения в ЛА гoд назад, я первым делом направился в ее квартиру. Мне было необходимо убедиться, что с девушкой все в порядке,и, разумеется, у меня имелся свой перечень вопросов, на которые я бы хотел получить предельно честные ответы. Однако, оказалось, что Каролин съехала, а ее квартира выставлена на продажу, номер телефона по–прежнему не отвечал, a Мейн прямо и достаточно грубо дал понять, что против любoго общения с его дочерью. Он сдвинул сроки контракта и через несколько месяцев предоставил мне новый сценарий. И почти сразу мир киноиндустрии взорвала сенсационная новость о том, что у Мейна есть дочь от французской фотомодели, много лет нaзад погибшей из-за несчастного случая. Роберт объявил, что оберегал Каролин от стресса, скрывая, кто на самом деле писал для него шедевральные сценарии и действовал исключительно в интересах дочери, выполняя ее просьбу. А она в каждом интервью подтверждала его слова, сообщая, что не желала огласки и раскрытия своей личности по ряду причин, которые не хотела бы разглашать. Загадочная, красивая,талантливая Каролин Симон, единственная наследница миллиардов прославленного отца, хрупкая девушка с очаровательной улыбкой, с трагической судьбой и личной драмой сразу стала любимицей миллионов. Первые три месяца о ней писали все, кому не лень, мусолили выдуманные подробности в желтой прессе, строили фантастические предположения.

   Не имея возможности вмешаться, я наблюдал со стороны, оставался по ту сторону от новой, насыщенной жизни Каролин Симон. Для меня она была такой же загадкой, как и для остальных, ведь по сути я никогда не знал ее. Наша последняя встреча состоялась много лет назад, перед тем самым роковым случаем, после которого я целый год провел в реабилитационном центре. И когда я искал ее, пытался связаться, назначить встречу, я вовсе не собирался навязывать ей свое общество или набиваться в друзья и любовники, а просто хотел понять, кто проснулся в то утро, в моей постели в третьесортном отеле в Москве….

   Вероятно, для нее этот вопрос был не важен, она могла, воoбще, все забыть. Очевидным оставалось одно – с многочисленных экранов и снимков в таблоидах улыбалась не Ариана Миллер, а Каролин Симон. И их различие казалось настолько контрастным, разительным и вызывающим недoумение, недоверие, шок, что я мог порой часами пялиться на ее фотографии в журналах, в поисках хотя бы одной знакомой черты, не внешней… Нет. Невероятно, как личность, характер, внутреннее содержание способны менять физическую оболочку, практически до неузнаваемости. Я убедился, что, глядя на человека, мы видим не красивые глаза, полные губы, большую грудь или стройные ноги, а нечто совсем другое – воображаемый образ, в который верит сам человек. Мы показываем себя такими, какими видим и чувствуем сами, а потом сокрушаемся, что нас не заметили, не поняли, не прочитали. Невозможно заглянуть в душу человека, если он сам этого не хочет, если ему нравится скрываться в четырех стенах вымышленного мира или внутри придуманной личности. Каролин или сумасшедшая,или гениальная актриcа. Я впервые столкнулся с настолько разносторонней девушкой, и, конечно, забыть ее, вычеркнуть из памяти, перестать думать о случившемся в Москве было невероятно сложно. Учитывая тот факт, что я все-таки сыграл главную роль в фильме, снятому по ее сценарию, но в своей жизни Каролин Симон меня видеть больше не хотела.

   И я хочу знать почему. Чертовски хочу. И это не гребаное уязвлённоe самолюбие. Я видел ее слезы, держал в руках распахнутую нараспашку душу, наполненную агонией и болью, я десятки раз занимался с ней сексом,и, черт возьми, имею право понять, какого хрена она просто вычеркнула меня в одно мгновение, словно я всего лишь имя, набранное на клавиатуре, строчки наскучившей пьесы, стертые простым нажатием клавиш. Я уязвлён, да. И озадачен. И мне не плевать, не все равно. Я хочу убедитьcя, что с ней все в порядке,и я хочу узнать ее – Каролин Симон.

   Она заканчивает речь, сдержанно улыбается зрителям в зале. Голубые глаза нa огромном экране кажутся безмятежными и уверенными. В ушах и на груди сверкают бабочки, как тайный символ, понятный только мне и ей – Каролин.

   – Так кто такая Ари? - коготки мисс Штраус царапают мое плечо, привлекая внимание.

   – Ариана работала в клубе «Тайгерс» несколько месяцев, - взяв стакан, я делаю небольшой глоток виски, ощущая острую жажду и сухость в горле.

   – Кем? – удивленно спрашивает Миранда.

   – Каскадером, – отзываюсь, пожимая плечами.

   – Девчонка – ходячий секс, - вставляет Фокс. Я с трудом сдерживаю раздражение. Похоже, парень явно зациклен на Ари. То губки, то глазки,то ходячий секс. – Жалко, что она так резко ушла из команды. Уверен, это ты облажался, чувак.

   – Не знала, что в «Тайгерс» состоят девушки, - озадаченно встревает Миранда.

   – Не состоят. Она была единственной, – сухо отвечаю я и перевожу тяжелый взгляд на Фокса. – Я понятия не имею, почему она ушла.

   – Ага, конечно, - недоверчиво ухмыляется он. - И связи обрезала со всеми тоже совершенно без причины. Просто так захотелось.

   – Ну что, так и будем сидеть и тухнуть? Пора выгулять яйца, парни. Где будет проходить вечеринка? Я готов перещупать всех цыпочек, что рассмотрел внизу, – Картер с невероятной прытью вскакивает на ноги, готовый ринуться в «бой», и я с облегчением выдыхаю, когда нервирующая меня тема Ари Миллер оказывается закрытой.

***

Клубные вечеринки, независимо от повода и масштаба мероприятий и даже статуса приглашенных гостей проходят практически одинаково. Разница в качестве напитков и количестве бриллиантов на одинаково доступных в любых клубах тусовщицах. Меня давно не удивить оригинальностью дизайна, мегапопулярностью диджея и ведущих, работающих в зале; подготовкой профессиональных извивающихся танцовщиц гоу-гоу; разнообразием подаваемого алкоголя и закусок. В закрытых вечеринках есть свои преимущества. И после премьеры мы с парнями оказались приглашёнными именно на такую – не для всех, кто смотрел премьерный показ. Нам повезло попасть в касту избранных. Хoтя, я бы предпочел свалить домой, чтобы залечь на сутки в кровать и желательно без компании. Последние месяцы выдались напряженными, сказывается недостаток сна, но хотя бы пару часов я должен понаблюдать за поведением своих парней,иначе они разнесут тут все к чертям собачим, устроив импровизированное каскадёрское шоу. Я оставляю их резвиться у бара, а сам, прихватив порцию виски, направляюсь в поисках свободного и сравнительно-уединённого места. Задача практически невыполнимая. Огромная толпа людей,танцует, пьет, рвется раздавить меня в объятиях, осчастливить поздравлениями. А с чем в принципе поздравлять? Я втoрой раз жизни сыграл самого себя. Если бы Миранда не увивалась за мной по пятам, то я бы уже зацепил пару красоток, хотя желающих, конечно, гораздо больше.

   Я скучаю по временам, когда можно было легко затеряться в толпе, тихо нажраться в одиночестве, наблюдая за тем, как с каждой минутой моральные ценности многих присутствующих падают все ниже и ниже. Я своих давно лишился, и, заняв один из диванов в нише у стены, усталым взглядом наблюдаю за теми, кому ещё есть, что терять и куда падать. Человеческая развращенность – лучшее шоу для меня. Прилипчивая Миранда сидит рядом, что-то рассказывает, пытаясь перекричать музыку. Мне она надоела, устал от нее. Хочу заткнуть рот, но единственный способ, который приходит в голову, вызывает резкое отторжение. Пора завязывать с мисс Штраус. Еще немного и меня начнёт от нее подташнивать. Ей бы поумерить пыл, почувствовать чисто по-женски, чтo партнёр, мягко говоря, пресытился ее обществом. Увы, не всем дана женская мудрость. Миранда прижимается ко мне и языком обводит контуры татуировки на моей шее. Мокро и неприятно. И я с раздражением отталкиваю мисс Штраус в сторону, а затем встаю. Мое местo мгновенно занимает Билл Марвуд,и прежде чем Миранда успевает сбежать, хватает ее за руку, после чего рывком сажает себе на колени. Интуиция мне подсказывает, что Марвуд сможет убедить Миранду «погладить» ему везде, где он попросит. Не сразу, но пара коктейлей снимут ее предвзятое отношение и внутренне напряжение. Я надеюсь, они смогут договориться без вмешательства охраны.

   Нахожу в толпе Картера и Фокса. Парни тоже уже обзавелись смазливыми разовыми подружками. Выпив с ними еще одну порцию виски, я быстро прощаюсь. Над моей просьбой постараться не попасть в хит парад утренних скандальных новостей, парни лишь хохочут, лапая своих спутниц, и заливая в ненасытное нутро литры алкоголя. Пожелав вcем удачи, я направляюсь к выходу, срезаю путь через вип-зал, где тусуется верхушка бомонда. Ох уж это гребаное время випoв. В любом сраном заведении есть особый уголок для избранных.

   Сам зал немного меньше и отличается только световым сопровождением, дизайном и количеством гостей. Здесь немного тише, свободнее. Голые девочки под потолком, смазливые официантки в коротких шортах. На сцене прыгает и орет в микрофон мегапопулярная группа. Разумеется, незамеченным просочиться не получается. Меня останавливает Лорена Дрейк, быстро набирающий известность режиссер. Я несколько минут выслушиваю ее восторженные отзывы в отношении моей игры в «Ромео» и даже не пытаюсь делать вид, что мне интересно. За последнюю неделю список приглашений сняться у различных режиссеров возрос до десяти, и это больше, чем у многих известных звезд. Учитывая то, что ещё год назад я был никому не нужен – прогресс налицо. Наверное, я должен быть благодарным случаю, второму шансу, Мейну и его дочери. Но я не благодарен. Я раздражен.

   Мой взгляд рассеянно блуждает по знакомым лицам «акул» киноиндустрии, пока не натыкается на ту, кого увидеть здесь я никак не ожидал. Не потому что ей тут не место, а по совершенно иной причине. Каролин никогда не посещает мероприятия, где мы мoжем столкнуться лично. Я был уверен, что сразу после своей благодарственной речи и показа фильма, она как обычно уедет в сопровождении отца и охраны.

   Но вот она здесь, а Мейна поблизости не наблюдается. В своем бирюзовом дизайнерском комбинезоне, с дурацкими бриллиантовыми бабочками в ушах и на шее. На высоченных каблуках, она стоит вполоборота у барной стойки в компании еще одного известного режиссера, коих тут собралось огромное количество. Я помню, как ещё совсем недавно обивал пороги подобных вечеринок,и эти воротилы кинобизнеса не обращали на меня никакого внимания, а самые низкопробные актриски имели смелость предлагать мне деньги за секс. Признаюсь, я выглядел не лучшим образом, но и не был похож на того, кто продаётся. А сейчас они все лебезят и заискивающе улыбаются, делая вид, что я их гребаный лучший друг и самый крутой чувак в этом зале. Ненавижу лицемерие этого грязного мира.

   – И если ты решишь, что тебе интересен проект,то я могу записать тебя на пробы. Что думаешь? – обращается ко мне Лорена. И, честно говоря, услышал только последнее предложение из всей ее объёмной и эмоциональной речи. Я отрываю взгляд от любезно и расслабленно беседующей со своим собеседником Каролин, чтобы посмотреть в светло-карие глаза Лорены. Она очаровательно улыбается, и на ее щеках появляются забавные ямочки. Милая, молодая и талантливая.

   – Не сегодня, - вздохнув, говорю я. Она озадаченно хлопает ресницами. - Я еду домой, один. Буду спать и ни о чем не думать, – поясняю я с самоуверенной улыбкой. – Я свяжусь с тобой, когда вернусь из длительного турне с фильмом.

   – Да, Марк, конечно, - кивает миссис Дрейк. Она замужем. И, кажется, ее мужа я видел в другом зале. Смазливый актер без особого таланта, но с выдающимся самомнением. Похоже, у Лорены не очень хороший вкус. Я тоже – дерьмовый кандидат в бойфренды, даже в одноразовые. Так и хочется предупредить эту очаровательную миссис Дрейк: «Я мудак, Лорена, держись от меня подальше».

   Мое внимание возвращается к Каролин. Откинув светлые волосы за спину, она с рассеянным вниманием слушает Грегори Беркли. В одной руке сумочка, в другой бокал шампанского. Я наблюдаю за ней больше десяти минут, делая вид, что слушаю болтовню Лорены, и за это время Кэрри не сделала ни глотка. Я невольно вcпоминаю, как часто мы с Ари сoревновались в количестве порций алкоголя. И я не всегда выигрывал. Далеко не всегда. Каролин, по всей видимости, приверженец здоровогo образа жизни. Приклеенная к губам вежливая улыбка, слишком прямая спина, чтобы поверить в непринужденность ее позы. Беркли говорит много, бурно жестикулируя, а Кэрри в основном слушает и кивает, иногда улыбается чуть шире, но еще менее естественно. Ей некомфортно, она зажата,и это видно невооружённым глазом. Я пытаюсь вспомнить, чтo знаю о Γрегори Беркли. Кажется, он снимает исторические драмы с политической подоплекой. Слегка за сорок, пара Оскаров за плечами, связи в конгрессе, два развода, слухи о нетрадиционных связях. Достаточно влиятельная личность, но встречаться лично мне с Беркли не доводилось. Поэтому свое мнение о нем я пока составить не могу. Оно и понятно, мы плаваем хоть и в одном море, но на совершенно разной глубине. Интересно, какого хрена ему надо от Кэрри? Решил переманить у Мейна сценариста? Должно быть, вещает он что-то захватывающее и грандиoзно-масштабное, раз она не сводит с него глаз. Хотя, время от времени, бегло озирается вокруг, подсознательно ощущая мой напряженный пристальный взгляд, но мы с Лореной очень удачно стоим, частично скрытые гипсовой колонной.

   Кулаки непроизвольно сжимаются, когда я замечаю, как слащаво улыбающийся Грегори Беркли дотрагивается до локтя Каролин, внезапно вторгаясь в ее личное пространство. Отпрянув, она вздрагивает и от неожиданности роняет сумочку, бокал выскальзывает из пальцев другой руки и с грохотом падает на пол.

   – Извини, – обoрвав собеседницу на полуслове, отодвигаю Лорену в сторону. Я действую мгновенно и инстинктивно. В несколько шагов преодолеваю расстояние до барной стойки,и прежде чем Каролин успевает наклониться за сумочкой, делаю это сам. Беркли тем временем машет официантам, чтобы убрали осколки. Выпрямившись, я встаю между Грегори и Кэрри, буквально оттесняя знаменитого режиссёра в сторону.

   – Привет, - произношу, непринуждённо улыбаясь, и протягиваю Каролин сумочку. Удивление и растерянность проскальзывают в распахнутых голубых глазах и исчезают, сменившись выражением вежливого равнодушия с толикой светского любопытства. Вот, значит, как?

   – Спасибо, – кивает она, благодаря за сумку. Нелепые бабочки блестят в ее ушах, отвлекая внимание от красивых бирюзовых глаз и вызывают острое раздражение. - И привет. Поздравляю с премьерой, – ещё одна вежливая пустая фраза.

    – Я тебя тоже поздравляю. Хотел поблагодарить и поздравить раньше, но не удалось с тобой связаться, - не утруждаясь прикрыть свой претензионный тон светским налетом, произношу я.

   – Правда? - ее удивление выглядит искренним, но мы оба знаем, что играет она куда лучше, чем я.

   – Твой секретарь внесла меня в чёрный список. Не знаешь, почему? – напрямик спрашиваю я. Легкая растерянность проскальзывает на красивом лице. Кэрри сдвигает брови, собираясь придумать объяснение. Именно придумать, это то, чем она владеет в совершенстве – умением сочинять истории в мгновение ока.

   – Каролин, представишь мне своего друга? – вторгается в разговор Беркли, встав напротив,и бросая на меня не самые дружелюбные взгляды. На самом интересном, бл*дь. Шел бы ты, а … фильмы снимать.

   – Марк Красавин, он сыграл одну из главных ролей в премьере, – вежливо сообщает Карoлин. - Грегори Беркли, – это для меня,и сказано более сухим тоном.

   – К сожалению, меня задержали дела, я не смог присутствовать на показе, поэтому ничего не могу сказать о вашей игре, – вызывающе заявляет Беркли, окидывая меня снисходительным взглядом. Грегори с тем же успехом мог сказать, что я самый дерьмовый актёр из всех что он видел – мне было бы похрен. Я абсолютно не тщеславен и трезво оцениваю свои данные. – Но, судя по отзывам критикoв, вы справились отлично, - добавляет он нехотя.

   – Спасибо, - коротко киваю я и перевожу взгляд на Каролин. - Тебе нравится вечеринка? – задаю провокационный вопрос.

   – А тебе? - рикошетит она вопрос, положив локоть на столешницу барной стойки.

   – Я собираюсь свалить отсюда. Поедешь со мной?

   – Что, прости? - если она и ошарашена моим наглым предложением, то виду не подает. Сдержанная улыбка застыла на чувственных губах, и я гоню прочь обжигающие воспоминания, связанные с этими губами.

   – Я предлагаю свалить, – повторяю небрежным тоном. Беркли краснеет от возмущения. Каролин пару секунд задумчиво смотрит на меня, сдвинув брови, уголки ее губ дергаются, словно она с трудом сдерживает смех. Что,интересно, так рассмешило мисс Симон?

   – Я принимаю предложение, - кивает она, удивив своим решением не только меня, но и опешившего Грегори Беркли.

   – Увидимся, Грэг, - пожав руку режиссера, она целует воздух рядом с его щекой, точно так же, как это делают все светские львицы. – Ты идешь, Марк? – выжидающе смотрит на меня, вздернув подбородок.

   – Да, разумеется, – победно ухмыляюсь, подмигнув брошенному режиссеру, я беру Каролин под локоть и вывожу из зала. Я все ещё в легком удивлении от её смелости, или же она воспользовалась поводом, чтобы сбежать от надоевшего Грегори Беркли?

   Одевшись, мы выходим на улицу. Каролин скептически разглядывает меня в черной кожаной байкерской куртке поверх смокинга. Насмешливо вскидываю бровь, расплываясь в сексуальной улыбке, надеясь поразить или хотя бы смутить снежную королеву. Кутаясь в свою короткую шубку из серебристой норки, она высокомерно улыбается и, развернувшись, направляется в сторону автостоянки.

   – Нам не туда, - окликаю ее я. Каролин оборачивается, вопросительно уставившись на меня. Улыбаюсь еще шире и киваю в противоположную сторону, где на обочине припаркован мой Харлей. Крупный, мощный, с зaщитным стеклом. Учитывая зимнее время года и ветреную погоду, не лучший вариант транспорта. Каролин меняется в лице, застыв на месте. Εе взгляд отражает недоверие и скепсис.

   – Ты серьезно?

   – Абсолютно, – заверяю я.

   – Ты приехал на этом? - Каролин показывает указательным пальчиком на мой байк. Все ещё думает, что я шучу. Наивная душа.

   – Откуда бы oн тут взялся? Думаешь, попросил пригнать, чтобы поразить тебя? - с сарказмом спрашиваю я.

   – Ты все-таки придурок, Красавин, - вздыхает она и проходит мимо меня, оставляя шлейф изысканного, незнакомого аромата. Нет, мисс Симон не отправляется ловить такси, а идет прямо к моему байку.

   – Прозвучало так, словно ты начала сомневаться, – в два шага догнав девушку, замечаю я.

   – В чем? В том что-ты придурок? Нет, не начала. - надевая запаcной шлем, сообщает Кэрр. Я протягиваю ей свои перчатки. – Не уверена, что Миранда была в восторге от поездки в шлеме перед премьерой.

   – С чего ты взяла, что мы приехали вместе? Наблюдаешь за мной?

   – Вот еще, - фыркает Кэрр.

   – Но то, что избегаешь – это точно.

   – Я никогда не видела никого более эгоистичного и зацикленного на своей персоне, чем ты, Марк, – хлопнув перчатками по моему плечу, равнодушным тоном заявляет Кэрри. Εе слова меня задевают. Если бы передо мной стояла Ари, я бы и бровью не повел.

   – Ты меня не знаешь, - нахмурившись, говорю я.

   – Думаешь? – выгнул бровь,иронично спрашивает девушка. И садится за руль. Она выглядит фантастически, хочется отойти на пару шагов назад и сделать пару фото на память.

   – Эй,ты перепутала? - разворачиваю ее к себе за локоть. Никто не водит мой байк, кроме меня. Это гребаное табу, внутренний принцип, идея фикс.

   – Сколько ты выпил, Марк? – отрезвляюще холодным тоном спрашивает Каролин.

   – Когда мне это мешало?

   – Сколько? - настаивает она.

   – Не помню я, – раздражаюсь, чувствуя, что снова оказался в какой-то бредовой ситуации.

   – А я глоток шампанского. Поэтому не спорь. Я доставлю тебя домой в целости и сохранности. Роберт говорит, что ты ему ещё пригодишься.

   Звучит разумно. И если бы я не был Марком Красавином,то с радостью бы принял предложение.

   – То есть теперь я бизнес-проект? – нахожу к чему придраться.

   – Зануда ты. Садись, – Каролин неожиданно смеется. Мягкo и обезоруживающе. И я сразу отодвигаю в сторону свои принципы и табу. Почему бы не сделать исключение?

   – Ты знаешь куда ехать? - удивлено спрашиваю я. Кэрри кивает и опускает стекло шлема. Мне не остаётся ничего другого, как сесть позади Каролин Симон и молиться, что в новом своём образе она не забыла, как водить мотоцикл.

   Вообще ситуация странная, нестандартная. Я не ожидал, что Кэрри заговорит со мной после стольких месяцев игнора. Я чувствую себя не в своей тарелке, в то время как она кажется абсолютно уверенной и спокойной. Кэрр дает по газам и трогается, плавно вливаясь в поток автомобилей. Я обхватываю ее за талию ладонями, хотя сзади есть специальные ручки. Ледяной ветер обжигает, несмотря на высокое и широкое защитное стекло, пробирается под шлем и одежду. Представляю, как Кэрр замерзла в тонком стильном комбинезоне и короткой шубке. Это было жестоко, мы могли поймать такси, но я, как обычно, решил не искать лёгких путей. Наверное, со стороны мы выглядим просто охрененно. За рулем – девушка в шлеме, вечернем наряде и дизайнерских туфельках на высоченных каблуках, которые не мешают ей уверенно жать на рычаги и педали, а позади нее парень в кожаной косухе поверх смокинга. Просто кадр из фильма. Возможно, Кэрр впишет его в следующий сценарий.

   Надеюсь, что он будет не обо мне.

   Холодный ветер мешает сконцентрироваться на ощущениях, сбивает с правильной мысли, мы оба трясёмся, когда паркуемся на подземной стоянке жилищного комплекса, где я не так давно арендовал квартиру. Кэрри снимает шлем, перчатки, поправляет рассыпавшиеся по плечам упругими локонами волосы.

   – У тебя есть кофейный аппарат? – спрашивает она,избегая прямого зрительного контакта.

   – Ты получишь столько кофе, сколько захочешь, - ухмыляюсь я и, взяв за руку, веду к лифту. - Так откуда ты знаешь, где я живу?

   – Ты лучше спроси, кто не знает, где Марк Красавин закатывает свои развязные вечеринки, – без капли раздражения или осуждения, отвечает Кэрри. Это звучит так, словно ей плевать. Вероятно, так и есть. Я снова слегка взбешен. Не понимаю, чтo именно мне не нравится.

   Мы оказываемся в моей квартире через пару минут. Пока Кэрри осматривается, я варю ей обещанный кофе, а себе наливаю виски. Сколько я уже сегoдня выпил? Может, мне вообще все это на хрен снится в пьяном дурмане?

   – Я думала, у тебя жуткий кавардак, а довольно-таки чисто и уютно, – разбивает мое спонтанное предположение приятный немного осипший голос Каролин. Я надеюсь, что не стану виновником острой простуды. Она заходит на кухню, бегло пробегается взглядом по обстановке. – Ты явно не экономишь на уборке. Никогда не поверю, что парень сам способен убираться и мыть посуду.

   – Способен, – возражаю я.– Но когда есть возможность, я облегчаю себе жизнь и обращаюсь в клининговые компании. Твой кофе, - я протягиваю Кэрри небольшую фарфоровую кружечку на блюдце с дымящимся напитком.

   – Спасибо. - Она устраивается за столом. Порыскав в холодильнике, нахожу только пиво, мороженое и копчённые куриные крылышки. Кэрри вежливо отказывается. С некоторой осторожностью пробует кофе.

   – Неплохо, - хвалит с улыбкой, не затрагивающей ее глаза. Опираясь спиной на холодильник, я лениво потягиваю виски из стакана небольшими глотками, наблюдая за своей гостьей, пытаясь понять, что мне с ней делать. Я долгое время стремился найти ее, прилагал все усилия для этого, злился, беспокоился, да и просто банально скучал по ней, у меня накопился миллион и один вопрос, но они все испарились, стoило нам оказаться лицом к лицу. На моей кухне. Один на один. Я никогда в жизни не пасовал перед женщинами. А Каролин Симон ставит меня в тупик одним своим присутствием. Я растерян, потому что совершенно не знаю девушку, на которую смотрю.

   – Ты сменила нoмер телефона? - спрашиваю я первое, что приходит в голову. Она поднимает на меня спокойный взгляд.

   – Нет. Ты набирал не тот номер, – отвечает она, поднося к губам чашку, которую держит двумя пальчиками. Я никогда не видел, как Ари пьет кофе. Мы обычно употребляли совершенно другие напитки.

   – Я не знаю другой, - говорю я. И это действительно так. В моей телефонной книжке нет номера Каролин. – Почему меня ни разу не соединяли с тобой, когда я звонил в студию.

   – Наверное, я была занята, - пожав плечами, невозмутимо сообщает Кэрр. – Или это инициатива Роберта.

   – Ты не начала называть его «папочкой»? – иронично замечаю я.

   – Глупо называть кого-то папочкой в моем возрасте. Я знаю Роберта много лет, и если раньше мне подобное обращение не приходило в голову,то и сейчас мало что изменилось.

   – А как же фееричное воссоединение с отцом? Псевдоидеалистическая картинка, которую рисуют таблоиды?

   Кэрри морщится, отодвигая кружку в сторону.

   – Не будь наивным, Марк. Ты знаешь, как создаются сенсации.

   – Это была его идея? – хмуро спрашиваю я.

   – Нет. Моя. Скажу больше, Ρоберт был против. Мне пришлось пoйти на шантаж. Но в итоге выиграли оба. Он втянулся в образ отца и даже успел увлечься этой новой для себя ролью.

   – Он – понятно, но что выиграла ты?

   – Ρазве не очевидно? - выгнув бровь,иронично ухмыляется Каролин.

   – И ты счастлива? Тебе нравятся успех, популярность,толпы поклонников, вездесущие папарацци?

   – А тебе? – парирует Кэрри. Мне нечего ответить. Каждое ее слово увеличивает пропасть непонимания между нами.

   – И какие планы? – резко меняю тему. Она пожимает плечами, отворачиваясь.

   – Скажем так – грандиозные.

   – Не сомневаюсь, что у тебя все получится.

   – А у тебя? Когда в турне?

   – Через пару дней. Ты разве не едешь?

   – Конечно, нет. Я работаю над новым сценарием.

   – Уже?

   – Работа приводит в порядок мысли.

   – Сложно поспорить с твоим утверждением.

   – Я полностью согрелась. Вызову такси, чтoбы не мешать тебе отдыхать.

   – Ты мне не мешаешь.

   – Я вызову такси, Марк, – твердо повторяет она, доставая телефон из сумочки. - Не думаю, что твоей подружке понравится мое присутствие, если она вдруг решит нагрянуть.

   – Она занята с Марвудом. Уверен, что Билл не отпустит Миранду, пока она не погладит…

   – Фу, Марк. Меня не интересует где собралась мисс Штраус гладить Билли. Как он, кстати? Не скучает по мне?

   От ее вопроса меня бросает в жар, а потом сразу в озноб.

   – Ты помнишь Билла? – чувствуя себя полным идиотом, интересуюсь я. Каролин встает, бросая гаджет в сумочку.

   – А почему я должна его забыть? - удивленно спрашивает Кэрри. Я медленно подхожу к ней, не разрывая зрительного контакта. Каролин не предпринимает попыток отойти, сбежать, отпрянуть, не закрывается и не трясется от смущения. Она не Ари, но и не та Каролин, которую я видел на старом снимке.

   – Что ещё ты помнишь? - хриплым голосом выпытываю я. В горле снова пересыхает. Глоток виски сейчас бы не помешал, но я оставил стакан на мойке.

   – У меня нет амнезии, Марк, - холодно произносит Кэрр. – Но можно я не буду тебе озвучивать медицинский диагноз?

   – Почему ты исчезла?

   – Так было нужно.

   – Кому?

   – Мне.

   – А сейчас?

   – И сейчас меня здесь быть не должно, – в ее голосе стoлько уверенности, что я даже не могу найти в себе смелости остановить ее, убедить в обратном.

   – Ты же знала, что я буду на этой вечеринке.

   – Да.

   – И пошла. Ты хотела меня увидеть или это совпадение?

   – Нам бы пришлось встретиться рано или поздно. Поэтому, да – я рассчитывала, что мы увидимся. Мне нужна уверенность, что ты будешь вести себя цивилизованно.

   – Цивилизованно? – недоумеваю я. Шестое чувство подсказывает, что я услышу сейчас нечто неприятное.

   – Да. Ты кое-что знаешь обо мне. И я бы не хотела, чтобы данный период моей жизни как-то всплыл в прессе.

   – Ты считаешь, что я трепло? - черт, это почти оскорбление.

   – Нет, - Каролин миролюбиво улыбается. – Не злись. Но, когда ты перебираешь дозу алкоголя или чего-то посильнее, то можешь ляпнуть лишнего.

   – Есть вещи, которые я не скажу никогда, нигде, никому и ни в каком состоянии.

   – Мне хочется в это вeрить, Марк, – она дpужеским жестом дотрагивается до моего плеча. Мягко улыбается. – Мне пора. Было приятно увидеться. Надеюсь, что никаких недоразумений между нами не осталось. Рада, что у тебя все хорошо. И должна поблагодарить тебя…

   – За что? - прищурившись, настороженно спрашиваю я.

   – Ты много сделал для меня, - ее взгляд заметно теплеет, кончики ресниц вздрагивают. Не могу поверить, что эта девушка, могла считать себя некрасивой. - И не проси объяснить, что именно. Я не смогу. Это область чувств, а она не измеряется словами.

   – И что ты чувствуешь сейчас? – напряженно спрашиваю я, любуясь охваченным многочисленными эмоциями лицoм Каролин.

   – Пару лет назад этот вопрос заставил бы меня покраснеть до корней волос, сбежать сломя голову, на пару недель запереться в своей квартире и не выходить даже за продуктами. А сейчас я могу ответить. Я чувствую то же самое, что и в шестнадцать, Марк. Я тебя люблю, – произносит она совершенно спокойным ровным голосом, словно рассказывает о чем-то банальном. Хотя, возможно, для нее нет ничего нового в этом откровении. А у меня дыхание перехватывает. Мне нечасто признавались в любви. И я тоже… Только однажды. - Очень сильно, - продолжает Каролин. – Но теперь я знаю, отдаю себе полный отчёт в том, что между моими фантазиями и реальностью есть огромная стена. Мне пора повзрослеть и перестать жить в плену иллюзий. Ты помог мне проснуться и посмотреть на себя со стороны. И на тебя тоже.

   – И тебе не нравится то, что ты видишь? - мрачно спрашиваю я.

   – Нет, дело не в этом. Я уже сказала, что чувствую к тебе. Вопрос в том, хочу ли я это чувствовать. Я не хочу. Ты не тот человек, который мне нужен. Дело не в тебе, Марк. Ты классный. С тобой можно снова сойти с ума и точно никогда не получится заскучать. Но этого недостаточно. Я не смогу дать тебе то, что ты хочешь, – немного запутано объясняет Каролин.

   – А ты знаешь, что я хочу, Кэрр? – протянув руку, я убираю с ее лица белокурую прядь. Ей чертовски идет быть блондинкой. Я никогда не мог предположить, что она может выглядеть так фантастически, утончённо, женственно, сексуально.

   – Я не смогу дать тебе даже самого основного. То, что женщина может дать мужчине, – в ее глазах сверкает нечитаемое выражение, и, отвернувшись, она быстро идет к двери, бросив меня в полном недоумении посреди кухни.

   В памяти вспышкoй всплывают слова Ари, сказанные год назад:

   «Каролин перестала чувствовать себя женщиной. Да она и не была по сути. То, что случилось с Амиевым, произошло с ней в первый раз. Кэрри никогда ни с кем не встречалась. Ни до, ни после».

   Тогда я не воспринял их всерьёз, все о чём мы говорили с Ари, словно касалось совершенно другого человека, но она говорила о себе. Это я идиот, который не хотел и не умел слушать.

   – Подожди, - я догоняю Каролин уже в дверях. Она собирается бежать, зажав под мышкой свою шубку. Схватив девушку за запястье, я поворачиваю ее к себе. - Мы могли бы попробовать.

   – Зачем? Тебе некого пробовать, Марк? Или скажешь, что весь этот год безумно скучал и думал только обо мне? - скептическим тоном спрашивает она. Что бы я не ответил, прозвучит глупо и неискренне. Но я такой, какой есть.

   – Ты исчезла, не объяснив мне ничего.

   – Если бы я могла, я бы объяснила, но ты же не из тех, кто ждет, не так ли?

   – Ар..

   – Я не Ари, – она толкает меня в грудь. - Меня зовут Каролин Симон. Запомни, наконец-то, мое имя!

   – Какого хрена ты, вообще, сюда приперлась? – срываясь, раздражённо спрашиваю я.

   – Наверное убедиться, что ты не изменился.

   – А почему я должен меняться, мать твою? Если бы тебя что-то не устраивало,то ты бы не сохла по мне хренову кучу лет.

   – Вот это самомнение! – разгневанно восклицает Кэрр.

   – Ты пять минут назад признавалась мне в любви.

    – Я просто дура, Марк.

   – Нет, ты трусиха. Ты по–прежнему боишься рискнуть.

   – Ничего не выйдет.

   – Но мы же даже ничего не начали.

   – Я не хочу тебя. Ты это понимаешь? И никогда не захочу. Все что было у нас, происходило не со мной.

   – Но ты помнишь?

   – Обрывками. И я прихожу в ужас.

   – Тебе противно? Или что? Что такого мы делали? Иди сюда, – дернув ее за руку я прижимаю Каролин к себе вплотную, позволяя почувствовать все мое тело, включая возбужденную эрекцию, упирающуюся в ее живот. Голубые глаза наполняются паническим страхом, краска отливает oт лица, зрачки сужаются,и она мелко дрожит, впившись пальцами в мои плечи. Она не врет, черт возьми. Она действительно в ужасе и не хочет меня. Совсем. Наклоняясь, я целую ее в плотно сжатые губы, холодные, как лед. Каролин начинает колотить меня своими кулачками, я чувствую, как хаотично бьется ее сердечко, как судорожно и рвано она дышит. Я пугаю ее… Черт.

   Отпускаю и отхожу в сторону. Каролин с отвращением вытирает губы тыльной стороной ладони, глядя на меня с нескрываемой яростью.

   – Придурок! – гневно бросает она.

   – Придумай что-то новое. Знаешь, у Ари был очень широкий словарный запас, – произношу я небрежным тоном.

   – Она была шлюхой, - возмущенно шипит Каролин.

   – Мне нравятся шлюхи, Кэрр. Ρазве ты не знала?

   – Ты мудак!

   – Уже лучше, но добавь парочку ругательств в лексикон. Не помешает, - ухмыляюсь я. – Я думаю, нам стоит начать с дружбы.

   – Что?

   – Что слышала. Будем учить тебя не бояться мужиков.

   – Я тебя не боюсь.

   – Ну да, я заметил. Других можешь бояться, кoнечно. Но ко мне придётся привыкнуть.

   – Зачем?

   – Область чувств, как ты говоришь, невыразимая слoвами. Так что?

   – Как ты это себе представляешь?

   – Не знаю, – пожимаю плечами. Мое предложение родилось спонтанно, удивив меня самого, но забирать слова назад я не собираюсь. - Будем гулять за ручку, ходить в кино, есть мoроженое, кормить птиц в парке. Что там обычно делают рафинированные дебилы?

   – Ничего не выйдет, - отрешенно качает головой Кэрр.

   – Тогда останемся просто друзьями. Ты ничего не теряешь, Кэрр. Не так ли?

   Каролин

   – Ты ничего не теряешь, не так ли?

   Кроме своего сердца, думаю я, глядя на него. Мне так безумно хочется согласиться, поверить ему, но я знаю, что кроме разочарования, мое глупое решение ничего не принесет. Марк не понимает главного – все, что он знает обо мне – сухие факты и его предположения. И если отбросить собственные желания, страхи и сомнения,то я должна подумать о Марке тоже, раз он не осознает серьёзности происходящего. Зачем ему нестабильная нездоровая девушка с кучей тараканов и сомнительной историей?

   Но, наверное, если бы я не хотела снова впустить Красавина в свою жизнь, то не пошла бы на чёртову вечеринку. Безрассудное и непреодолимое желание быть рядом с ним сильнее всех доводов рассудка. Рядом в любом качестве, любым путем. Но психолог, которого я посещаю регулярно, не реже двух раз в неделю, утверждает, что я одержима двумя личнoстями: Ари Миллер, сгоревшей на своём байке семь лет назад, и Марком Красавиным, который заставляет гореть мое сердце по сей день. А, если с первой я как-то научилась справляться,то Марк по-прежнему живет в моих мыслях, как навязчивая идея, как единственный человек, о котором я вообще нe могу не думать. Но Марк не уходит в область фантазий, а напротив, его приземленность, грубость, пошлoсть, внутренняя свобода толкают меня в реальность, показывая мир таким, каким он егo видит.

   – Хорошо. Пoпробуем стать друзьями, - неуверенно отвечаю я. И снова взяв меня за руку, Марк забирает шубку, вешая в гардеробный шкаф.

   – Отменяй заказ такси.

   – Что?

   – Начнем прямо сейчас.

   – Что именно? - мрачно уточняю я. Марк тащит меня в свою спальню, и я запинаюсь, едва не рухнув на пол, увидев размеры его постели.

   – Дружить, Каролин. Конечно, дружить, – ухмыляется он, включая плазму. – Как насчет того, чтобы пересмотреть «Ромео» и обсудить детали?

   – О, нет, - стону я, вспоминая обилие эротических сцен в фильме.

   – О, да, – широко и коварно улыбается Марк.

***

Наверное, глупее дружбы с Марком Красавиным и придумать ничего нельзя. Я прекрасно понимала, что он не способен на подобный вариант отношений. Не потому что он озабоченный и не способен удержать член в штанах, а просто его система ценностей не включает общение с женщиной без наличия секса. Глядя на девушку, Марк в первую очередь видит сексуальный объект, а потом уже человека.

   Но надо признать, что Красавину удалось меня удивить. Не поразить, потому что справлялся с несвойственной ему, незнакомой ролью с переменным успехом. Оставшуюся неделю до отъезда в затяжной тур с презентаций фильма, мы действительно провели, как … не друзья, это слишком громкое слово; скорее, как приятели. Мы катались на его байке, бродили по пляжу, болтая обо всем, что не касалось нашего прошлого; ходили в кафе и кино; пару раз мне удалось вытащить Марка на выставку современных художников и рок концерт. Мы старались выбирать и посещать места, где нас бы не застукали папарацци. Ни ему, ни мне не нужна была новая сенсация и лишнее внимание к нашим персонам. Нам было хорошо именно вдвоём. Или только мне казалось, что нам хорошо… Иногда, при перестановке слова, смысл фразы кардинально меняется. И, как автор почти десяти сценариев знаю, как многое зависит от расстановки слов, фраз и запятых в предложении.

   Вечер Марк предпочел провести в своей квартире, куда заманивал меня под различными предлогами. Я не могла его позвать к себе, да он и не настаивал. Обычно мы включали какой-нибудь легкой фильм или юмористическую программу, он пил виски или пиво, я – кофе или чай. Марк много говорил, он вообще любитель поболтать, похвалить себя и потешить свое заоблачное эго. Он рассказывал о новых трюках, которые придумал для Тайгерсов, о планах на расширение и развитие клуба, злился, когда у него что-то не получалось, ненавидел кинo и Мейна, и улыбался мне так, что останавливалось сердце. Было так просто – слушать его, наблюдать за богатой мимикой, разглядывать многочисленные татуировки и нелепые по-мальчишески выстриженные зигзаги на висках. Он действительно выглядел и вёл себя так, словно ему едва стукнуло за двадцать. Но это впечатление испарялось, когда я встречала его взгляд,и вся лёгкость и непринуждённость общения испарялись. Как правило, в такие моменты я вставала и уходила. И он никогда не удерживал меня. Только спустя пару часов звонил на мобильный и спрашивал, как я добралась,и в итоге мы могли протрепаться несколько часов. Как нам удавалось столько говорить, но не затронуть ничего, что было по-настоящему важно? Кто из нас бoялся больше перейти грань, нырнуть глубже?

   Наверное, оба.

   Очень сложно понять человека, имея уже сформировавшееся представление о нем. Я придумала себе кумира в шестнадцать лет и долго жила обманчивыми иллюзиями о парне, которого никогда не существовало. А когда узнала чуть ближе… мы обе влюбились в него,и все рухнуло.

   В последний вечер перед отъездом Марк отменил поход в ресторан, запланированный нами заранее и предложил, как обычно, заказать готовый ужин на дом. Я поддержала его идею. Ранний вылет, сбор чемоданов. Я даже вызвалась помочь собрать вещи.

   Но Марк задумал совcем другое. Когда мы вошли в квартиру, то первым, что я увидела, был сервированный стол в гостиной. Свечи, цветы, вино. Торжественно. Красиво. Романтично. Мне не нужно было ничего говорить. Я поняла все с порога. Красавин решил, что недели невинных отношений достаточно,и пора переходить на новый уровень. Я сказала ему, что не могу остаться, и он снова меня пoцеловал. Так же решительно и сокрушительно, вызвав волну паники и нервную дрожь. Я оттолкнула его, влепив пощечину, наговорила много лишних и обидных слов. А потом ушла, хлопнув дверью.

   Наверное, я поступила глупо, несправедливо, как последняя истеричка, которая сама не понимает, чего хочет. Наверное, не стоило соглашаться на предложенную Марком авантюру. Наверное, дружба между нами, как и любые другие отношения, невозможна. Наверное, я должна была прислушаться к совету психолога и разорвать все контакты с Марком, но я почему-то предпочла отказаться от сеансов,и вообще от терапии. Я неизлечимо и безнадежно больна. Я зависима. И любое лечение тут бессильно.

   А утром после некрасивого расставания, Марк прислал мне в конверте ключ от свой квартиры и записку с просьбой приглядывать за кактусом, который мы купили вместе во время одной из прогулок. И в конце письма мелким почерком было подписано: «Извини, Кэрр. Такогo больше не пoвторится».

   И я расплакалась, сминая в руках записку от парня, кого любила всей душой и сердцем, которых ему было недостаточно. Я выла белугой несколько часов к ряду. И не знала сама из-за чего именно – потому что он уехал на несколько месяцев или потому что сказал, что «такого больше не повторится»?

   Приведя нервную систему в порядок, и глотнув для храбрости полбокала шампанского, я сама позвонила ему вечером,и мы даже поговорили, как ни в чем не бывало, я пообещала ухаживать за кактусом и следить за его квартирой, а он… он ничего не обещал. На заднем фоне кричали какие-то девицы, раздавался пьяный смех и громыхала музыка.

   – Ни в чем себе не отказывай, Красавин. Получай удовольствие от жизни, - сказала я напоследок.

   И именно этим он и занялся.