ЭПИЛОГ

Лос-Анджелес. Полгода спустя.

   Марк

   – Нет. Ты видела, Кэрр? Хуже Метьюса мог сыграть только я, - затаскивая Каролин в спальню, крепко обнимаю ее, прижимая к себе, и с улыбкой разглядывая разрумянившееся oт двух выпитых бокалов шампанского лицо.

   – Тебе предлагали,ты сам отказался, – качает головой Кэрр, мягко упираясь ладонями в мою грудь, но не для того чтобы оттолкнуть. Дёрнув молнию, она расстегивает мою куртку, снимает ее и кидает на кровать. Обнимает за плечи, прикрывая длинные ресницы, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в губы, но мне снова мешает ее ладошка.

   – Что? - хмурюсь я.

   – Мне нужно в ванную комнату, - поясняет она, отстранившись. - Налей нам пока… кофе или сок.

   Я начинаю хохотать, задрав голову и снова ловлю уворачивающуюся девушку за талию. Шепчу на ушко, прикусывая мочку зубами:

   – Кофе и сок для слабаков и ранних пташек, детка. А мы с тобой сегодня будем очень плохими.

   – Ты всегда очень плохой, Красавин, - шутливо толкает меня Кэрр и грозит пальцем, ее залитые румянцем щеки вызывают бешеное желание содрать с девушки одежду и посмотреть, как постeпенно розовеет ее содрогающееся тело, когда она забывается в оргазме.

   – Врушка, я стал намного лучше, – прищурившись, уверенно заявляю я. Каролин снимает свое элегантное пальто и протягивает мне.

   – Убери пока, - просит она. – Будь хорошим мальчиком, пока я приму душ.

   – Нет уж. Я уже начинаю портиться на глазах.

   – Тогда я убегаю, – рассмеявшись, Каролин разворачивается, чтобы броситься в сторону ванной комнаты и закрывается изнутри, а я остаюсь стоять с ее пальто в руках.

   Кэрр до сих пор не отучилась устанавливать и блюсти границы личного пространства. Несмотря на то, что мы почти три месяца прожили вместе, она умудрялась четко очерчивать территорию, за которую у меня не было допуска. Звучит нелепо, но, когда мы заговаривали о свадьбе, она несколько раз заикалась о раздельных спальнях. Разумеется, я был против. И мы каждый раз переводили тему в другое, бесконфликтное русло. Не так давно, Каролин избежала одного брачного предложения, как вдруг я со своими неожиданно проснувшимися собственническими инстинктами. Вообще, ситуация с Беркли закончилась не очень красивым образом. Кэрр не сказала ему сразу, что передумала насчёт брака,и нас банально застукали… несколько раз. Нет, не во время секса, ничего такого. Кэрр в этом плане очень старомодна. Никаких безумных вспышек похоти в публичных местах. Исключительно спальня, и она заменяла мою склонность к сексу на адреналине абсолютно развязным, беcстыдным и изнуряющим, но в стенах квартиры.

   Неторопливо раздеваясь и убирая одежду в наш общий гардеробный шкаф, я предвкушаю обжигающую страстную ночь, наполненную самыми немыслимыми эротическими фантазиями. Ей удается совершенно невозможное для многих женщин – каждый раз делать особенным, не похожим на другие, удивлять, сводить с ума, доводить до исступления и криков.

    О да, Каролин Симон абсолютно сумасшедшая.

    Я бы с удовольствием присоединился к ней в душе, но, увы, я слышал, как щелкнул замок. Хотя мне бы тоже не помешало освежиться. Мы целый день провели на съёмочной площадке, где создавались кадры нового шедевра Мейна по сценарию его дочери. Тайгерсы были задействованы в каскадерской части, а я наблюдал и контролировал их слаженную работу и заодно присматривал за Каролин. Мне не нравится, когда она находится одна на площадке в окружении молодых и алчных лицемерных охотников за ее славой, связями с Мейном и другими бонусами, которые олицетворяет собой красивая талантливая и успешная Каролин Симон. Безусловно, в нее можно влюбиться и без всей этой мишуры, которая мне, к cлову, совсем ни к чему. Поэтому я и стерегу свою личную территорию от посягательств соперников. О да, я многому у нее научился. Границы очень важны. Переступаешь их, поддавшись эмоциям, и теряешь многое. А я не хочу и не собираюсь терять Каролин. Мне хорошо, мне безумно, драйвово и просто охрененно тепло рядом с ней. Она моя весна, мое солнце, моя маленькая бабочка Аполлон. Я с ума схожу, в нетерпении снимая с нее эти чертовы заколки, сережки и ожерелья, в которых всегда присутствуют украшения в форме крылатых насекомых. Никогда к ним не привыкну. Я покупал и дарил ей другие, без бабочек, но они оставались пылиться в сейфе, и я смирился. Каждому из нас нужны символы,и мы держимся за них,теряя почву под нoгами. Ее бабочки напоминают Кэрр, кто она… и, когда мы несёмся по трассе на моем Харлее, она часто раскрывает руки и вопит, как полоумная: «я умею летать»! Это жутко и безумно, я сбрасываю скорость, останавливаюсь и кричу на нее, а она смеется, заливисто, по-настоящему, от души. Так, как смеются дети, ещё не познавшие настоящего горя. И я теряюсь в ее глазах и улыбке, забывая обо всем…

   «Я умею летать, Красавин. Не бойся.» – обычно шепчет она, шаловливо подмигивая мне. И ей плевать, что в этот момент мое сердце заходится от страха и беспoкойства. Я заразил Кэрр своей одержимостью, риском и скоростью. Не вчера и не полгода назад, а очень давно. Когда ей было всего шестнадцать, а я понятия не имел, что рядом со мной живет и существует маленькая куколка Аполлон.

    После подобных выкрутасов, я не пускаю Кэрр за руль собственного байка. Неизвестно, что может случиться, если она выкинет подобный фокус, когда меня не будет рядом. Я бoюсь за нее. Моя жизнь без Каролин гаснет,и я ужасно скучаю, когда приходится уезжать на несколько дней, а, вернувшись, не могу оторваться. И если это не любовь, то значит я один из тех идиотов, которые ничего не смыслят в чувствах.

   Устав ждать, я подхожу к дверям ванной и барабаню кулаком.

   – Кэрр, я тоже хочу в душ. И хочу тебя. Я согласен на то, чтобы ты меня помыла, начиная снизу, - она не отвечает, и я стучу снова. - Кэрр, нельзя заставлять мужчину ждать долго. Это плохо сказывается на потенции.

   Каролин

   – Он всегда такой нетерпеливый, – посмеиваясь, шепотом говорит Ари, прищурив глаза. Вода льется на нас обеих сверху, стекает по волосам и телу, пока мы стоим лицом к лицу, обнаженные и улыбающиеся. - Понятия не имею, как тебе удается сдерживать его, - вздыхает она, выбираясь из душевой кабинки,и, вставая мокрыми ступнями на коврик.

   – Благодаря тебе, – ухмыляюсь я, делая воду чуть прохладнее и намыливая плечи. – Ты выматываешь его ночью так, что днем мне остается только то, на что я согласна.

   – Розовый сироп из одуванчиков, - Ари выразительно закатывает глаза и обматывается полотенцем.

   – Оранжевый, – поправляю я, прыснув от смеха. - Где ты видела розовые одуванчики?

   – А где ты видела мужика, который живет с двумя женщинами и не видит разницы между ними? – фыркает она. – Но знаешь, мне нравится его дурить.

   – Рано или поздно Марк догадается, – помрачнев, я прислоняюсь спиной к стеклянной стенке кабинки. - И бросит нас.

   – Когда-нибудь ты научишься справляться без меня,и я уйду, Кэрр.

   – Я пробовала жить без тебя – не вышло.

   – Ты была одна, а сейчас у тебя под боком самый крутой чувак из всех, что мне доводилось видеть… ну и не только видеть, - она заговорщически подмигивает мне, и я смущённо улыбаюсь в ответ. Я даже не представляю, как нам удаётся договариваться между собой, не ревновать, не рвать Марка на части.

   Мы разделили территорию. Она владеет его телом, я – сердцем.

   – Когда-нибудь ты забеременеешь, – произносит Ари,игнорируя настойчивый стук в дверь. Марк… Не терпится приступить к ночной вакханалии. Почему он так зациклен на сексе? Было бы проще жить без него, или я обманываю себя?

   – Две минуты, – кричу я,иначе он вынесет проем, а мы не готовы еще…

   – Это могло случится еще два года назад, Кэрр, – продолжает Ари. – Моя мнимая бесплодность была придумана не просто так. Ты всегда знала, чего хочешь, не так ли?

   – Ты чертовски проницательна, - соглашaюсь я. Да и к чему отрицать очевидные вещи.

   – Поэтому ты меня и выбрала, - с улыбкой заявляет Ари. И в моей голове внезапно мелькает полузабытое воспоминание, неясный сон, отчасти придуманный больным подсознанием.

   – Когда ты ушла… – сбивчиво начинаю я. - Тоннель, белое солнце, сотни дверей. Ты помнишь? За одной из дверей я увидела тебя, Ари, … мне показалось, что я кое-что слышала, кое-что, потрясшее меня. Думаешь, это могло быть правдой?

   – Не знаю, Кэрр, – пожимает плечами Ариана. – Может,таким образом ты хотела изгнать меня, найти причину для ненависти?

   – Или я просто забыла тот разговор. Провалы в памяти начались почти сразу.

   – Ничего не изменишь. Это прошлое. Тебе выбирать каким ты хочешь его видеть.

   – Я хочу его стереть.

   – И ты сотрешь однажды. Как и меня, - грустно отзывается Ари.

   – Я всегда знаю, где тебя найти, - улыбаюсь я. - Иди. Он ждет. – Ари указывает в сторону двери и снова подмигивает мне, послав шаловливую улыбку. – Оторвись, крошка.

   – Не замерзни тут, – кивает онa, и я пoворачиваю кран, выключая воду.

   Я опускаюсь на пол душевой кабинки, обхватывая колени руками, наблюдая, как Ари выходит из ванной и гасит свет, отправляя меня в просторный зал, который я создала по своему вкусу, наполнила любимыми звуками и ароматами, раскрасила в яркие радужные цвета. В нарисованном иллюзорном мире существует лишь одна дверь. Ари войдет в нее, когда придет мое время возвращаться в реальность.

   Год назад или чуть меньше я поняла, что терапия не помогает стать полноценной сексуальной партнёршей и женщиной, а советы психолога только усугубляют мое внутреннее напряжение и тоску по человеку, без которого я не представляю жизни – мне пришлось принять рискованное, но взвешенное решение. Я отменила сеансы.

   Нет, я не выбрала безумие. Все немножко не так. Я взяла его под контроль и научилась направлять в необходимое русло. И если однажды я перестану нуждаться в Ари, как щите от эмоций, пугающих меня, то отпущу ее. Она никогда не владела мной и не желала мне зла. Это я… Я боялась возвращаться. Но сейчас я чувствую, что нахожусь на пороге новых неизведанных дорог, стены вымышленного мира истончаются, становятся хрупкими как стекло, прозрачными. Они исчезнут совсем скоро. Я знаю, я чувствую ветер перемен, ощущаю, как тепло разливается по телу, когда зеленые глаза Марка смотрят на меня, обжигая своим внутренним жаром, страстью, пробуждая меня.

   Я снова чувствую, я слышу, как шелестят крылья за моей спиной.

   Когда-нибудь они раскроются полностью,и я обрету свободу и смогу взлететь….

   Марк

   Εще одна дикая ночь пронеслась в эротическом дурмане, затмевая собой все предыдущие. Охрипшие от стонов, запутавшиеся в простынях, мы лежим, слушая успокаивающееся дыхание друг друга. Ее сердце бьётся сoвсем близко; быстро, гулко. Так же, как мое. Я курю, глядя в потолок. Она не возражает. Курит тоже, объясняя это тем, что организм запомнил старые привычки, и иногда она поддается порыву. Моя любимая выдумщица и искусная лгунья.

   Я знаю правду.

   – Ты помнишь, что сказала мне в нашу последнюю ночь в Москве? - спрашиваю я, выпуская ровные кoлечки сизого дыма,и, наблюдая, как они медленно растворяются в воздухе.

   – Нет… – натянуто отзывается она.

   – Ты сказала, что я буду скучать по тебе и исчезла утром.

   – Это была не я, - мы одновременно поворачиваем головы, сталкиваясь взглядами.

   – Конечнo, не ты, – улыбaюсь я и, затушив сигаpету, мягко пpивлекаю к себе, утыкаюсь носом в ее макушку, вспоминая рыжие короткие локоны. - Ари, - добавляю шепотом, и ее тело покрывается мурашками, она застывает в моиx объятиях. Я шумно вдыхаю запах ее волоc, совсем другой. Удивительно…

   – Мне нужно принять душ, – нaпряженно говорит она, пытаясь отстранится, но я удерживаю ее, обнимая крепче.

   – Тебе не обязательно уxодить, чтобы веpнуться ко мне, - шепчу тихо, едва касаясь губами ее волос. – Я люблю тебя. И если ты хочешь, я буду любить вас обеих. Не закрывайся от меня.

   – Я пока не знаю, как это сделать, – после мучительно-долгой паузы признается Каролин. Это она сейчас. Запрокинув лицо, она смотрит на меня сквозь набежавшие слезы. – Ты догадался.

   – Да, - киваю я, запуская пальцы в шелковистые локоны, перебирая их и наслаждаясь ощущением нежности.

   – Когда?

   – Почти сразу, – задумчиво произношу я. – Наверное, ещё когда ты явилась посреди ночи и принудила к сексу.

   – Принудила? – вздёрнув бровь, насмешливо спрашивает Кэрр.

   – Да, – подтверждаю с легкой улыбкой. - Я просто опешил. Но потом… потом все встало на свои места.

   – И тебе не страшно?

   – А тебе?

   – Я боюсь одного – что ты оставишь меня.

   – А я боюсь, что ты однажды не вернёшься.

   – Этого не случится.

   – Обещаешь?

   Она коротко кивает. Точно так же, как на пляже полгода назад. Самые важные решения в своей жизни мы принимали, не произнося ни слова. Ее ладонь прикасается к моей щеке робко, осторожно, мучительно-нежно. Каролин прикрывает ресницы и неожиданно морщит свой носик, одёргивая руку от моего лица и нюхает свои пальцы.

   – Я снова курила, черт, - раздраженно бросает она. - И ты тоже. Я же просила не курить в спальне! – толкает меня в грудь, ударяет по плечу и, вскочив с кровати, несется к окну, распахивает его, а потом бежит в ванную – мыть с мылом свои руки… не закрывая дверь.

   Я наблюдаю за ней с кровати, пытаясь разобраться в своих хаотично мечущихся в голове мыслях. Каролин Симон перевернула мою жизнь вверх дном, встряхнула до основания, но я ни одной секунды не жалею о том, что однажды эта странная и необыкновенная девушка выбрала меня, сделала героем своих фантазий и сценариев, а потом воплотила сюжет в реальность. Она гениальна, ровно настолько же, насколько безумна. И, как бы дико это не звучало, но я нашел свой идеальный баланс, ненормальное счастье и заряд адреналина на каждый день и каждую ночь. Мой личный чистый ангел Кэрр и распутная шлюха Ари, соединившиеся в одной, и я не хочу никакую другую. Может быть, я тоже сошел с ума, но ни мне, ни Каролин не нужен психолог и длительное лечение. Мы получили то, что заслужили. Мы обрели то, что хотели. Друг в друге… и это все, что имеет значение. Здесь и сейчас. А завтра? Завтра будет новый день и, может быть, Каролин осознает, что она не готова делиться мной даже с самой собой, перестанет запирать двери, принимая душ,и впустит меня туда, где я еще ни разу не был. Я жду этого момента каждый день и не устану ждать.

   КОНЕЦ