Глава 7

Набрав в медный таз воды, я схватила полотенце и вернулась к постели дракона. Маэль выглядел ужасно. Правильные черты лица заострились. Черные тени залегли под глазами. Шрам, пролегавший от подбородка к центру груди, набух и потемнел.

Смочив полотенце, я принялась обтирать дракона в надежде хоть немного облегчить его страдания. Но жар усиливался. Маэль метался на кровати и время от времени, стискивая зубы, стонал. Если срочно ничего не сделать, то дракон может и не выдержать.

Думать, что сильный и мужественный страж погибнет у меня на глазах, оказалось жутко. Почему кто-то вроде отброса Толика продолжает коптить землю, а смелый дракон умирает? Это так несправедливо! Но если в моем мире ничего не изменить, то, может, в мире драконов и магии, все иначе?

Пальцы задели вспухшую полоску шрама на шее. По моему телу прокатилась теплая волна. Внутри начало покалывать. Ладони охватил зуд. Я попыталась потереть их друг о друга, но зуд лишь усилился. Руки будто магнитом тянуло к ране. Что происходит?

Маэль выгнулся дугой, вскрикнул и обмяк. Широкие мозолистые ладони упали на кровать, и моему взгляду открылась рана. Рваная уродливая полоса расчерчивала грудь дракона, деля на неровные половины, будто разряд молнии. Если на шее шрам бугрился, но казался затянутым, то под ключицами и ниже превращался в кровавый росчерк, наполненный чернотой.

— Боже, какой ужас.

Я смотрела на рану, нанесенную зачарованным на смерть кинжалом, и поражалась стойкости Маэля. В таком состоянии не живут. Руки сами устремились к центру груди, где особенно много скопилось черноты. Кончики пальцев начало покалывать так, будто я коснулась иголок морского ежа. Зуд ладоней стал нестерпимым. А вдруг это дает о себе знать та самая сила, о которой говорила маста София? Хозяйка аптеки верила, что у меня есть особый дар. Как же мне помочь дракону?

По наитию я закрыла самое широкое место раны и пробормотала:

— Пусть боль уйдет, и мучения прекратятся.

Тепло заструилось по венам. Сиреневое сияние охватило ладони. На моих глазах с пальцев сорвались искорки. Светящиеся частички устремились к черноте, впитались в нее и исчезли. На миг мне показалось, что на этом все. Но в следующее мгновение всю рану охватило сиреневое зарево. Оно горело всполохами и словно выжигало черноту.

Маэль задышал ровнее. Могильная бледность кожи исчезла. Черты лица вернули природную привлекательность. Скованные спазмом мышцы расслабились. Я как завороженная наблюдала за удивительным зрелищем. Волшебство всегда казалось мне детским вымыслом. Но теперь оно предстало передо мной во всей своей поразительной красоте. Захотелось продлить чарующий момент.

Но внутреннее тепло, струящееся по телу, иссякло. Голова закружилась, и я ощутила дикую слабость. Глаза начали слипаться. Нужно вернуться в свою комнату. Вот только сил на то, чтобы идти или хотя бы встать, не осталось. Я покачнулась и завалилась на кровать рядом с драконом.

Сильные руки мгновенно заключили в крепкие объятия. Маэль подтянул меня ближе, прижал к себе и, опаляя чувствительную кожу горячим дыханием, зашептал:

— Спасибо, Диана. Твоя магия такая вкусная, что трудно удержаться.

Дракон поцеловал пульсирующую жилку на шее, провел кончиком языка до ключиц, скользнул сильной ладонью к груди. Сладкая истома прокатилась по телу и сосредоточилась между бедер. Неужели я могу еще такое испытывать после всего, что со мной сделал бывший? Вряд ли. Я больше никогда не попадусь на ту же удочку.

— Нет, не трогай, — выдавила я, борясь с одолевающей слабостью.

Маэль застыл, прижимаясь ко мне со спины. Он шумно втянул воздух. На миг объятия стали крепче, но в следующее мгновение дракон отстранился.

— Отдыхай, — услышала я глухой низкий голос и провалилась в темноту.

Зато утром меня разбудил полный возмущения рык:

— Что ты здесь делаешь?!

Я подскочила на кровати и принялась озираться. После сна голова была тяжелой, мысли путались. Сообразить, в чем дело, никак не получалось.

— Я тебя спрашиваю, — рычал мрачный Маэль, стоя возле постели все в тех же тонких бриджах. — Что ты здесь делаешь?

Обнаженный, мускулистый торс дракона отвлекал, а вовсе не помогал определиться с ответом. Светлые волосы струились по широким плечам Маэля, искрясь серебром в лучах восходящего солнца. Бирюзовые глаза горели раздражением. Рану на груди дракон скрывал, прижатым рукой полотенцем.

Воспоминания о вчерашней ночи обрушились лавиной и почему-то заставили покраснеть.

— Я… — Мой голос больше напоминал мышиный писк, чем нормальный ответ адекватной взрослой женщины. Я разозлилась на саму себя и свою странную реакцию на дракона. Расправив плечи, села ровнее и с достоинством сказала: — Тебе ночью стало плохо. Я старалась помочь.

— И совершенно случайно решила составить компанию в постели? — зло усмехнулся Маэль.

Волна гнева вспыхнула в душе и вырвалась наружу. Я слетела с постели и замера напротив дракона, уперев руки в бедра.

— Ты вообще ничего не помнишь?

— А что я должен помнить? — Маэль вздернул темную бровь и прошелся по моей фигуре скептическим взглядом.

Против воли щеки заалели, но вовсе не от стыда, а от злости.