Глава 17

Водосток привел меня в угольную, как и обещали планы Лис. Воздух здесь пах пылью, старым деревом и… чужим, властным запахом красного легата. Он был повсюду, пропитывая все, как дым после пожара. Я замерла, слушая. Где-то сверху, этажом выше, раздавались приглушенные голоса — низкий, бархатный бас красного легата и подобострастный тенорок оранжевого головы.

Мне повезло — они были в кабинете. Мой путь лежал в спальные покои, в потайную нишу за изголовьем кровати. Сердце колотилось, как птица в клетке, но разум был холоден. Я двигалась как тень, сливаясь с глубокими тенями коридоров. Охрана была расставлена с показной важностью, но их внимание было обращено вовне, на мнимую угрозу извне, а не на ту, что уже просочилась внутрь.

Ниша оказалась там, где и обещали. Сейф был хитроумным механическим устройством. Но у меня была не отмычка, а воля. Я приложила пальцы к холодному металлу, позволив Хаосу течь через меня, чувствуя микроскопические щели, пружины, шестеренки. Словно песок, просачивающийся в любую трещину, моя сила заполнила замок. Послышался тихий щелчок.

Внутри на бархатной подушечке лежала нефритовая печать — дракон, свернувшийся в кольцо. Я сунула ее в мешочек на поясе. Первая часть плана выполнена.

Именно в этот момент я почувствовала это. Давящую тишину. Голоса в кабинете замолкли. А потом — тяжелые, уверенные шаги, направляющиеся прямо ко мне. Он почуял что-то. Нарушение в энергетике дома? Сработала какая-то сигнализация, о которой не знала Лис? Неважно.

Я метнулась к окну в соседней комнате — девичьей, судя по убранству. Но было поздно. В дверном проеме возникла его высокая фигура. Красные узоры на его лице пылали в полумраке, как раскаленные угли. Его глаза, холодные и безжалостные, уставились на меня. На мою заурядную, замаскированную личину.

— И что мы здесь имеем? — его голос был тихим, но он резал слух, как нож. — Мышь, забравшаяся не в ту кладовую.

Он даже не обнажил оружия. Он просто поднял руку, и воздух перед ним сгустился, превратившись в невидимую, сокрушительную волну силы. Он не собирался брать меня в плен для допроса. Он собирался просто раздавить, как насекомое.

Инстинкт взял верх над разумом. Я не думала. Я среагировала. Вся моя скрытая сила, весь гнев, весь страх вырвались наружу. Я не стала блокировать удар. Я растворила его.

Песок с подоконника, пыль с ковра, сама тьма в комнате — все это взметнулось по моей воле, в вихрь, поглотивший его атаку. Раздался глухой хлопок, и волна силы рассеялась, словно ее и не было.

На лице красного легата впервые появилось выражение. Не гнева. А чистого, неподдельного изумления. Его брови поползли вверх. Он увидел не слабую воровку, а ровню. Возможно, даже больше.

— Кто ты? — прошипел он, и его запах, тот самый противный, терпкий аромат, стал резким, яростным.

У меня не было времени на ответы. Я вылетела в распахнутое окно, как выпущенная из пращи стрела. Со двора послышались крики охраны. Я услышала, как красный легат с ревом бросился вслед.

Началась погоня. Я неслась по крышам, не выбирая пути, только бы быстрее, только бы дальше. За спиной нарастал грозный гул — это он. Он не бежал по черепице. Он парил над городом, его красные узоры оставляли в ночном воздухе светящийся шлейф.

В меня полетели первые заклятия — сгустки пламени, леденящие лучи. Я уворачивалась, петляла, использовала дымоходы и флюгера как укрытия. Песок на крышах шептал мне об опасности, предупреждая за секунду до удара. Я была тенью, миражом, неуловимой песчинкой в механизме его гнева.

В какой-то момент он попытался накрыть меня энергетической сетью. Я почувствовала, как пространство вокруг сжимается. И снова, не думая, я применила то, что никогда не отрабатывала на тренировках — короткий, мгновенный скачок сквозь саму ткань реальности. Это было мучительно — будто все тело вывернули наизнанку. Но я оказалась на три крыши дальше, а его сеть схлопнулась впустую.

Его крик ярости оглушил спящих на улице птиц.

Я не могла так долго. Его сила была глубже, ресурсов — больше. Я нырнула в узкую, вонючую щель между двумя домами, ведущую в канализационный сток. Это был отчаянный шаг. Вонь ударила в нос, но я поползла, не разбирая пути, лишь бы уйти от его преследования.

Я не знаю, сколько я ползла по темноте, ориентируясь только на шепот воды и крыс. Но через время давящее присутствие его силы исчезло. Он потерял меня.

Я выползла на поверхность где-то на окраине города, вся в грязи и слизи, дрожа от перенапряжения и шока. Я сделала это. Я украла печать. И я… я оказалась сильнее красного легата. Не в силе удара, а в чем-то другом. В гибкости? В связи с миром? В умении быть неудобной?

Это не делало меня непобедимой. Это делало меня… странной. Не такой, как все.

Обратный путь в Храм был смутным воспоминанием. Я шла, как автомат, не чувствуя усталости, сжимая в кармане холодную нефритовую печать.

В Зале Испытаний меня уже ждали. Мастер Пак, Мастер Вейра, другие наставники. Дорин уже стоял там. Он выглядел потрепанным, на его одежде были следы копоти и порезов, но он сиял от самодовольства. На его лице красовалась новая руна — «1».

Он поймал мой взгляд и ухмыльнулся, но улыбка сползла с его лица, когда он увидел мое состояние. Я была бледна как смерть, вся в грязи, но шла с прямой спиной.

Я молча положила печать на стол перед Мастером Паком.

Он взял ее, не глядя на нее. Его взгляд был прикован ко мне. Ко моему лицу. Я почувствовала знакомое жжение. Цифра «2» на моей коже начала светиться, меняться, переплавляться. Ощущение было болезненным и ошеломляющим, будто мне на лоб вылили расплавленный металл.

Когда жжение спало, Вейра издала короткий, презрительный вздох. Дорин замер с открытым ртом. Я подняла руку и коснулась своей щеки. Под пальцами я почувствовала новый, еще не остывший рельеф «1».

Я стала Первой. Как и Дорин.

Но в отличие от них, я знала правду. Цифра была обманчива. То, что я сделала в доме оранжевого легата, то, как я ушла от погони… это было не на уровне Первой. Это было… что-то другое.

Я поймала взгляд Пака. В его черных, как обсидиан, глазах не было ни похвалы, ни удивления. Был только холодный, бездонный интерес. Он все знал. Или догадывался.

Я опустила глаза, скрывая панику. Моя тайна, мое отличие, было уже не такой скрытой, как мне хотелось бы. Игра изменилась. И ставки выросли до небес.