Глава 20

Портал выплюнул меня в густую, почти осязаемую тишину. Воздух, влажный и тяжелый от запаха хвои, прелых листьев и цветочной пыльцы, ударил в нос после сухой пыли Пустыни Генэ. Я мгновенно прижалась к стволу высокого дерева, рука на рукояти клинка, сканируя окружение. Ни песка, ни вибраций. Только мягкий мох под ногами и гнетущий шепот незнакомого леса.

Рядом бесшумно материализовался Моргус. Он вырос уже почти до моего плеча. Он настороженно втянул воздух, перья на загривке взъерошились.

«Чужое. Много-зеленого. Тихо. Не нравится»

— Знаю, друг, — прошептала я, проводя ладонью по его шее. — Нам нужно понять, где мы.

Мы двинулись на звук воды и вскоре вышли к ручью, который привел нас на опушку. Внизу, в долине, притулилось маленькое поселение с дымящимися каменными трубами. Выглядело оно мирно, но в чужом мире доверять нельзя никому.

Я проверила амулет-личину — простая, ничем не примечательная девушка с усталыми глазами смотрела на меня из отражения в воде. Идеально.

— Пойдем, пошумим немного, — сказала я Моргусу, накидывая на него потертый плащ с капюшоном, чтобы скрыть самые яркие черты. Со стороны он мог сойти за крупную, странную собаку.

Поселение оказалось тихим и патриархальным. Люди в простой одежде бросали на нас косые, любопытные взгляды, но не проявляли агрессии. Я направилась в местную таверну — убогое, но чистое заведение под вывеской «Спящий ковыль».

Заказав похлебку и хлеб, я принялась слушать обрывки разговоров. Говорили об урожае, о приплоде овец, о том, что старейшина Элрик снова мучается от боли в спине. Ничего о порталах, легатах или иных мирах. Эти люди жили своей маленькой, замкнутой жизнью.

Хозяин, дородный мужчина с добрым лицом, поставил передо мной миску.

— Далеко забрела, девица? Не часто у нас незнакомцев можно увидеть.

— Заблудилась, — солгала я, опуская глаза. — Ищу, где бы переночевать. Не подскажете?

Хозяин почесал затылок.

— С жильем туго. У меня комнат нет. У старейшины… хм, не советую. — Он понизил голос. — А вот к тетке Верде можно попытаться. Она у нас знахарка. Живет на отшибе, у леса. Дом у нее большой, одинокая она. Иногда путников пускает, если лицом приглянешься. Только она… своеобразная.

— Спасибо за совет, — кивнула я, доедая похлебку.

Дом Верды стоял на самом краю поселения, там, где культивированные поля сменялись диким лесом. Он был не покосившимся, а скорее старым, добротным, с пристройкой и огромным, немного запущенным садом, где буйствовали лекарственные и, как я позже поняла, совсем небезопасные растения.

Мне открыла женщина. Не старуха. Но преклонных лет, с жесткими, но не злыми чертами лица, седыми волосами, убранными в тугой пучок, и внимательными, проницательными глазами цвета лесной топи. Она была в простом платье и потертом фартуке, в руках — пучок только что собранных трав.

— Да? — ее голос был низким и ровным.

— Добрый день. Меня зовут… Ария, — я представилась первым пришедшим в голову именем. — Хозяин таверны сказал, что вы, возможно, позволите переночевать? Я заплачу работой. Помощью по хозяйству.

Её взгляд скользнул по мне, оценивая позу, руки, задержался на скрытом под плащом Моргусе, но не стал комментировать.

— Работы всегда хватает, — сказала она просто. — Дрова колоть, воду носить, в саду полоть. Справишься?

— Справлюсь.

— Тогда заходи. И твоего зверя приводи. Только смотри, чтобы кур не трогал.

Так я оказалась под крышей Верды. Первые дни прошли в тяжелом, молчаливом труде. Я колола дрова, таскала воду из ручья, пропалывала грядки с непонятными мне травами. Верда наблюдала за мной, давая лаконичные указания: «Эту траву рви под корень, эту только сверху, листья не повреди», «Эти ягоды не трогай руками, бери перчатками».

Я была настороже. Я изучала не только сад, но и её. Её движения были точными, экономными. Её знания о растениях были глубокими, не просто деревенским знахарством. Она могла одним взглядом определить болезнь яблони и знала, какой корень вытянет яд из раны, а какой добавит.

Вечерами мы сидели у камина. Она сушила травы, я чинила упряжь или молола в ступе коренья по её указанию. Воздух в доме был густым и горьковатым.

Однажды, когда я перебирала собранные грибы, отделяя съедобные от ядовитых (делала это почти на автомате, благодаря тренировкам на выживание), Верда остановилась рядом.

— Откуда ты знаешь, что этот смертельно ядовитый? — спросила она резко и настороженно. — Его здесь «тихой смертью» зовут. Его с сыроежкой только очень опытный глаз различит.

Я замерла. Прокол.

— Мне… отец учил, — соврала я, опуская взгляд. — Он был травником.

Верда молча смотрела на меня. Её взгляд был тяжёлым, как камень.

— Неправда, — тихо сказала она. — Твой отец не травник. Ты сама… чувствуешь. Чуешь разницу. Вот этот гриб — он фальшивый, он смертью пахнет для тебя, да?

Я не нашлась что ответить. Она видела меня насквозь.

— Ладно, — вздохнула она, и в её голосе вдруг послышалась усталость, не физическая, а какая-то древняя. — Не хочешь говорить — не надо. Но раз уж ты наделена таким даром… не грех его и приумножить. Завтра покажу, что собирать в болотистой части леса. Там растения куда интереснее грибов.

Она не стала выгонять меня. Не стала допытываться. Она предложила научить. И в этом был какой-то подвох. Или шанс.

Я кивнула, сердце колотилось где-то в горле. Моя миссия здесь была неизвестна. Но инстинкт подсказывал: знания, которые скрывает эта женщина, и есть ключ. К метке Мастера. К пути домой. И, возможно, к чему-то большему, что она так тщательно скрывала за маской простой знахарки. Подозрения росли: её знания были слишком системны, слишком глубоки для деревенской целительницы. Она была кем-то другим. И мне нужно было выяснить, кем.