Глава 3

— Арай Аланович, — в кабинет, постучав, вошел Мирон, — там вас в отдел вызывают, лично, нас разворачивают даже с доверенностью.

— Ярмолов? — спросил, хотя можно было и не озвучивать вопрос и так понятно, как белый день. Кроме него, такой настойчивостью никто не отличается.

— Он самый, — хмыкнул Мира.

— Через час подай машину, съездим, навестим наше солнышко ненаглядное. Бумаги подготовил по проекту Волошина?

— Да, добиваем хвосты, к семи часам будут у вас на столе.

— К пяти.

— Понял.

В два часа дня открыл дверь в кабинет Ярмолова.

— Вызывали, товарищ капитан? — слово «капитан» интонационно выделил, наблюдая, как кривится лицо Дмитрия Егоровича. Когда-то из-за наших с ним «игр» с его погон слетела звезда, и солнышко до сих пор точит зуб за это, а я не отказываю себе, при случае наступить на его больную мозоль.

— Садись Шаулов, — кивнул в сторону стула перед своим столом, начав рыться в бумагах.

— Ну, на «садись» вы капитан еще не накопали, поэтому я лишь присяду.

— Присядешь, обязательно присядешь, лет на пятнадцать, я постараюсь.

— Жилы не надорви, — Ярмолов тут же вскинулся, впиваясь в меня злым взглядом. — За твое здоровье переживаю, Дмитрий Егорович, мне ж без тебя скучно жить будет. Вот случись у меня неприятность, никто же не прискачет с молодцами да протоколами, а ты прискочишь.

— Все вы сначала дел наворотите, потом к нам бежите, спасите-помогите.

— Я не бежал Ярмолов, честное слово, вы сами приперлись. Да, мы можем и не бежать, просто перестрелять друг друга, и дело с концом, только вы же потом все равно приедете, так смысл лишних телодвижений, товарищ капитан, — Ярмолов сверкнул недовольным взглядом в мою сторону. Найдя какие-то бумаги, бросил передо мной на стол.

— Ознакомьтесь, Арай Аланович, и подпишите, — мое имя в его исполнении всегда звучало как ругательство, талант у человека, не иначе.

— Ярмолов вот вроде расстрел тачки вообще не в твоей юрисдикции, как так вышло, что ты это дело подхватил?

— Ты у меня на карандаше Шаулов, все связанное с тобой попадает мне на стол, будь то превышение скорости или увод бабла из страны.

— Я тебя обожаю, ты мой самый верный поклонник

— Заканчивай зубоскалить и подписывай

— Не можете вы без меня, Дмитрий Егорович. У тебя, видимо, ломка начинается, если ты меня раз в месяц не видел. А раньше обострения раз в полгода были. Прогрессирует заболевание, товарищ, капитан. Не хочешь за соответствующей помощью обратиться? Может, пора уже?

— Подписывай и съебись отсюда, куда ты там в прошлый раз спешил? Очередное спизженное бабло пересчитать? Ты думаешь, я не знаю про твои потоки, офшоры, нал сумками? Ты сядешь, Шаулов, я тебе это гарантирую.

— А это вы сначала до-ка-жи-те, Дмитрий Егорович, пока нет доказательной базы это лишь голословные обвинения. А это уже статья, — протянул, наблюдая, как он сатанеет. — А вообще, злость в тебе сидит, Ярмолов. Только не я тому причина.

— Сидит, прав, — скрипнул зубами, оскалившись, — на таких сук жирующих, как ты, которые на бабле своих папаш выросли. Наворуют ярдами, на Мальдивах шлюх жарят и икру ложками жрут как не в себя… — каждое слово не произносил, а выплевывал, с яростью, кипящей злобой, ненавистью.

— А люд честной хуй без соли доедает, — закончил за него. — А ты не можешь собрать деньги на лечение дочери, — мои слова, произнесенные абсолютно ровно, спокойно, практически не окрашенные эмоционально, отразившись от казенных стен, сработали разорвавшейся бомбой.

— Не смей, сука! — он ринулся через стол, снося бумаги со стола, с силой хватая меня за грудки. — Рыл на меня, падла. Так чист я, чист. Не найти ничего, потому что нет за мной грязи, ни рубля не взял.

— Остынь, товарищ капитан, — сбросил его руки с себя, — не будь на тебе погон, я бы тебя уже мордой в стол впечатал только за то, что сравнил меня с развращенными золотыми отпрысками.

Злость, которую источал капитан, липким слоем ложилась на кожу, хотелось уже побыстрей отсюда уйти. Наклонился, поднял с пола упавшие листы, и, найдя на столе ручку, поставил свою подпись. Бумаги положил перед Ярмоловым, на них демонстративно ручку, и поднялся со своего места.

— Плохо роешь мент, раз думал, что я один из них. Рой лучше, Ярмолов! — Последнее с улыбкой, отчего у капитана едва пар из ушей не пошел. Когда я вышел из кабинета, за дверями раздался грохот, явно что-то разбилось. Столько энергии сливает зазря, ее бы да в мирное русло.

Вышел из кабинета с отчетливым желанием помыться, не люблю я такие места, тут, казалось, сам воздух источал безнадежность, злобу и бессилие. Не успел я сделать и пары шагов, как двери соседнего кабинета распахнулись и едва не снеся меня с ног, оттуда выскочила миниатюрная женская фигурка. Тут же подхватил, останавливая, дабы избежать нашего с ней падения на пыльный пол.

— Ой, извините, пожалуйста, — девушка в моих руках, повернулась, поднимая на меня взгляд своих светло-карих глаз, и мое сердце в ту же секунду сбилось с ритма.

— Арай, — выдохнула с удивлением.

— Зо, — улыбнулся, продолжая придерживать ее за талию, не до конца, веря в такое счастливое совпадение.

— Неожиданная встреча. Каким ветром тебя сюда занесло?

— К Ярмолову заглядывал, на пару вопросов. А ты?

— А я по работе. Я адвокат.

— Может, выпьем кофе? Ты обедала?

— Как раз собиралась. Тогда, может, через минут двадцать в кафе? Тут недалеко, соседнее здание, там неплохо готовят. Я сейчас документы заберу и подойду. Хорошо? Можешь за меня заказ сделать.

— Договорились. Что тебе заказать?

— Что-нибудь посытней, я не успела позавтракать и сейчас готова съесть слона. Как же я рада тебя видеть, — ее ладонь сжала мою руку чуть ниже локтя, а в глазах сверкала неподдельная радость.

— Я тоже, — улыбнулся в ответ, наслаждаясь ее вниманием. Я тупею рядом с этой женщиной, растекаюсь киселем у ее ног, и время в этом плане ничего не поменяло.

— Зоя Александровна, — окликнул ее, поторапливая, какой-то мужик, стоящий у лестницы, вызывая у меня непреодолимое желание, размазать его по полу.

— Я побегу, хорошо? — она улыбнулась, и нехотя разжал пальцы, отпуская ее, такую же стройную, красивую, невероятную, ничуть не изменившуюся за это время.

Мои тяжелые шаги отдавались эхом в пустом коридоре, но я уже не улавливал, ни давящей атмосферы этого места, ни спертого воздуха. Словно крылья выросли. Идиот. Ругал себя и улыбался. Сел в машину, в которой меня ожидала Лена.

— Узнай точно, какой фонд собирает деньги на лечение Ярмоловой Екатерины Дмитриевны, и закрой счёт. Уточни диагноз, там что-то с сердцем вроде было, договорись с Соколовым из клиники Куликова, чтоб он посмотрел её, это кардиохирург. Для Ярмолова всё должно выглядеть как пожертвования анонимного мецената. Позаботься об этом.

— Поняла, — Лена кивнула и, не задав лишних вопросов, тут же застучала пальцами по экрану планшета.

— Арай Аланович, куда едем? — подал голос Мира, сидящий за рулем.

— В кафе, тут в соседнем здании где-то было.