Глава 10

— Арай, не стоит, правда, — но мои слова уже разбивались о его упорство словно хрупкий хрусталь о монолитную глыбу. Мягко коснулся плеча, заставляя привалиться спиной к стене, и опустился передо мной на корточки. Когда горячие руки скользнули по ноге, под платье, стягивая чулок, я перестала дышать, жадно впитывая кожей нежные касания, от которых жар опалял все тело, оседая внизу живота, горячей лавой.

— Не эта, — тихий голос, пробирающим тоном под мою кожу, заставляя смежить веки и сглотнуть, сделав рваный вдох, и его руки скользнули по второй ноге. Из горла едва не вырвался стон, слишком обжигающая нежность для той, которая ее так мало знала. Прижала ладони к стене, боясь сделать хоть движение, ибо вело и хотелось коснуться пальцами его волос, провести ладонями по его плечам. Женское не просто распахнуло глаза, оно предвкушающее облизывало губы в жажде. Но остатки разума отчаянно сражались за здравый смысл, жали стоп кран, истерически вопя, что это Ар, друг, и что испытываемое сейчас возбуждение лишь результат выпитого и долгого отсутствия секса. Да и вид моего тела мог и у него вызвать такую же реакцию, как и у Ильи, кому может понравиться искалеченное тело или грудь первого размера. Мужчины — эстеты, все ведутся на идеальные формы, третий размер и безукоризненное тело. По всем пунктам я проигрывала.

Увидав ногу, которая была усыпана россыпью шрамов разной длины и глубины, Ар поставил одно колено на пол, а на второе устроил мою стопу. Нежно провел пальцами по отметинам, и я ногтями впилась в стену, изо всех сил стараясь унять реакции своего тела и просто размерено дышать. Думала, что он сейчас скажет, что-то утешающее, мол, ничего страшного, успокоит, зачитает мне лекцию о любви к себе любой. Но Ар сделал, то, чего я не ожидала, одним касанием выбивая воздух из моих легких. Он провел языком по шраму. Удар раскаленного хлыста по нутру и триста восемьдесят вольт ударили по моим рецепторам, резкий вдох без выдоха опалил легкие горячим раскаленным воздухом. Ногтями впилась сильней в стену, подавляя стон. Перед глазами марево, туман и жажда взвыла в крови, превращаясь в кипящую лаву. Закоротило окончательно до разрыва в суженных сосудах. Снова провел языком, припадая губами, захватывая кожу и жадно продвигаясь все выше, обводя каждый шрам языком, скользя губами, целуя кожу. Одуряюще нежно. Возрастающее возбуждение било по каждой клеточке в организме, доводя до предела, до срыва, то момента, где рамки, выстроенные когда-то, превратятся в груду осколков, труху, не имеющий смысла мусор. Задрав платье, провел по последним отметинам чуть выше резинки нижнего белья, и я затылком уперлась в стену от невыносимости ощущений, разряды тока ударили вдоль позвоночника, доводя жар бурлившей в венах крови до точки кипения.

И мой шумный выдох с налетом сожаления, когда он прервался, встал в полный рост, нависая надо мной. Одной рукой оперся о стену, смотря на меня потемневшей синевой своих глаз, в которых горел огонь, созвучный моему, второй рукой оторвал мою ладонь от стены, направляя на свой пах. Прикосновение. И вдох сорван, потерян, убит. Инстинктивно обхватила пальцами. Снова вдох без выдоха, с задержкой. Легкие обожгло отсутствием кислорода. Он на мгновение прикрыл глаза, шумно втягивая воздух и наклоняясь ближе.

— Еще доказательства нужны или реакцию на грудь тоже будем тестировать? — шелест голоса, ломающий последние остатки когда-то существовавших рамок. Его горячее дыхание опалило кожу, и кровь в венах не просто потекла быстрей, она полыхнула, опаляя нутро. Сглотнула, облизывая губы, скользя взглядом по его губам, и тьма в его глазах полыхнула сильней, чаруя и утягивая душу. — Еще одно движение пальцами, Зо и тебе больше никогда не удастся впихнуть меня во френдзону, ибо я уже не остановлюсь.

И глаза, в глаза утопая, пропадая, растворяясь.

— Не останавливайся, — произнесла без тени сомнения. Контроль разума уже был отключен, капитан покинул рубку, уступив штурвал.

Ему не надо было повторять дважды. Резкий рывок на себя, впиваясь в губы, столкновение языками, зубами и мой стон громкий, уже не сдерживаемый и мне показалось, что я утопаю в огне, а языки пламени ласкают мое тело. Обхватила его плечи, шею, скользя руками по оголенной коже и сходя с ума, от ощущений, от его запаха, дурея от новой волны жара, прокатывающейся через тело, вызывающей уже не тяжесть, а болезненность внизу живота. Смешанное горячее дыхание, губы в губы с напором, и опьянение в голове уже не от вина, совсем от другого. Его рука скользнула по моей спине, расстегивая молнию на платье, и оно тут же упало к нашим ногам. Следом полетело белье. Мое. Его. Мы избавлялись от одежды, словно от этого зависела жизнь, чуть ли не срывая ее друг с друга. Губы, руки, прикосновения, скольжения, касания, жажда до рваных всхлипов, стонов. Подхватил на руки, заставляя обхватить его ногами, не разрывая поцелуя, понес, но до спальни не дошли, опустил у дивана на ковер. Выгнула спину, подаваясь вперед, и со всей силы притягивая его к себе, чтоб кожа к коже, чтоб до предела било импульсами, до непередаваемой невыносимости, до последней грани терпения, до смерча, сметающего все на своем пути. Его рука в мои волосы, зарываясь пальцами, сжимая у корней, оттягивая чуть в сторону, чтобы он мог целовать глубже, откровенней, необузданней. И я, задыхаясь от переполняющих меня эмоций, ощущений, чувствуя уже физическую боль от взведенной пружины желания, поддалась бедрами вперед, прижимаясь ближе до непереносимости.

— Зо, чуть тормозни, иначе все очень быстро закончится, — горячий шепот на ухо, с таким же сбитым, неровным дыханием, как и у меня. Но мне и надо было быстро. Я больше не выдержу, я просто подохну, здесь, тут, сейчас, если он не окажется внутри и не начнет двигаться.

— Идеально, — выдохнула со стоном, прижимаясь как можно сильней. — Пожалуйста, не останавливайся, — снова впиваясь в его губы.

Мне срывало планку, сносило крышу, и дело тут было не только в переходящем все границы проснувшемся желании, но и в том, что я впервые так остро ощущала другого человека. Чувствовала его эмоции, страсть, энергию, горячую, неукротимую, дикую и меня несло в этом потоке, затмевая все страхи, опасения, рамки, просто не оставляя от них даже пыли.

Прикусила губу до боли, застонав от невыносимой волны удовольствия, прокатившейся по моему телу, когда он вошел в меня. Толчок и я впилась ногтями в его спину. Второй и стон перерос во вскрик. Оторвал мои руки от себя, прижав кисти к полу, переплетая наши пальцы, провоцируя этим новую волну возбуждения. Хотя, казалось, куда больше. Еще пара движений и мои стоны переросли в крики под содрогание собственного тела, пронзенного огненными иглами онемения в нервных окончаниях, сходящего с ума на острие удовольствия. Оргазм прошил насквозь, как затяжной удар тока, сотрясая мышцы сладкой дрожью и разнося сознание на атомы в миллиарды других вселенных.

Отпускало медленно. Сердце билось так, словно грозило пробить грудную клетку. Арай, дышал, так же как и я учащено, жадно глотая воздух, но мягко покрывал поцелуями мое плечо. Потом все же сдался и рухнул рядом.

В горле пересохло, перед глазами все еще был туман.

— Я чист, — все еще шумно дыша, произнес Ар.

— Очень своевременно, — повела уголком губ, мягко улыбаясь. — Я тоже. Две недели назад сдавала анализы.

— И вроде успел, — а я только сейчас поняла, что на моем животе его следы, которые он поспешил убрать, потянувшись за салфетками, стоявшими на тумбе возле дивана.

— Все же не везет тебе с мужиками, один — импотент, другой — скорострел.

И мой смех разрушил тишину его квартиры.