Глава 30
Август, 2009 год. Спустя полгода после автокатастрофы.
Ключи в моих руках не дают – рыжей и уже не девочке - покоя. Они, словно раскаленный металл, не дарят мне спокойствия своим ровным серебристым цветом и то и дело норовят обжечь кожу до раны и ожога. Словно в наказание за то, что я согласилась. Обжигают и наказывают непокорного судьбе человека, который пытается эту самую судьбу вывести на чистую воду и показать, как может быть хорошо.
Сначала – тяжело, а затем - хорошо.
Я сама - добровольно делаю шаг в дом и подъезд, в который ранее не ступала моя нога. Ведь я, тогда еще маленькая девочка, жила в частном доме дяди и жила чуть дальше от центра, и до своих восемнадцати лет я была домашней девочкой и не гуляла в открытую по мегаполису. Никогда.
Но затем мне исполнилось восемнадцать, и я попала в руки своего палача на каких-то полгода – всего лишь, черт возьми полгода, но эти полгода смело смогут посоревноваться со всей моей жизнью, если говорить о мелькавших в ней событиях и закоулках судьбы.
А затем я сбежала и на целых четыре года обрела покой.
Четыре года я жила в спокойствии, но мне было этого мало – спокойствия мало.
Видимо, поэтому я теперь здесь.
Поэтому я приняла предложение Марата и приняла правила его игры.
Мне нет даже двадцати пяти лет, но, черт возьми, в данный момент я ощущала себя именно на этот возраст или даже старше. Из школьницы за какие-то немногие годы я превратилась в совершенно другого человека – и это было больно тем, что годы оказались безвозвратно прошедшими. Годы, которые должны были быть радостными, но никак не с привкусом горечи. И боль непроходящую эту сглаживает лишь мой ребенок, но и ему пришлось остаться там, в нашем доме в городе курорта. Я оставила Артема в безопасности, на время, пока я не пойму и пока я не удостоверюсь, что безопасность – здесь.
Марат посоветовал сделать так. После нашего разговора он уехал в тот же день, оставив меня обдумывать произошедшее и принимать решение, а еще через несколько месяцев, когда из столицы пришла новость о реабилитации, я купила билет на поезд и вскоре отправилась в путь. Как бы ни была сложна разлука, но я не имела права везти за собой ребенка – туда, где ему грозила опасность. Где даже мне грозила опасность.
Марат сказал: ситуация неустойчивая.
Возвращаюсь мыслями к гложущей опасности. Поднимаюсь по идеально чистым ступеням, преодолеваю пролеты и крепко держусь рукой за перила. Мои шаги отдаются волнением где-то в грудине.
Каблучками цок и цок: готова ты, Влада?
Готова делать вид счастливого человека?
Счастливой жены?
Иду навстречу. Мыслями я уже не в подъезде – я на мосту, и вот я подхожу к середине этого самого ветхого моста. Пути назад нет, ведь ты дала согласие и многие люди ждут тебя.
Многие люди, огромное количество людей - все они надеются, что ты способна изменить что-то важное в мире одного человека, но только этот человек сам об этом не догадывается.
«Он тебя даже не вспомнит, будь готова к этому», - предупреждал меня Марат.
А я не понимаю, готова ли я. Не поздно ли еще ринуться обратно – в дом, в котором я нахожусь под защитой? В город, в котором нас никто не найдет?
Подумай, Влада! Подумай и развернись, кидайся обратно – по мосту – и не возвращайся. Не поздно ведь, так почему ты упорно шагаешь вперед, глупая наивная лиса?
«Потому что там – на середине моста – тебя ждет отец твоего ребенка, лиса. Ты сделай шаг, дойди до половины моста, пойди навстречу подарку судьбы – хоть и трагичному подарку», - твердил разум.
Арбин…
Нет! Нет! Нет!
Нет больше Арбина! Если я хоть раз об этом заикнусь, то рискую встретить в глазах будущего незнакомца прежнего зверя!
«Если ты хоть на долю секунды позволишь ему вспомнить прошлое, то рискуешь навлечь на себя и на всех нас невиданную опасность, девочка. Вернется настоящий Арбин, ты готова к этому, Влада?», - спрашивал тогда Марат, едва я согласилась и прибыла в столицу, а я промолчала.
Я промолчала. Я была не готова. И потому я буду делать все возможное, лишь бы Арбин не вернулся.
Впредь нет для меня Арбина. Пусть его лицо и останется прежним, пусть его голос и будет звучать, как и раньше - жестко, но это не Арбин. Я видела многочисленные заключения врачей, результаты диагностики и судебные решения – я иду совершенно к другому человеку. И моим усилием воли Арбин больше никогда не вернется. Будет Артем, Артем Арбинский, у которого растет прекрасный сын.
О сыне Артем тоже не знает. О сыне знает только жестокий Арбин, Артем – нет. И никак нельзя допустить того, чтобы Артем вспомнил о событиях последних жестоких лет, потому что это чревато нарушением цепи, где если упадет одно звено, то лягут и остальные.
Подведу я – пострадают все: Влад Цесарский, бывшая жена, Марат, я и другие люди, которые тоже берут на себя тягость забот, связанных с ведением его бизнеса. Ведь Арбин вспомнит то, что вспоминать никак нельзя. И все пойдет вниз по наклонной.
Если какая-то мельчайшая деталь закрадется в голову человеку, потерявшему память, это повлечет восстановление ВСЕЙ его памяти. Хоть и постепенно, но это факт.
Ведь эта мельчайшая деталь окажется подобно осколку, попавшему в кожу. Осколок заставит человека страдать, он будет нарывать. Так же и память заставит человека докопаться до истины, принять меры и пытаться сделать все возможное, чтобы эту мельчайшую деталь привести к логическому заключению.
А иначе будет нарывать.
Пока не вытащишь – информацию из головы или осколок из кожи.
И тогда вернется Арбин, и он покажет тебе, как плохо сбегать от Арбина.
Ты готова к этому, Влада?
Нет.
Тогда прошу: будь осторожна.
Своим ключом я открываю замок красивой надежной двери. Она такая же надежная, как ворота того дома, где прежний Арбин меня держал. Дома, в котором я была пленницей и в котором он меня насиловал. Артем не помнит – Арбин помнит. И я.
Мы с Арбином много чего помним, главное Артему не позволить добраться до этого потайного уголка памяти. Ты же не хочешь вновь превратиться в пленницу, Влада, не хочешь? Нет.
«- Артем тоже не хотел бы возвращаться к прошлому.
- Как это? – спрашиваю я Марата.
- Арбин мечтал о том, чтобы стереть себе память. Еще до появления тебя мечтал: он не хотел помнить о том, как его отец убил его мать. Как бы это жестоко ни звучало, но его мечта исполнилась. Он хотел начать все сначала, и судьба преподнесла ему щедрый подарок. Авария повернула его время вспять».
Голос и наставления Марата крутятся у меня в голове безостановочно. Я раскрываю дверь, замок которой послушно откликнулся на подошедшую резьбу ключей.
Захожу внутрь, ощущая жуткий страх. Мой взгляд первым делом упирается в светлое огромное пространство, и я поняла, что что-то схожее с прежним жилищем Арбинского есть. Огромное пространство делало схожими имущество Арбина и Артема. Только здесь было очень светло, до рези в глазах, и… мне это нравилось.
Огромные сомнения одолевают меня, страх увидеть лицо этого мужчины выбивает весь кислород из легких, но пути назад нет. Замешкаюсь – разрушу все, на что я согласилась. Буду показывать свой страх перед ним – со временем появится риск возвращения Арбина.
Марат так сказал.
Я останавливаюсь посередине прихожей, и тут же появляется Марат. Так резко и неожиданно, что я вздрагиваю, так и не успевая прикоснуться к своей верхней одежде. Его взгляд кажется мне таким встревоженным, что я вот-вот готова сорваться с места, лишь бы не находиться здесь. И Марат видит мое состояние.
- Я ведь предупреждал, Влада: твое спокойствие – это наше спасение, - шепчет обеспокоенно Марат, - жизнь многих людей сейчас висит на волоске, и твое благополучие, к сожалению, в том числе. Здесь не Арбин, помни это!
- Я не могу, - выдыхаю я, начиная трястись при виде взволнованного Марата.
Если он тревожен, то чего же хочет от меня? Покоя удава?
- Поздно, - прикрывает глаза Марат, а затем я замираю.
Из моих похолодевших и оттого тяжелых рук Марат ловко забирает сумку. Я словно в замедленной съемке наблюдаю за тем, как светлая аккуратная дверь, скорее всего ведущая на кухню, начинает движение. Из-за нее медленно выходит человек.
Фигура, которую я давным-давно не имела чести лицезреть, вскоре стоит в другой части прихожей прямо напротив меня. Большой чемодан уже поднимают по лифту подчиненные Артема. Я пришла к середине моста, и он… тоже.
Высокий широкоплечий мужчина по имени Артем Арбинский передо мной, и мне уже некуда деться. Сейчас, будь у меня возможность, я бы сбежала к чертям. Клянусь, я бы не приехала сюда!
Куда подевалась моя уверенность, которая была во мне, когда я поднималась в эту квартиру? Я ведь не ехала на лифте, чтобы специально подумать тысячу раз перед тем, как зайти в квартиру, и все же поднялась. Пришла, открыла дверь и сейчас стою перед самым жестоким человеком в моей жизни. Он насиловал восемнадцатилетнюю девочку, еще немного лет назад ею была я!
- Влада, раздевайся и проходи, - голос Марата пробивается в мое сознание, и я понимаю, что уже делаю огромную, фатальную ошибку: в моих глазах стоит страх к незнакомцу, а этого нельзя было допустить.
Слышу, как чемодан заносят и ставят прямо у порога. Мои вещи там. Так же молча подчиненные нового незнакомца покидают квартиру.
- Артем Алексеевич, теперь мне пора. Разрешите? – произносит Марат и, получая кивок «Артема Алексеевича», удаляется вслед за остальными людьми. В этой большой квартире спального района мы остались одни. Мельком подмечаю извилистую лестницу и понимаю, что квартира двухуровневая.
Марат сделал все возможное, теперь дело – за мной, хотя почему-то присутствие Марата вселяло в меня больше уверенности, чем уединение.
Взгляд Марата перед уходом так и твердит: «Мы говорили об этом тысячу раз, не подведи…»
- Здравствуй… - голос и нервы далеки от разума, приветствие вырывается само собой от накалившейся обстановки.
Если бы я не знала, что передо мной стоит не тот жестокий Арбин, а Артем, полностью лишившийся памяти, то я бы умерла от страха.
Но вместо этого следую четким инструкциям и на моем лице появляется скованная, но все же улыбка.
Я впервые за долгое время слышу его хрипловатый глубокий голос. Голос Арбина:
- Здравствуй, Влада…
Муж делает шаги по направлению к жене, чтобы взять ее нелегкую верхнюю одежду.
В моей же голове отчаянно представляется Арбин, который идет к своей лисе, чтобы вновь…
Его руки прикасаются к пальто, а мои костяшки пальцев побелели от того, насколько я сильно вцепилась в свою вещь.
Сняла, но не могу отдать.
А вдруг обратно придется спасаться бегством?
Смотрю на мужчину, что стоит передо мной в обычных домашних штанах и кристально белой рубашке и пытаюсь разгадать: он действительно потерял память? Ведь внешне нет никаких доказательств, кроме шрамов… Их много, и это только те, что я вижу. Под одеждой, вероятно, все обстояло намного хуже.
Я бесстыдно разглядываю Артема: самый заметный шрам начинается в области виска и уходит куда-то выше, к голове. Бесцеремонно рассматриваю незнакомца в то время, как он с улыбкой рассматривает меня.
Улыбка не такая.
Совсем не улыбка Арбина.
Может быть потому, что Арбин не умел улыбаться?
- Все в порядке? – слышу хрипловатый голос и, наконец, разжимаю руки, позволяя ему взять мое пальто.
- Конечно, - слово срывается с моих губ не так быстро, как лицо мужчины приближается ко мне.
Чувствую поцелуй в висок и замираю. Его шепот застает меня врасплох, и я не могу расслабиться.
- Я совсем тебя не знаю, но внутри все горит от того, как хочется тебя обнять. Я уверен, что не в памяти головы дело, а в памяти сердца…
«Я совсем тебя не знаю…»
И я тебя тоже не знаю, Артем Арбинский. Знаю только беспощадного Арбина. Быть может, мы познакомимся заново?
А пока я буду звать тебя незнакомцем. Мне так менее больно привыкать к тебе снова…
Незнакомец отстраняется, не позволяя себе и тронуть меня. Чувствую только мимолетное прикосновение мужских губ, ведь он видит мою скованность и усталость. Он думает – от дороги, а я знаю истинную причину.
Я добровольно вернулась к зверю…
- Ты еще прекраснее, чем я видел тебя на фото, - признание вырывается из его губ.
Фото?
Ах да, конечно. Ведь ты совсем не помнишь меня беззащитной девочкой восемнадцати лет…
К моему облегчению незнакомец более не трогает меня, потому что мне начинало казаться, что еще одно такое прикосновение его губ ко мне и я разлечусь подобно лампочке от высокого напряжения!
Голос Арбина.
Лицо Арбина.
Как мне не выдавать страха, что овладел мной? А вдруг это все ложь? Вдруг это четко спланированный обман для того, чтобы заманить меня в ловушку?
Мужчина ведет меня в сторону – туда, откуда выходили они с Маратом, а я не могу думать ни о чем больше, кроме едкого страха и перенапряжения.
- Ты с дороги и наверняка голодна. Сейчас поешь и поспишь немного, хорошо?
Я ловлю взгляд янтарных глаз и вижу в них тепло. Тепло вырубает мою настороженность, оно заставляет меня немного улыбнуться и послушно сесть за стол.
Здесь было ужасно красиво. Светлые тона, минимализм и одновременно уют царили здесь. Просторная кухня давала простор воображению и место для свободы, и от незнакомца не ускользает мой интерес:
- Тебе нравится? – спрашивает он – незнакомец, и попутно включает огонь на плите, - Марат сказал, что все это я планировал сам.
- Лучше, чем было в прошлом, - вырывается у меня, однако Арбинский не подал и виду. Пока.
Я быстро исправляюсь и признаюсь:
- Мне нравится.
- Я не знаю… Я не помню, как было раньше. Где мы жили до этого? Я ничего толком не спрашивал у Марата – мне хотелось услышать все от тебя.
Я молчу, не в силах начать вспоминать и описывать тот ужасно красивый дом, в котором творилась жестокость и боль. Не рискую отвечать, чтобы не впасть в истерику. Мне было сложно вспоминать это – порой кажется, что воспоминания давались мне сложнее, чем сами действия этого незнакомца в прошлом.
- Я понял, тебе нужно отдохнуть. Все вопросы потом…
Я смотрю на высокого мужчину, что копошится у плиты и затем ставит блюда на стол. Марат сказал, что у него отпуск. И Арбинскому Артему так сказали: «На работе отпуск, чтобы вы могли побыть с женой и обжиться в новой для вас квартире».
Как же повезло тебе, бывший Арбин. Ты – все забыл. Я – помню все!