Глава 38

Работа на два фронта – именно так поступал Цесарский все эти годы!

Работа на два фронта!

Осознание этого лишает меня сил, и я еле перебираю ногами, заходя на кухню к мужчинам.

- Коль вы оба сдали меня друг перед другом, то мы сейчас объяснимся с вами. Впрочем, это должно было произойти рано или поздно, - начинает Влад, присаживаясь за стол с чашкой горячего кофе и пачкой шоколада, - поверьте, я бы вам рассказал все равно. Просто сейчас не лучшее время, но Аня…

- Ты можешь не оправдываться, - жестко перебивает Артем и направляется следом за мной. Садится непозволительно близко ко мне, и, хотя видит мое состояние, все равно не оставляет одну.

Я жила с Арбином многие месяцы и даже не подозревала об этом.

Я спала с ним.

Я… хотела этого мужчину. Когда он стал другим – все поменялось, но чего стоило ему стать другим? Теперь я понимаю, что память и ее отсутствие здесь совершенно не причем.

- Начнем с этого: да, я помог сбежать Владе, помог устроиться в городе, в котором я знал людей и им я мог доверить твою лису и твоего еще не родившегося ребенка. Я ручался своей головой, своей совестью, и в ее безопасности я был уверен, - произносит Влад, глядя на Арбинского.

Марат протянул мне чашку горячего чая. Вижу в нем лимон и чувствую запах трав. Опять успокаивать вздумал, как когда-то, когда он приехал ко мне в Мирлите со своим предложением вернуться к Арбину.

Протягивает аналогичную чашку Артему. Улыбаюсь, а Артем не понимает моей улыбки и принимается разглядывать чай. Что в нем не так – не понимает, но послушно делает первый глоток. Я тоже принимаю свою дозу успокоительного.

- И да, все эти годы я был рядом с Владой и ее сыном. Это был мой долг. Время, которое должно было пройти для ее психологической реабилитации, длилось порядка трех лет.

- И затем ты пришел к Артему с этим планом? С подстроенной аварией? Кома, потеря памяти и даже шрамы – все это твой четко спланированный план?

Влад переводит на меня взгляд и недолго молчит.

- Шрам ведь не только в одном месте, они везде – на спине, груди… - перечисляю я, глубоко дыша от всех эмоций.

Встречаю чуть насмешливый взгляд всех сидящих за столом и не понимаю. Что такого я сказала?

Губы Арбинского чуть подрагивают в улыбке.

Марат отводит от меня взгляд, а Влад с короткой улыбкой произносит:

- Я рад, что вы успели изучить тела друг друга без насилия.

Замолкаю и чувствую, как температура тела набирает обороты. Теперь все сидящие за столом знают об интимных подробностях, вот чего все замолчали и вдруг заулыбались.

- Авария была на самом деле. Артем попал в аварию незадолго до исполнения плана, это получилось случайно. Вот и шрамы. А тот выпуск новостей был включен только для тебя – именно в тот час и в тот день. Отсюда пошел отсчет на дни.

- Здорово… - я только лишь сжимаю челюсти, не способная на ярость.

Не смотрю на Арбинского. Не хочу, не могу, не верю во все произошедшее! Меня трясет от одной мысли, что я осталась обманутой, что я поверила и…

Смотрю на Влада – он тоже нервничает.

Влад всегда был терпеливым человеком.

- Выпуск новостей был первого февраля. Далее по легенде была кома, реабилитация и лечение. На правде же была работа с психологом, где из Артема делали другого человека. Влада, - Цесарский привлекает мое внимание, - я был с тобой все эти годы, но не был предателем своего друга. Пусть он полчаса назад махал на меня руками, но он еще одумается и все поймет. Еще до твоего побега все это было спланировано – в две тысячи пятом году. Я дал тебе время побыть одной, родить малыша в спокойствии, и дал время ему, - Влад смотрит на молчаливого Артема, - понять жизнь. Мне насрать, как он меня назовет – мать Терезой или предателем, но я надеюсь на одно: что вы найдете общий язык, потому что нет больше Арбина. Много лет прошло, и много месяцев реабилитации себя, как личности.

Я молчу, не желая смотреть в янтарные глаза.

- Хочешь ты того слушать или нет, Арбинский, но знай: одно ее слово и она уйдет. Называй меня предателем, но я не считаю, что сделал вам плохо, потому что без всех этих событий вы бы оба сгорели от собственной ненависти друг к другу еще пять лет назад.

Поднимаю взгляд, ненадолго. Арбинский сложил руки домиком и положил на них голову. Слушает Влада, Марат тоже молчит.

- Возможно, я лезу не в свое дело, но ведь истина приятна тем, что только став другим человеком, самостоятельно без какой-либо потери памяти, ты смог добиться расположения Влады, - Влад переводит взгляд и на меня, - я вижу это по твоим глазам, лиса. И приятнее получать отдачу в виде нежности, а не ненависти, сквозившей в ее взгляде много лет назад. Добровольность желания быть рядом, а не сбегать, добровольность во всем, а не насилие.

Арбинский грубо обрывает Цесарского:

- Я понял. Я все это понял еще в первые месяцы, тут твоя святая натура не раскроет мне глаза, - цедит Арбинский, не расцепляя своих рук, и эта его показная злость вызывает во мне улыбку.

- Мы еще поговорим с вами. Вы оба раскрыли то, что я работал на два фронта, но я оправдал себя, не так ли? Теперь я здесь лишний, теперь все зависит только от вас обоих. Окей, лиса?

- Вы с Маратом уходите? – вскидываю голову и не замечаю взгляд янтарных глаз на себе.

Внимательный взгляд.

Артем молчит, лишь смотрит. Понимает, что мне страшно оставаться с ним наедине.

- Если вы готовы остаться и поговорить наедине, то нам с Маратом лучше уехать, - произносит Влад, - если нет, то я останусь.

Раздумываю недолго, затем тихо произношу:

- Я провожу вас, - и встаю из-за стола.

***

Глубоко вздыхаю, поворачиваю ключ на один оборот за мужчинами и прислоняюсь головой к косяку двери.

Страшно? Вроде бы нет. Страх возник только из-за раскрытия тайны – лишь сама неожиданность вызвала страх. Страха к Арбинскому нет. Если бы мужчина остался прежним, то еще в первую ночь он бы мог сделать со мной все, что захотел. Но не сделал.

Нам нужно поговорить. Я ведь не для этого вернулась в столицу – чтобы взять и уехать, чтобы снова сбегать.

Я не для этого познакомила сына с его отцом.

Посмотрела на часы, прошел час и скоро нужно будет забирать малыша из гостей, хотя дети Раевских вновь зайдутся в упрашиваниях оставить им Артема еще ненадолго – так сильно подружилась эта троица: Диана и Миша Раевские и Артем Арбинский…

Дверь из кухни приоткрывается, я чувствую это кожей. За спиной в коридоре стоит мужчина, который имеет надо мной исключительную власть – власть силы и… власть мужа. Но ни одну из этих преимуществ более не применяет.

- Я думал, что ты ушла, - слышу я хриплый баритон позади.

Мужчина не делает попыток приблизиться.

Я медленно поворачиваюсь к нему и облизываю пересохшие губы:

- Нет, у нас есть еще немного времени, Артема через полчаса нужно будет забрать…

Я медленно направляюсь в сторону кухни и без сил опускаюсь на стул.

- Значит, что только Влад и Марат знали правду. Ах да, еще и Аня… Как ловко они нас обыграли, - с усмешкой произношу я.

Артем не теряет времени и опускается передо мной на корточки, хватая за руки и заставляя смотреть на него. Прикосновения мужчины обжигают кожу, но пытаюсь выслушать его:

- Влада, это был единственный шанс вернуть тебя после всего, что я сделал. Прости за всю эту ложь длительностью в год, но ведь у нас получилось. Получилось, видишь? Как иначе я бы доказал тебе, что я могу быть другим?

Все-таки не выдерживаю, вырываюсь из душных объятий: подхожу к окну, наблюдаю красивый вид с высокого этажа и молчу.

Недолго:

- Понимаю. Но… Но, когда я не знала, что передо мной один и тот же человек – из прошлого, мне было легче, - шепчу я, ведь Арбинский стоит за спиной и слышит каждый мой тяжелый вдох.

Его руки уже на плечах. Настойчивости ему не отбавлять, что-то ведь осталось от мужчины по прозвищу Арбин – стержень остался, вот только без всей жести он.

- Это ничего не меняет, - уверенно произносит мужчина, - от правды я не превращусь в того отморозка, которым я был с тобой пять лет назад! Разве за эти месяцы я проявил себя жестоким хоть раз, лиса? Я сменил деятельность, я поменял образ жизни, я поменялся весь ради тебя: в моих руках сосредоточен стабильный бизнес, нашей семье ничего не угрожает – ты и наш сын за каменной стеной.

- Я боюсь… - не могу признаться.

- Чего ты боишься, лиса?

- Вы обманули меня. Вы – все. Сколько бы еще я жила в неведении? А вдруг я бы так и не узнала правду? Ведь ты не собирался говорить мне ее.

- Меня тоже, как оказалось, держали в дураках. Влад провернул все ради нас с тобой, хоть и сложно в это поверить. Ты видела, как я был зол на него.

- Нет, – произнесла я и резко повернулась к мужчине.

- Влада… – тихо произносит Арбинский, напрягаясь всем телом и встречая мой взгляд.

- Тебя не держали за дурака, Артем. Весь план был спланирован вами, я же была в нем только пешкой. Боже мой! – судорожно вздыхаю и дергаюсь подальше от окна, подальше от мужчины.

Только не позволяет мужчина. Глаза его - добрые, тепло идет от него, а вцепился в мои плечи и не отпускает.

- Отпусти, - прошу я, нацеленная оказаться как можно дальше от Арбинского.

- Влада, мы не договорили, - тихо, но твердо произносит Артем, держа меня за плечи.

- Отпусти, - повторяю я, уже уверенная в своих действиях.

- Лиса, остынь… - уже не приказывает, больше просьбы добавляет в голос, а взгляд смягчает, - теперь нет никакой лжи, боли и преград между нами. Мы муж и жена, я – другой человек.

Если Арбин изначально старался казаться добрым, то после моего непослушания он применял физическую силу, показывал истинного себя, а глаза его становились с недобрым прищуром. И тогда исход для меня был плачевен.

То теперь Артем… Артем сначала пытается казаться твердым, приказывает и не просит. Вот только затем, когда он видит мою настроенность уйти и бросить все к чертям, мужчина смягчается, физическая сила его сходит на нет, тон и глаза становятся теплее.

Я вижу эту разницу между Арбином и Артемом, но все равно произношу:

- Отпусти меня, Артем.

- Я прошу тебя дать мне объясниться, Влада, - чуть повышает тон Артем, но все же просит. Умоляет.

- У тебя было время, чтобы суметь объясниться, - холодно отвечаю я, хотя и дается этот тон тяжело, - неужели за последние месяцы ты не нашел причину объяснить мне все, рассказать? А как же тот человек, пострадавший в аварии? Как же он, Артем? – в удивлении произношу я.

- Он профессионал своего черного дела, - сжимая челюсти признается мужчина, - никто не пострадал. Я даю тебе слово! Я могу связаться с ним, и ты удостоверишься в этом.

- Достаточно… Достаточно объяснений. Отпусти меня, Артем. На этом мы закончим.

Он задает всего два вопроса: «Ты действительно не хочешь быть со мной? Ты хочешь уйти?», я еле заметно киваю головой, а затем…

Вздрагиваю от того, что перестаю чувствовать его руки на своих плечах и ладонях. Мужчина резко отпускает меня и делает шаг назад. Арбинский отступает, а у меня внутри все обрушивается от того, что он сдается. Он уже сдался. От моего короткого «да» он поник, сломался, разрушился, как человек и личность.

Пронзаю взглядом вмиг постаревшего Арбинского. Он более не смотрит на меня, отводит взгляд и уступает дорогу.

Он разрешил мне уйти, и я не сразу прихожу в себя.

Неужели сегодня, спустя пять лет нашего знакомства, все закончится?

Неужели теперь я могу обрести свободу?

Да, теперь я наравне со свободой могу обрести одиночество и остаться наедине с воспоминаниями о совсем другом мужчине – который умел любить, заботиться и дарить тепло. Только теперь, похоже, все кончено.

Совсем без сил я выхожу из кухни, где летает привкус горечи и боли. Не знаю, скольких сил стоит сдерживаться Арбинскому, чтобы не нагнать меня и не остановить, не удержать в доме силой, но я продолжаю уверенно ступать к выходу из квартиры.

Я действительно хотела уйти, иначе, когда еще будет шанс? Шанс принять правильное решение.