Глава 14

— Я не хочу, чтобы ты думала, будто я собираюсь тобой воспользоваться. Мне не следовало ставить тебя в безвыходную ситуацию.

— Меня раздражает, что ты думаешь, будто я вечно нахожусь в безвыходных ситуациях. Я не марионетка и не маленькая девочка…

— Я это знаю. И я тобой восхищен. Это чистая правда.

— Но при этом думаешь, что я не дала бы тебе по чешуйчатой морде за этот поцелуй? — сощурилась на него, от обиды даже плакать захотелось. — Я же говорила, что знаю твою историю. Мне неясны пока что детали, но я бы их выяснила. И пришла к тебе, вообще-то, для того, чтобы согласиться тебе помочь просто так и…

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, и шагнул ко мне, но я остановила его жестом.

— Я верну тебе деньги. Не знаю как, но верну.

Он замотал головой.

— Я не приму.

— Не беси меня, чешуйчатый, — проворчала я.

— Ты ведь понимаешь, что на этом поджоге они бы не остановились? Кто знает, что еще они могли бы наворотить. Пацаны пробили их по базе, они очень опасны! Очень! Я просто… — он почесал колючую щеку, подбирая слова. — Честно говоря, я бы не смог уснуть, если бы не сделал это. Мысль о возможном новом поджоге или, не дай бог, похищении или чего хуже… не давала мне покоя. Я бы винил себя всю жизнь за то, что не помог.

— Дорого же тебе обходится твой крепкий сон… — проговорила я. В горле комом все сдавило, дышать больно, но я понимала его логику.

— Эта роскошь многим обходится дорого.

Если у него на самом деле есть такая финансовая возможность и он предпочел обеднеть на целых десять миллионов ради чистой совести, то… Наверное, я бы тоже так поступила. Только у меня для себя этих миллионов нет, не то что для других. Я не знала, каково это — рассуждать такими величинами.

— И ты не собирался рассказывать, что заплатил им?

Он помотал головой.

Значит, мне не показалось, и он действительно тогда со мной прощался.

И что-то снова взгрустнулось.

— И ты думал, я не пойму, что что-то не так?

— Да какая разница, они бы не приходили и все.

— Никак в голове не укладывается… — призналась я, уставившись куда-то вперед.

— Лен, посмотри на меня, пожалуйста, — попросил он и присел напротив меня, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Я послушалась. — У тебя маленькая дочь. Ты не должна рисковать ее безопасностью из-за чужих ошибок. Или из-за гордости. Твоей проблемы больше нет. Прими это, как данность и выдохни. Подумай о магазине. Его еще можно восстановить. Я могу помочь с…

— Ой, нет, товарищ кактус, ты больше не станешь мне помогать! — нахмурилась я. — У тебя что, синдром спасателя?

— Спросить у друзей и знакомых. Среди них есть далеко не последние люди. Они могут посоветовать, кто сдает помещение для цветочного магазина. Это не так сложно, Лена.

Я поджала губы. Предложение заманчивое. Мы и сами с девочками обсуждали этот вариант. Взять в аренду место, чтобы уже с холодильниками, и сделать упор на интернет-заказы, чтобы увеличить объем…

— Зачем тебе это? — спросила я.

— Ну, ты же пришла ко мне с предложением помочь. Зачем это тебе?

— Не отвечай вопросом на вопрос, — проворчала я.

Ага, так я тебе правду и сказала, как же!

— Я просто могу помочь, — пожал он рыцарскими плечами.

— Ты всем помогаешь, Ганди?

— Не всем, — добавил он с застенчивой улыбкой, глядя мне прямо в глаза. — Только тем, кто мне нравится.

Все, я опять поплыла. Не поминайте лихом!

— А мне почти никто не нравится, — вставил он и еще шире улыбнулся.

— Оу, сочту за честь, ваше альтруистическое превосходительство, — отзеркалила его улыбку, краснея.

Тихомиров быстро глянул на часы и заволновался. Да, заболтались мы. Он протянул мне мизинец, как делают дети, чтобы помириться.

— Признаюсь: мне бы не помешала твоя помощь. Это факт. Мои родители переехали в Москву черти откуда, и всё ради знакомства с моей невестой и ее дочерью, ну и ради последнего шанса на примирение после долгой ссоры. О ней я расскажу тебе позже, когда у нас будет больше времени. Мой отец действительно очень болен, и он ужасно не хочет это признавать, оттого и ведет себя как… В общем, ты наверняка заметила, что ты ему очень понравилась. Я ни на секунду не сомневался, что так и будет… И твоя прелестная мелюзга понравится моим родителям еще больше. Врачи дают отцу три месяца. Возможно, даже меньше… И как бы мне не хотелось ему врать и разыгрывать спектакли… Разочаровывать его в такой час мне хотелось бы меньше всего. И если у тебя нет планов на это лето, и ты правда шла сюда, чтобы мне помочь, — я не откажусь.

Я кивнула. Почему-то его слова меня растрогали до слез. Его отец, очевидно, непростой человек, и между ними что-то произошло такое, о чем ему непросто рассказать, но при этом он хочет сделать его счастливым в его последние месяцы жизни. Как можно отказать? Я бы и просто так согласилась, просто потому что не могу отказать такому мужику. А тут еще и с такой историей…

— Я согласна, — сцепила наши мизинцы и улыбнулась сквозь слезы. — Я еще тогда в кафе была согласна, но… не знала, как сказать.

— Ты очень добрая, у тебя большое сердце, Лен. Я рад, что оказался тогда в твоей машине.

— Скажи это еще раз моему четвертому и пятому позвонку, — усмехнулась я.

— Прости, — он погладил мой мизинец кончиком пальца. — Друзья?

Я посмотрела в его глаза, понимая, что эти три месяца будут непростыми. Я скорей всего потеряю голову от этого мужчины. Уже начинаю терять…

— Друзья, — обреченно ответила я.

Никто не говорил, что я умная.

— Лен? — позвал он, когда я снова сникла. — На счет поцелуя…

— Да-да, я поняла, ты сожалеешь!

— Я не о поцелуе сожалею, а о том, что воспользовался тобой, вынудил притворяться перед отцом. Это было не по-мужски.

— Никто не идеален, — пожала плечами и усмехнулась. — Даже ты.

Неидеальный Аполлон протянул ко мне руку и нежно коснулся ладонью моей щеки, заставляя все тело покрыться гусиной кожей.

— А ты офигенно целуешься, — с озорной искоркой в глазах сказал он.

— Ты тоже очешуенно, чешуйчатый.

Мы улыбнулись друг другу и встали на ноги, не сговариваясь.

— Ладно, хватит лирики, Шекспир, — я одернула платье, которое задралось на попе до приличного неприличия. — Что делать с борщом и блинчиками?

Тихомиров порылся по карманам, дал мне ключи и свою банковскую карту.

— Записывай адрес. Придется тебе ехать ко мне и готовить, что же еще…

Я уставилась на него взглядом утопающей.

Блеск!