8.2

Кали удивлённо усмехнулась, взглянув на неё. Мне показалось, что её холодный взгляд заинтересованно потеплел.

– Что это? – спросила Кали. – Игрушечная плёточка?

Я не очень разобрал её интонацию, глумилась она или просто спрашивала.

– Ну да, чтобы мне было не очень больно, – улыбнулся я, облизывая губы, по правде у меня внутри смущение смешалось с желанием ровно напополам.

– Разве это тогда будет наказание? – она села рядом со мною на кровать. – Может, лучше моим ремнём?

Она показала на ремень с пряжкой ВАД. Я обалдело усмехнулся.

– А мне никак не загладить вину по-другому? – сказал я, глядя, как Кали расстёгивает ремень. – Прости. Я не должен быть лезть, но мне было очень обидно за тебя.

– Не должен был, – выдохнула Кали, уже достав ремень. – Ложись попой кверху.

– Ты что, серьезно? – пробормотал я. – Ремня дать мне хочешь?

– Винсент, Вараха попросила меня с тобой расстаться, и только тогда она перестанет смотреть на меня как на дерьмо, – её голос звучал ровно, но я различил в нем боль.

– И… ты выполнишь её просьбу? – растеряв весёлый настрой, спросил я.

– Я хочу предложить тебе два варианта, – сказала Кали, расправляя ремень и складывая его пополам. – Первый… мы сейчас расстаёмся, ты можешь даже нажаловаться отцу.

– А второй? – спросил я, настороженно поглядывая на ремень.

– Второй. Ты сейчас докажешь мне, что способен слушаться, и от сегодняшнего момента до самого захвата Веги-7…

Её голос звучал прохладно, но при этом чарующе. Как её губы сексуально произносили это слово «слушаться». Как притягательно вытягивались в трубочку и растягивались в линию. Внизу живот снова пробуждался жар.

– А что значит слушаться? – аккуратно спросил я.

Кали ударила ремнем по руке. Я инстинктивно отодвинулся от нее. Сердце застучало чаще. В этом коротком испуге было что-то возбуждающее. Вот оно как бывает, если забраться в клетку к львице.

– Значит, что ты будешь делать то, что я говорю. И не будешь делать то, что я говорю не делать, – она внимательно смотрела мне в глаза, будто гипнотизируя. – Практика показала, правда, что слушаться ты совсем не хочешь. Никого. Так что придется, наверное, выбрать первый вариант.

– Ты серьёзно? – спросил я, хотя всей душой ощущал, что да, она очень серьезна.

И Кали ничего не ответила. Пытала меня этим стылым молчанием.

– Да я же слушаю тебя…

– Не помню, чтобы я просила тебя вломиться ко мне в каюту, раздеться и запрыгнуть в мою койку…

– Буду слушать, – прошептал я.

– Хорошо. Тогда ложись на живот, – она щёлкнула ремнем в воздухе.

– А может, ты лучше плетку возьмёшь? – пробубнил я.

– Ты уже пререкаешься? – улыбнулась Кали. – Можешь тогда уйти прямо сейчас, если тебе не нравятся мои игрушки… пожестче.

Она говорила серьезно, даже немного сердито. Я отвёл взгляд, пытаясь думать. Мысли стали вязкими. Что-то в её словах ужасно меня заводило, а что-то уже заранее заставляло обижаться. Кали хочет сделать мне больно? Готов ли я это принять? Но я так не хотел уходить… не хотел уходить от неё. Расставаться. Потерпеть пару ударов ремня, чтобы остаться с ней? Тем более она же не будет бить сильно?

– Ладно…

– Тогда ещё одно условие, мы же проверяем твою способность слушаться… Не говори ничего, пока я не разрешу, – Кали улыбнулась.

Только я собрался открыть рот, чтобы возразить, как накрыла мои губы своей ладонью.

– Одно слово и сразу уходи, – строго сказала Кали.

Я ощутил укол досады, до вместе с тем от её приказного тона внутри всё замерло в предвкушении. Я лег на живот, и Кали медленно стянула с моей спины и ягодиц тонкое одеяло. Стало холодно. Кали отстранилась, собираясь замахиваться ремнём. Я уже предвкушал жгучую боль в ягодицах. Как долго она будет бить? Как же не хочется боли сейчас.

И вместо боли я ощутил поцелуй между лопатками. Сладко промычал, наслаждаясь его теплом. Я ощутил на себе взгляд, полный горячего обожания. Я даже не смотрел на Кали, уткнулся лицом в подушку, но чувствовал, как её властность грозила расплавиться.

Но только повернул голову, увидел суровую Кали. На этот раз на не поддавалась.

– Ты такой привлекательный, – протянула она, касаясь губами моего уха.

Я хотел было ответить Кали, что весь для неё, но едва открыл рот, как по её лицу пробежала тень такого недовольства, что стало зябко изнутри. Мне же нельзя говорить.

– Я не хочу тебя бить, ни плеточкой игрушечной, ни ремнем, – сказала она. – Я хочу тебя целовать, быть твоей, любить тебя… Но для этого нужно, чтобы ты немножко урезонился. Научился дисциплине…

Кали коснулась губами моего плеча. Я весь изнывал от желания сказать ей, что тоже всего этого ужасно хочу. И даже не представляю, как придерживаться дисциплины, так сильна моя страсть…

– Мы сегодня немного потренируемся, – усмехнулась Кали, словно отвечая на мой негласный вопрос. – У тебя уже получается…