Глава 10. Похищение

– Привет, Екатерина, – глаза Стаса так и мечут молнии то в меня, то в Диму.

– Здравствуйте, Станислав. Вы что-то хотели?

Я холодно улыбаюсь одними губами.

– Да вот уточнить кое-что. Вкусный ли ужин? Интересный ли спутник? – меня удивляет его язвительный тон.

– Меня всё устраивает. Спасибо за заботу.

– И что даже не спросишь про меня?

– Нет. Меня не интересуют мужчины, которые не держат своего слова.

– Кать, мне никак было. Я работал. А ты смотрю тосковать не стала.

У меня аж дыхание перехватывает от его наглости.

– Свято место пусто не бывает. Нечего расслабляться. Или ты думаешь 30 секунд с моими губами повозился и всё? Заклеймил?

Дима обращается ко мне:

– Ты же сказала, что это парень твоей подруги.

– Дим…

Стас меня перебивает.

– А да? Вот так незадача, Катюш, – топит меня Стас. – Забыла уже какую легенду рассказала?

– Ой, Стас, иди, а? Что пристал?

– «Повозился с губами», так ещё мои поцелуи никто не оскорблял.

– Всё бывает в первый раз. А теперь, мы с Димочкой продолжим ужин. Без твоей компании если можно.

– Нельзя.

– Стас, уходи.

– Извини, что не позвонил. Я не мог.

– Извиняю. Уходи.

– Вы знаете, мне кажется уходить надо мне, – вклинивается Дима.

Я поворачиваюсь к нему.

– Нет, послушай, он сейчас уйдёт, – я накрываю его руку своей.

– Ну видимо мне здесь не рады, и правда придётся уйти. – Удивляет здравомыслием Стас.

Но почему-то Рубцов наклоняется ко мне, а в следующее мгновение я взлетаю над мебелью и приземляюсь животом на его плечо.

– Отпусти, неандерталец!

– Неа.

Он гордо шествует на выход, я же собираю взгляды гостей вполне себе приличного заведения. Какой позор!

– Ты же помнишь, что я только что поела?

– А ещё я помню, как мало ты клевала, ребёнок больше ест, так что возвращать там уже нечего, всё всосалось ещё в пищеводе.

– Дурак.

– Истеричка.

– Куда ты меня несёшь?

– В машину.

– Ну неееет, я не поеду с тобой никуда.

– Поедешь.

– Нет.

– Смотри.

Стас ставит меня на землю у раскрытой двери внедорожника. В секунду щёлкает наручниками на моём запястье и второй браслет крепит к ручке авто.

– Ну ты и гад…

Я тяжело дышу, может от того, что платье сковывает, а может от того, что хочу врезать эту медведю неотёсанному.

– Даже спорить не буду.

Он подталкивает меня к машине. Я делаю микрошаги, боясь упасть.

– Я тебя сейчас поцелую.

– Что?

Стас обхватывает моё лицо руками и тщательно размазывает красную помаду вокруг моего рта. Я мычу, пытаясь оказать хоть какое-то сопротивление. В ход идёт его язык. Его пальцы поглаживают шею. Непроизвольно моя свободная рука ложится на его грудь, пробирается под ткань.

– А вот это ты зря, – бормочет мне в губы Стас, как только мои пальцы касаются его голой кожи.

– Почему?

Он теснее прижимается ко мне. Его пах выдаёт возбуждение. Его взгляд плывёт под полуопущенными ресницами. Я облизываю губы, привлекая внимание Рубцова. На его губах розовые разводы от моей помады.

– Поехали.

Он помогает мне сесть на сиденье. Я в не самой удобной позе, с учётом, что левая рука пристёгнута к дверце.

– Никуда не сбежишь.

Тон Стаса звучит как растекающийся нагретый мёд.

– Ты в курсе, что похищение – это статья?

– К концу поездки, ты и сама будешь не против.

– Самонадеянно.

– Сейчас проверим.

Он садится за руль. Сам пристёгивает мой ремень безопасности.

– Отстегни меня.

– Не сейчас.

– Сейчас, Рубцов. Я не преступница, чтобы ты так со мной поступал.

– Знаешь, это больше для моей безопасности, – он широко улыбается и выезжает на дорогу.

– Ну ты и козёл.

– Не спорю. Я облажался. Но если тебе интересно, мы вчера весь день разрабатывали операцию и там, где мы были, сеть не ловила.

– Это всё отмазки, Стас.

Я демонстративно закатываю глаза, будто он это видит.

– Я освободился уже ночью. Звонить тебе во втором часу было бы крайне эгоистично.

– Ага, а утром собака погрызла твой дневник. Поэтому сегодня ты решил, что можно выгулять и другую даму?

– Это работа, Кать. Должен был идти опер, но подозреваемая почему-то на него не клюнула, пришлось импровизировать. Я сам не ожидал, что попаду в такую засаду.

– А операция заключалась в чём? Угостить ужином и уложить в постель?

– Это был план твоего Димулика, а мой … В общем, другой.

– Ясно всё.

– Да не ясно! – взрывается Рубцов и бьёт по рулю.

– Ух какие мы злые, – я передразниваю его, – а куда мы вообще едем?

– Ставить клеймо, раз поцелуев тебе мало.

– Ага, щ-щ-щас!

В моей голове он почему-то делает это клеймо не эротическим способом, а раскалённой железкой.

В ответ Стас бросает на меня хитрый взгляд. Ой не к добру это. Кладёт руку на моё колено и легонько касается внутренней части бедра.

– Убери руку!

Я сжимаю ноги. Но Стас с усмешкой продвигается выше, задирая узкий подол.

– Какое неудобное платье на тебе сегодня.

Говорить мне трудно. Тело, истосковавшееся по ласке, реагирует весьма однозначно.

– Рубцов, не смей! – шиплю как змея.

Я дёргаюсь, браслет наручника впивается в руку довольно болезненно. Но неожиданно для самой себя, обнаруживаю, что меня это не злит, а заводит. Это что за предательство, тело?

– Я аккуратно, тебе понравится.

Щекочущее касание останавливается на середине. Мы заезжаем во двор многоэтажки. Стас паркуется, глушит машину и поворачивает ко мне.

– Кать. Скажи честно, я тебе нравлюсь?

Не думая ни секунды, выпаливаю:

– Нет.

– Врёшь. Только не пойму почему.

– Ты не сдержал слово.

– И я ещё раз за это извиняюсь.

Стас тянется к моей двери, прижимается ко мне телом, я втягиваю носом его запах. Еле уловимый сладковатый смешивается с его собственным. Вкусно, зараза. Щёлкает замок наручника, и моя рука освобождается. Стас выпрямляемся, берёт мою левую руку и глядя мне в глаза покрывает мелкими поцелуями след от металла.

– У тебя зрачки расширились, – шепчет он, – сбилось дыхание, пульс участился. Чёрт возьми, я сейчас спущу в штаны от того, какая ты сейчас… Особенно с этой смазанной помадой.

Я распахиваю глаза и опускаю козырёк, чтобы увидеть своё отражение. Щёки разрумянились, а стойкая помада всё же немного поплыла по краям. А когда он успел её вытереть со своего лица?!

– Красивая… Пошли.

Я знаю, что должна сейчас решить для себя будет ли продолжение вечера. Потому что для меня очевидно обратного пути не будет.

– Идём?