ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Дальнейшее безумие моего романа с Вейдом можно окрестить тайной операцией агента ноль-ноль-семь и его девушки. Мы отворачивались друг от друга, если сталкивались в течение дня, игнорировали и демонстративно не замечали, словно не знакомы, но как назло, встречались сейчас намного чаще, чем за весь прошедший месяц проведенный мной в Академии.
После занятий я лепила тысячу отговорок подругам и убегала в свою комнату. Ближе к ночи в спальню заходил Вейд и мы творили безумие. Всё о чем думали днем, воплощали ночью. Я вернула ему все пытки, которые он проделывал со мной во снах, повторила все любимые моменты и реализовала все тайные желания.
Барс с жадностью требовал моей близости, отзывался на все предлагаемые идеи, не подавлял и проявлял такую несвойственную ему нежность и терпеливость. Я наслаждалась его офигенным телом, его мужской силой и какой-то запредельной выносливостью.
— Я совершенно не высыпаюсь с тобой, — жаловалась я Вейду, после многочасового ночного марафона.
— А раньше, со всеми своими путешествиями, высыпалась? — лениво поинтересовался он, обнимая меня и укладывая себе на плечо.
Прикрыв глаза, я чувствовала, что скоро усну, медленно водила пальцем по груди и прессу, чувствуя, как его дыхание шевелит мне волосы на макушке.
— Не всегда… У меня странные сны… Были…
— Ну, еще бы, — вздохнул он и слегка сжал в объятиях, коснулся губами виска.
— Помнишь чертову Амброзию?
— Чертова Амброзия стоит чертову кучу денег. Маленькое состояние.
Я хихикнула:
— Неужели ты жмот?
— Кто? — Вейд откинул с ног одеяло. Я заметила, что он вообще предпочитает спать голышом, не накрываясь и при распахнутых настежь окнах.
— Вейд, мне нужен покровитель, который сможет меня содержать. Я одобряю твое рачительное отношения к деньгам.
— Я устрою тебя к хорошему покровителю, не переживай, — улыбнулся он и снова привлек к себе, прижимаясь к макушке подбородком.
— У меня остались отвратительные воспоминания об Амброзии, не трать больше состояние на этот напиток.
— Чем же не угодил тебе нектар любви? — усмехнулся Вейд.
— Мне снились мучительные сны. Безумные. В ту ночь я как будто не спала. А еще ты пришел утром поиздеваться…
Вейд простонал:
— Ты не представляешь, чего мне стоило удержаться и не забрать главный трофей в тот день.
Мы помолчали, каждый думая о своем.
— Я рада, что ты случился со мной… Папа был бы рад познакомится с тобой.
— Кора, ты не должна была попасть сюда. Я пытался предотвратить, но меня обыграли. В очередной раз.
— Тогда я просто умерла бы и не встретилась с тобой. Так что ни о чем не жалею.
Вейд вздохнул:
— Ты еще так мало знаешь о нашем мире. Где бы тебя спрятать, чтобы ты осталась в этом простом неведение?
— Барс… я засыпаю…
— Спи, малыш. И не зови меня Барсом…
— Угу…
* * *
Я раскачиваюсь на кресле-качели на нашей веранде и листаю мамин роман. Она опять оставила его здесь и убежала заваривать папе чай.
На обложке изображен красавец-мужчина, с оголенной грудью и пламенным взглядом, я хмыкнула и заглянула в аннотацию. Несчастная дева и пират, бла-бла-бла, гарем султана, бла-бла-бла и извечный вопрос, сможет ли пират спасти свою деву, чтобы жить веки-вечные?
Отложив книжку, я запрокинула голову и зажмурилась на солнце. Сейчас моя жизнь очень сильно смахивала на сюжет женского романа, с Вейдом вместо пирата в главной роли. Вместо султана жизнь портит Манджирина. Гарем… Почему я не спросила Вейда про гарем? Хотя не спросила, потому что одну из наложниц недавно казнили. И я не узнала, о чем он просил Королеву на последнем балу. Я же могу теперь задавать ему такие вопросы.
— Кора?
Я резко открыла глаза и повернула голову. Вейд стоял посреди лужайки и озирался.
— Привет, — растянула я губы в счастливой улыбке, радуясь его появлению. — Как ты здесь оказался?
— Как я здесь оказался? Где я?
Вопросы прозвучали одновременно.
— Это мой дом. На Земле. Идем, я познакомлю тебя с папой.
Вейд с сомнением посмотрел на мою протянутую руку, еще раз оглядел большой двухэтажный дом.
— Не бойся, стыдно быть таким трусишкой, — подначила я его и не дожидаясь, когда он решится, взяла под руку и потянула на веранду к входной двери.
— Ма, па! Я дома.
Мама сразу отозвалась с кухни, а папа вышел из кабинета и остановился, разглядывая гостя.
— Помнишь, я обещала познакомить тебя со своим парнем? Пап, это Вейд, Берс Вейд. А это мой папа, Олев Константин Николаевич.
Я подтолкнула Вейда к отцу.
— У нас принято здороваться за руки, протяни и пожми ему руку, — вполголоса проговорила я.
Папа с Вейдом исполнили ритуал рукопожатия и сканировали друг друга подозрительными взглядами.
В прихожую вошла мама, прижала меня к себе.
— Как я рада снова видеть тебя, девочка моя. А это кто?
— Мама, это Вейд, я с ним… В общем, я сейчас с ним. Берс, моя мама — Маргарита Алексеевна.
Вейд посмотрел на меня, вопросительно приподнимая бровь. Так хотелось схулиганить и намекнуть, что в нашем мире принято вставать на одно колено перед дамой и целовать правую руку.
— Можешь тоже пожать руку, хотя обычно мы говорим "очень приятно".
Вейд улыбнулся маме, протянул руку и, отпуская её, проговорил:
— Очень приятно, госпожа Олева.
— Ну что вы, можно просто Маргарита. Я заварила чай. Пойдемте в столовую, выпьем чай и вы расскажете о себе.
Мы с мамой поспешили на кухню, чтобы перенести в столовую приборы, чайник и угощения. Я немного нервничала, потому что папа не проронил при знакомстве ни слова, вдруг что-то пойдет не так? Папе не понравится Вейд, или Вейд убьет папу?
Я торопилась и прискакала в столовую, когда отец только отодвинул стул и присаживался к столу.
— Кем вы работаете, Берс? — вежливо начал свой допрос папа, когда я, разложив тарелки с печением и конфетами, села рядом с Вейдом, поймав неодобрительный взгляд отца.
— Он работает в службе… эээ… преступления-наказания, — выпалила я, боясь, что мой парень сейчас признается, что подрабатывает палачом по воскресеньям.
— Скорее, в службе исполнения наказания, — спокойно поправил Вейд, перехватив мою руку, которую я положила ему на бедро.
— Вы руководите тюрьмой? — брови папы сошлись на переносице.
Вейд тоже поморщился:
— Мне жаль, я не все слова понимаю правильно. Я декан факультета контроля и безопасности.
— Так вы преподаете?
— Не совсем. На моем факультете никогда не было студентов.
Папа странно посмотрел на меня.
— Не удивляйся, пожалуйста, в том мире все устроено несколько иначе. Берс работает на Королеву, следит за безопасностью и ловит преступников. И, давай поговорим на другую тему!
Я помогла маме разлить чай по чашкам и снова села рядом с Вейдом.
Он крутил в руках маленькую чашечку с чаем и продолжал изучать взглядом отца.
— Просто расслабься, хорошо? Я не специально, просто думала на ночь о папе, а тут вспомнила тебя, когда про гарем подумала…
Папа звякнул чашечкой и изумленно перевел взгляд с Вейда на меня:
— Гарем?
Вейд поперхнулся и стиснул мою руку.
— Нет никакого гарема, господин Олев.
Снова неловкая пауза.
— Сколько вам лет?
— Папа! — я не смогла сдержать возглас, когда он сел на свою любимую тему.
Вейд тянул время с ответом, медленно отпивая горячий чай. Я решила снова его выручить:
— Он перерожденный. Там это норма, если что! Даже особая привилегия.
Вейд резко отставил чашку и поднялся:
— Ладно, Кора, это всего лишь сон. Я не могу сидеть и притворяться, что знакомлюсь с твоими настоящими родителями. Пошли отсюда.
Когда Вейд потянул меня из-за стола, папа тоже поднялся.
— Остановитесь, молодой человек. Что вам известно про её сны?
Вейд медленно повернулся и с любопытством взглянул на отца, словно впервые увидел.
— Я тоже хочу узнать, что вам известно про них?
Мужчины снова заняли свои места напротив друг друга.
Папа оглянулся на маму и, получив одобрительный кивок, проговорил:
— Эти посещения во сне словно продолжают реальность, другую реальность. Я почитал научные трактаты о снах, где выявлены закономерности сна и приснившихся образов. Карелия опровергает их своим появлением.
Я с некоторым непониманием перевела взгляд на Вейда, заранее пугаясь, что мне придется разжевывать ему смысл папиных слов, в котором я сама не совсем разобралась. Но Вейд кивнул.
— Я тоже обратил внимание на их странность и хотел через некоторое время подтвердить свои догадки. Кое-какую проверку уже провел, и подтвердилась возможность её влияния на чужие сны.
— Верно, молодой человек, её присутствие в чужих снах. Но у нее остается память об этих снах? Она сама присутствует в них? Это моя девочка?
— Папа, конечно, это я! — как он может сомневаться?
— С большой вероятностью, это она. Но для меня открытие, что она может не только сама переместиться в ваш мир, но и перетащить меня. Один раз такое уже случалось, но тогда я даже не думал о связи сна и Карелии.
Отец поддался вперед:
— Вы живете с ней?
Я покраснела и незаметно дёрнула Вейда за рукав:
— Да, сейчас она спит под боком.
— Барс! Ну, пап?
— Карелия, ты предохраняешься? — вставила своё слово обеспокоенная мама.
Я закатила глаза и уже не скрываясь, шлепнула Вейда по плечу.
— Не беспокойтесь, Маргарита. Я тщательно контролирую последствия связи.
Вейд обернулся к отцу.
— Вы желаете, чтобы я проверил свои догадки и помог вам разобраться между сном и возможной реальностью приснившегося?
— Это было бы отличным началом нашего знакомства, — подтвердил отец.
Вейд кивнул, принимая условие. Мы с мамой убрали остывший чай и дальше общались только втроем. Папа рассказал о делах в клинике, мама поделилась последними новостями от родственников, а я расписывала, как проходит обучение в Академии, тщательно убирая из подробностей неприятные воспоминания.
* * *
Под утро я проснулась одновременно с Вейдом, когда в комнату ворвалась Элиза:
— Спишь, егоза? Вставай, я платье тебе принесла…
Я сползла с Вейда и откинула волосы, когда увидела побледневшую Элизу застывшую в дверях спальни и не спускающую глаз с обнаженного мужчины.
— Господин Вейд, — пробормотала она и села на колени низко наклонившись.
— Почему входите в покои не постучав? — голос декана был ледяным.
— Берс, прекрати, не пугай Элизу.
Я неловко перелезла через него, прикрыла простыней и тронула портниху за плечо:
— Он по утрам всегда не в духе, не обращай на него внимания. Вставай.
Вейд сел на постели свесив ноги и не убирая простыню, прикрывающую его бедра.
— Элиза, мне не нужно объяснять вам о последствиях, если кому-то кроме вас станет известна эта пикантная новость?
Портниха сунула мне в руки платье:
— Поди примерь, — сухо по-деловому распорядилась она и выставила за дверь.
Я приложилась ухом к щели.
— Можете не угрожать мне, господин Вейд, лучше купите мое молчание. Вам ничего не будет, даже не сомневаюсь, а девчонке жизнь вы уже поломали. Так что времени, когда это выяснится, у вас не так много…
— Во сколько обойдется мне это время? — включился в торг Вейд.
— Верните Зою, госпожу Глинскую.
Длинная пауза заставила меня понервничать, вдруг Вейду придет в голову избавиться еще и от Элизы?
— Договорились. За твое безоговорочное молчание.
— Так и будет.
Я отскочила от двери и мелкими шажками побежала в ванную, натягивать новое синее платье.
* * *
Шлепнув по попе, Вейд перехватил меня у выхода из квартиры и поцеловал так, что по позвоночнику пробежала дрожь и включился таймер отсчета времени до вечера.
— Хендрикс не тронет тебя, — прошептал он мне в губы. — Но постарайся не нарываться, чтобы мне не объяснять особое внимание к террийке. Теперь беги.
Я улыбнулась моему всклоченному, нежному зверю, послала воздушный поцелуй и побежала на занятия.
Странно, что он помнил мои неприятности с Хендриксом, но с вмешательством Агаты потребность в его защите отпала. Может зря он вмешался. Но как оказалось, Вейд не мелочился — Хендрикс теперь вообще перестал ходить между рядами и ни разу не достал свою указку. Теперь даже отсутствие Агаты, уехавшей на собственную свадьбу, не пугало.
В обед в трапезной мы в очередной раз "тайно" обменялись взглядами с Вейдом и я повернулась к Ене:
— Ты что-то спросила?
— Да, — озадаченно разглядывала меня подруга. — Ты в последнее время какая-то другая. Что случилось?
— Ничего! — преувеличенно беспечно ответила я, заправляя в рот строганину.
— Сегодня будет Коронованный Сплетник. Ты с нами? — присоединилась к разговору Сивилла.
— Вряд ли, — пожала я плечами. — Я хочу позаниматься зельями.
— С ней точно что-то случилась, — подтвердила Ене Сивилла.
Ена дотронулась до моей руки:
— Кора, ты можешь нам рассказать абсолютно всё. Мы поможем.
Я откинулась на спинку и оглядела подруг:
— Девочки, я выгляжу несчастной?
Они переглянулись и обе отрицательно мотнули головой.
— Тогда с чего вы взяли, что мне надо помогать? У меня всё хорошо, я счастлива! — я улыбалась широкой открытой улыбкой, которую не успела погасить для соблюдения конспирации, когда к нашему столу подошел Вейд.
— Если ты закончила трапезу, поднимись со мной в кабинет. Думаю, я решил проблему с чтением записей, — сухо и холодно произнес декан, но тут же протянул руку и помог отодвинуть сиденье, чтобы я вышла из-за стола.
Я подмигнула девчонкам, и пошла за Вейдом, с удовольствием разглядывая его широкие плечи, узкую талию, крепкие бёдра. Я плыла. Плыла так, как никогда раньше. Не помню, чтобы меня накрывало так от профессора Галкина или от Руслана. Ни минуты не проходило, чтобы я не думала о Вейде, каждое мгновение с ним хотела трогать, касаться его, мне нужно было чувствовать Вейда, пахнуть им.
Как только дверь кабинета захлопнулась, он тут же развернулся и сжал меня в объятиях, жадно поцеловал, не давая отстраниться и вздохнуть, гладил плечи, спину, зарывался пальцами в волосы.
— До вечера слишком долго, — прошептал он. — Я успел соскучиться.
По телу бежали мурашки от его касаний, по душе бежали мурашки от его слов. Я уже распутала шнуровку жилета и растегнула рубашку. Стоило только коснуться его горячей кожи и остатки сдержанности слетели.
* * *
— Ты прокололся, — я растянулась на диване, под боком довольного Вейда. — Зачем было отодвигать стул? Прежний Вейд рявкнул, чтобы я немедленно следовала за ним, развернулся и ни разу не проверил, послушалась я или нет.
— Что-то раскисаю, — деланно ужаснулся он и сел, поднимая моё платье и протягивая мне.
— Ненавижу, — буркнула я. — Почему сейчас, когда мне хочется кричать, что я счастлива, петь на каждом углу о тебе — вынуждена таиться как мышь, украдкой целоваться с тобой и прятаться по комнатам? Вот подумай, как было бы здорово пойти в трапезную вместе, держась за руки. Или вместе сидеть, пить чай и смотреть Сплетника.
— Мы можем сегодня посмотреть Сплетника, будешь пить чай и держать меня за руку, — предложил Вейд, но по дрожащим от сдерживаемой улыбки кончикам губ я поняла, что он шутит.
— Ты слишком старый для романтики, — разочаровано вздохнула я, разглаживая помятое платье и пряча от него глаза.
— Я очень старый, поэтому давай оставим как есть, чтобы не создавать проблем.
Вейд перехватил руку и поцеловал ладонь.
— Ты звал меня за стеклом, помнишь?
— А, да. Это был обходной маневр, чтобы заманить тебя в свой кабинет. Ты была в моей спальне?
— Да!.. Стой, нет… Мне снилась твоя спальня, — произнесла я, и вспомнила, что хотела проверить, насколько реальность отличается от сна. — Можно посмотреть?
— Нужно. У дальней стены лестница вниз. Идем.
Мы спустились на первый ярус в личные покои Вейда, он подвел меня к двери и распахнул.
Спальня оказалась в точности такой, какой снилась мне за день до казни: с огромной кроватью, серыми стенами, парой узких длинных окон под потолком.
— Узнаешь?
Я кивнула:
— Ты знаешь моих родителей?
— Константин Николаевич и Маргарита… Алексеевна, — тихо проговорил Вейд.
Мы стояли друг напротив друга и совмещали факты снов между собой.
— Меня утянул осьминог…
— Я прибежал вылавливать тебя из лохани…
— Ты знал, что я повторяю за Асиль!
— Я был удивлен, что мне снишься ты в весьма недвусмысленном виде.
— О! С девочками! Боже, они тоже?… Всё это видели?
— Не знаю, — пожал плечами Вейд.
— А зеркала — я во сне помогла тебе понять про Манджирину или ты знал про них раньше?
— После сна я пересмотрел некоторые записи и сопоставил трансляцию с местами, где происходили события. Подтвердилось, что везде присутствовали зеркала. Помнишь, наш танец в комнате Лилань? Тоже зеркала… Смущали только записи вне помещений.
— Жуки-блестуны!
— Блестяки, — хмыкнул Вейд. — И до сих пор не понял, как она всем этим управляет — она вакуумаг.
— Да ну? — удивилась я.
— Давняя история.
Голова кружилась от потребности еще раз проанализировать свои сны.
— Барс, значит мы с тобой… у нас?.. Мы уже давно встречаемся? Так получается?
— Если вспомнить весь тот сексуальный ад, в котором я медленно варился и не понимал своей одержимости тобой, то я рад, что всё случилось по-настоящему.
Он обхватил меня и притянул к себе для поцелуя. Я с удовольствием откликнулась и зарылась пальцами в его волосы.
— Я выбросил все зеркала из своих покоев.
— У меня только в ванной одно висит.
— Где?
— В умывальной.
— Ммм… надо выкинуть…
* * *
Я сидела рядом с Сивиллой, вертела в руках ручку и думала о снах. В прежней жизни ничего подобного мне не снилось, но здесь, если я и видела сны, они все были специфические. С Вейдом, при непосредственном участии того. С родителями и теперь есть надежда, что я действительно снюсь им в то же время, что и они снятся мне! Королева. Причем она как-то странно выразилась, что она меня пригласила. Да. Могу, например, я ее пригласить в свой сон?
Я написала пару вопросов в конец блокнота, чтобы вечером обсудить их с Вейдом. Потом увидела вопрос, записанный ранее и подчеркнутый тремя линиями: Спросить Нейтаса о заказных террийках и отлове.
— Ена, ты не в курсе, когда Нейтас вернется?
Та покачала головой. Я закусила губу обдумывая, знает ли тонкости работы Ловцов Вейд, или стоит дождаться Нейтаса и расспросить его?
— Сегодня по Сплетнику покажут церемонию связи Агаты, может повезет еще и Мияну увидим.
Похоже, сегодняшний Сплетник пропускать никак нельзя. Впереди веселый вечер с парнем за попкорном и трансляцией Коронованного сплетника. Странно было думать о Вейде как о своем парне, но каждый раз меня изнутри распирала неконтролируемая радость, а губы растягивались в идиотской улыбке.
Набрав с ужина в трапезной побольше закусок и вкусняшек, я помчалась в комнату готовиться к уединенному просмотру Сплетника. Ена догнала у самой обители, скептически оглядела тонну еды и подозрительно прищурилась:
— Нам предстоит с тобой серьезно поговорить.
— Давай только завтра, — улыбнулась я и убежала к себе.
Я расставляла закуски на столе, доставала бокалы и чайник, когда почувствовала дискомфорт и побежала в ванную проверять. Сначала от увиденного пятна крови испытала панику, что снова открылось кровотечение залеченное Вейдом, но прикинув время проведенное здесь, сообразила, что у меня месячные, или цикличные. Полный отстой… Придется отложить все планы на Вейда.
Я села на биде и приуныла. Если дней пять я не смогу разделить близость с Барсом — он бросит меня и уйдет лизаться к Флафель, а этого я не переживу.
Заложив в специальные трусы свои старые, пошла искать Ену, чтобы разжиться прокладками.
— Возьми в лечебнице колпачок. Мы ходим во время цикличных три раза в день в лечебницу. Там тебе его поменяют и помогут вставить.
— Я сама могу вставить.
— Не сможешь, надо быть очень аккуратной, чтобы не повредить важную перегородку внутри.
— Ну конечно!
— Так что не лезь туда сама.
Я спускалась вниз обдумывая, стоит ли обращаться в лечебницу, если во мне уже нет важной перегородки. Такая пустяковая проблема, которую я не в состоянии решить, потому что у Вейда и Нейтаса спрашивать совет про цикличные крайне неразумно, а подруги уверены, что я трепещу над своей девственностью, как они.
— Элиза!
Мне пришла замечательная идея и я со всех ног бросилась к домикам, где жила и работала портниха.
— Ты должна меня выручить!
— Я ничего тебе не должна, — сухо ответила Элиза, даже не взглянув на меня.
— Пожалуйста! Мне просто не к кому пойти, — взмолилась я, подходя ближе.
— Он принудил тебя?
— Кто?
Элиза повернулась:
— Этот змей принудил тебя к близости? Обманул, что станет покровителем?
— Н-нет, — я соображала, стоит ли открывать ей правду о нашем взаимном влечении или прикинуться жертвой, чтобы Элиза помогла мне с моей проблемой.
— В общем, нет. Мне нравился Вейд и раньше, а потом так получилось, что мы с ним… Ну ты знаешь.
— Эх, девка. Прогадала ты. Он не возьмет тебя. Не такие как ты ломали об него зубы. А если кого он и любил — тех уж добивала Королева.
— А ей-то какое до него дело? — спросила я.
— Значит есть, раз она близко к нему никого не подпускает. Вот и думай. Я то секрет не из-за него хранить взялась.
— Из-за Зои?
— Из-за нее, да. Но надо думать, как тебя из его лап вытащить, да поскорее. Если дольше с ним останешься — так на хорошего покровителя уже не рассчитывай. Так чего прибежала?
— У меня цикличные.
— И чего? Радуйся, значит, не унизишь себя ненужным дитём.
Я покраснела и уже решила сбежать от слишком прямолинейной Элизы.
— В лечебницу сходи, от меня то исподнее соответствующее получила.
— Не могу я идти в лечебницу…
Элиза поджала губы, с полминуты смотрела на меня молча, а потом кивнула:
— Это хорошо, что ты вовремя сообразила. Как бы тебе колпачки то раздобыть…
— Мне не нужны колпачки, лучше прокладки.
Я объяснила Элизе, что мне нужна ветошь, обрезки ткани, чтобы проложить в белье на эти дни.
— Протекут. Тогда беда будет, — сопротивлялась она.
— Я эти дни в защите похожу, через кожу не испачкаю.
— Кто тебе защиту чистить будет? Не подумала? А вонь? Не почистишь день — на другой от тебя все бегать будут.
Я приуныла.
— Ладно, пока ищу тебе колпачки, бери вот эти тряпки.
Я расцеловала Элизу и помчалась спасать положение.