Глава 25

Немного подумав, Сергей захватил с собой амулеты динамического щита. Решительно растолкал хирурга и пригласил провести с ним осмотр пациентов. Привыкший, при необходимости сразу становиться за операционный стол, Василий Петрович даже не вспомнил про чай или кофе, а сразу пошёл с Сергеем.

Танкисты радовались как дети вновь отросшим рукам и ногам. Только лётчик хмуро на них поглядывал из своего купе, так как его лечение ещё не было закончено.

— Ваш выход, доктор. — Сказал Сергей, указывая на танкистов.

— Что я должен делать?

— Определить насколько они годны к службе. Им пришлось отращивать конечности.

— Когда это произошло? — Поинтересовался хирург.

— Скажем так. Вчера они были инвалидами, а сегодня таковыми вроде не являются. — Пояснил Сергей.

— Значит, это правда? Вы и такое можете?

— Я многое могу. — Подтвердил он. — А сейчас мне хотелось бы услышать мнение специалиста. Действуйте.

Вернувшись к купе лётчика, Сергей спросил:

— Ну что готов продолжать?

— Всегда готов! — По-пионерски ответил тот.

— Ну, ложись.

Сергей ещё раз прогнал диагностику по всем диапазонам. Никаких аномалий не обнаружил и приступил к лечению. Оставшиеся части ног не были такими массивными по сравнению с бёдрами, поэтому сильно метаболизм он разгонять не стал. Воздействовал на том же уровне, что у танкистов.

— Еда-то ещё осталась? — Спросил Сергей.

— Есть ещё. Хоть и правда подъел я её хорошо. — Ответил тёзка.

— Тогда отъедайся. Надеюсь, завтра к обеду уже сможешь на своих ногах постоять. — Поощрил его Сергей. Затем повернулся к молча сидящему Иванову. — Чё грустишь Ваня?

— Нед куда-то в город ушла, а нам политрук запретил вагон покидать.

— Политрук, политрук… — Пробормотал Сергей. — А знаешь что, Ваня? Спишу-ка я вашу команду на берег. В смысле передам под командования местным органам. Что-то не стыкуется полноценно ваша команда с моей. А зачем мне чужие люди рядом? — Видя враз помрачневшее лицо Иванова, Сергей продолжил. — А к тебе будет отдельное предложение.

— Я согласен! — Тут же выпалил Иванов.

— Ты дослушай сначала. Мне нужен подопытный. Из людей.

— А вы, что ли, не люди? — Удивился лётчик, открывая очередную банку тушёнки.

— Вообще-то, нет. — Ответил Сергей. — Нед ещё можно считать человеком, но с очень большой натяжкой.

— Так для чего вам подопытный? — Спросил Иван.

— Ты же хотел быть сильнее, ловчее, быстрее? А ещё может стать умнее, дальше видеть?

— А это всё и правда возможно? — Влез с вопросом тёзка.

— Хм… — Сергей взял пустую консервную банку со стола и скатал ладонями из неё шарик. — Ну примерно вот так.

— Охренеть! — Открыл рот в изумлении лётчик. — У меня, когда мускулы были как у портового грузчика, и то так бы не получилось.

— Это не опасно? Эти опыты. — Спросил Иванов.

— Надеюсь, что нет. Я же на тебе не яды буду проверять, а улучшения. Вряд ли от них хвост вырастет. А если вырастет, то у нас теперь свой хирург есть. О тебе его не больно отрежет. — Рассмеялся под конец Сергей.

— Да согласен я, согласен. — Решительно махнул рукой Иван. — А то смотрю на вас и ваших сопровождающих и каким-то неполноценным себя чувствую.

— Отлично. Обсужу это всё с Гришаевым сегодня же. А сейчас у меня ещё дела есть.

Сергей пошёл посмотреть, как движется осмотр у Василия Петровича и столкнулся с ним в проходе.

— Уже закончили?

— Да.

— И каков ваш вердикт?

— Есть нарушения мелкой моторики и небольшие сложности с координацией отращённых конечностей. Это всего неделя или две активных занятий, для полной реабилитации. Я вообще удивлён, что двигательные функции так быстро восстановились.

— Ничего удивительного, Василий Петрович. Основные нервные центры с наработанными рефлексами находятся в спинном мозге. Некоторая раскоординация возникает из-за того, что нет чёткой корреляции между выделяемым количеством нейромедиаторов из новых нервных окончаний двигательных нейронов и сигналами, получаемыми спинным мозгом по обратной связи, но уже через другие нейроны. Это довольно быстро должно прийти в норму.

— Вы имеете учёную степень? — Спросил хирург после осмысления услышанного.

— Нет. Так нахватался всего помаленьку.

— Неплохо вы нахватались. — Покачал головой Василий Петрович.

— Идите, перекусите. А я пойду, поговорю с пациентами.

Сергей собрал всех танкистов в одном купе и закрыл дверь.

— И что нам с этим делать. — Спросил один из них, когда Сергей закончил передачу амулетов.

— Носить. Как можно ближе к телу. Это амулеты защиты от пуль. — Дальше последовала короткая лекция по использованию и особенностям амулетов. — Теперь самое, наверное, важное. Старайтесь никому их не показывать. Вообще-то, я не имел права вам их выдавать, но жалко, если столько трудов угробит случайная пуля. Поэтому прячьте их от посторонних глаз, как можно лучше, и тем более никому про них не рассказывайте. Даже самому лучшему другу, жене и особенно особисту. Даже между собой старайтесь не обсуждать.

— А если их под кожу вшить? — Предложил один из танкистов.

— Вшить. — Сергей задумался. — Можно и вшить. Только чтобы его зарядить, придётся снова вырезать.

— Если, как ты говоришь, командир, эта штука спасёт меня от ста вражеских пуль, то я согласен её хоть каждый день вырезать и вживлять. — Сказал другой.

— Надеюсь, так часто не потребуется. — Улыбнулся Сергей. — Есть алюминиевая ложка?

Сделав на глазах солдат, которые уже устали удивляться, из ложки скальпель, он провёл нехитрую операцию. Амулет решил вживлять не под кожу, а под грудную мышцу. Там он был практически незаметен. А небольшая асимметрия и так свойственна человеческому телу.

— Ну все мужики, бывайте. — Он вытер руки от крови после проделанных операций о мокрую тряпку. Которую подал один из танкистов. — Дальше всё зависит от вас. После войны, надеюсь, встретимся. — Сергей вышел из купе, оставив их подтирать следы крови.

На улице уже стемнело и из-за светомаскировки, к составу с танками пришлось идти в полной темноте. Даже светляк нельзя было зажечь.

Споткнувшись очередной раз о рельсы, услышал чертыхания со стороны Гришаева, который тоже пробирался практически на ощупь. Сергей плюнул и набросил на него и на себя плетение ночного зрения.

— Ох, ети его мать! — Донеслось от него. — Ваша работа?

— Моя. — Согласился Сергей. — Надоело спотыкаться.

— А что раньше не использовали?

— Это плетение действует примерно сутки. Так что завтра днём придётся щуриться.

— А если тёмные очки? — Предложил особист.

— А где их взять? — Спросил Сергей. — Я думал, их не производят в СССР. А Импортные ждать замучаешься.

— Всё у нас производят. — Отмахнулся Гришаев. — Надо военных поспрашивать. У них как-то видел. Ну вот и добрались.

Впереди стала видна платформа. Закреплённые тросами, на ней располагались два Т-34. Они были сильно обгоревшими. Дальше были другие платформы. Сергей обернулся к Архонту невозмутимо стоящему сзади.

— Давай, сначала вот эти два ремонтируй. Платформу не трогай.

— Хорошо.

Незаметная волна изменений прокатилась по танкам. На них появились гусеницы. Сами боевые машины стали выше, приподнявшись на, вернувших упругость, пружинах подвески. Крепёжные тросы с треском натянулись

— Какие к херам слитки! — Ошарашенно проговорил особист. — Да вам, Архонт Сергеевич, вообще цены нет!

Гришаев быстро забрался на платформу и с неё на танк. Откинул один люк и залез внутрь. Из открытого люка брызнул свет. В танке тихонько чертыхнулся особист. Раздался вой электродвигателя и башня повернулась на несколько градусов. Затем свет погас, и из люка показался Гришаев.

— Он как новый! Как будто только с завода пришёл! — Радостно воскликнул он, ударяя по броне руками. Словно проверяя, не галлюцинация ли это.

— А что тогда не завёл? Или горючки нет? — Поинтересовался Сергей.

— Потому и не завёл, что он выглядит как с завода. Пусть сначала техники всё облазят и проверят.

Так пропуская только платформы с откровенным металлоломом дошли до другого конца состава.

— Архонт, как самочувствие? — В который уже раз спросил Сергей.

— Нормальное. Только есть хочу и немного спать.

— Где-то я такое уже слышал, так что на сегодня всё. Пошли в наш поезд. — Сергей подхватил Архонта под руку и потянул в сторону перрона.

— Скоро уже должны сан поезда начать подходить. — Заметил Гришаев.

— Вот как оба подойдут, ставьте их рядышком и зовите меня. А мы есть пойдём. И, кстати. — Сергей остановился и повернулся к особисту. — Передавай от меня в подчинение кому-то другому политрука с его бойцами. Только Иванова мне оставь под прямое начало.

— Что это ты так? — Удивился Гришаев.

— Да ни к чему они мне. Только место в поезде занимают. Учти, что у них щиты от пуль есть и амулеты скрыта.

— Учтём. — Ответил особист.

Сергей вернулся в своё купе. Лёг на полку и запустил диагност, направив на себя. Переключая разные режимы фильтрации, он пытался выявить изменения в организме вызванные плетением ночного зрения.

То, что это именно изменения, он понял давно, но пока ничего обнаружить не удалось. Всё было в пределах нормы. Включая уровень гормонов, и других известных ему биологически активных соединений.

Наконец он нашёл на пределе чувствительности диагноста перевозбуждённые нейроны в сетчатке самого глаза. Лёгким воздействием на ауру он привёл их к нормальному состоянию.

Сергей задумался, а потом пошёл искать Иванова.

— Так, мне нужно твоё разрешение, чтобы я мог научить видеть тебя в темноте тогда, когда тебе это нужно.

— Разрешаю, конечно. — Тут же согласился Иванов.

— Давай сюда руки. И закрывай глаза.

На соседней полке сидел лётчик и с интересом наблюдал за ними. Время от времени он брал кусок нарезанного сала и медленно его жевал.

— Ушами двигать умеешь? — Неожиданно спросил Сергей у Ивана.

— Плохо.

— А хорошо и не надо. Напряги уши и не расслабляй. — Прошла минута. — Ну вот. Можешь расслабиться. — Прошла ещё минута. — Теперь медленно открывай глаза. Как ощущения?

— Да всё как обычно. — Разочарованно протянул Иванов.

— Напряги уши.

— Ёпть. — Ругнулся тот и прищурился.

— Уши расслабь. — Посоветовал Сергей.

— Да расслабил уже. О! Вроде в норму прихожу. Как-то замедленно срабатывает. — Пожаловался Иванов.

— А ты тренируйся почаще. Тренировка она во всём полезна, а иногда даже необходима. Только ты это в темноте делай.

— А мне также можно будет сделать?

— Думаю, можно. Но сначала ноги. — Ответил Сергей.

— Это же можно будет ночью летать и сбивать те же бомбардировщики. — Ушёл в мечтания лётчик. — Они же как слепые котята будут против волка.

— Вот встанешь на ноги и будешь первым ночным лётчиком истребителем. А пока ешь. — Сергей собрался на выход. — Тебе же Иван тренироваться и следить за своим состоянием. Можешь даже тетрадку у Нед попросить и туда регулярно вносить записи о своём самочувствии. Кстати. Пока к Нед не приставай с разминочным комплексом. Вот потом с памятью твоей поработаю, тогда вместе и насядем.

— А что не так с моей памятью?

— А ты сейчас сможешь запомнить во всех нюансах несколько сотен движений в нужной последовательности?

— Вряд ли. — Вздохнул Иван.

— Вот и жди, когда у меня руки дойдут. Возможно, это случится довольно скоро.

— Вы все ознакомились с информацией по делу “Гость”. — Утвердительно произнёс Сталин. — Меня интересуют ваши соображения по этому поводу. Борис Михайлович, начнём с вас.

— Я буду рассматривать это дело со своего ракурса. — Шапошников поднялся со своего места. — Тем более мне предоставлена информация, касающаяся именно стратегического направления военных действий. — Пожилой маршал кашлянул в кулак. — Так называемый план “Барбаросса” можно считать реальностью. Всесторонний анализ показывает практически полное совпадение на начальных этапах войны. Немец нарушал планы только там, где наши войска оказывали особо сильное сопротивление. Также стала понятна скорость продвижения наступающих частей противника. Использование мощных танковых соединений. Механизированное снабжение боеприпасами, топливом и продовольствием. Думаю, также свою роль играет широко распространённое употребление наркотического стимулятора. После 30-ти часовых маршей войска противника с ходу вступают в бой, не требуя отдыха.

— Может и нам стоит применить что-то подобное? — Спросил Иосиф Виссарионович.

— Это надо у медиков спрашивать. — Ответил маршал. — Но наркотики ещё никому пользы не принесли.

— Хорошо. Спросим. — Качнул головой Сталин. — Продолжайте.

— Предпринятые Генеральным штабом действия на основе полученной информации, позволили предотвратить создание нескольких мелких котлов. Сейчас предпринимаем все усилия по недопущению блокады Ленинграда. Но боюсь, мы не сможем полностью её предотвратить. Эвакуация заводов и лишнего населения и так идёт. Предпринимаются попытки ускорить эвакуацию. Предлагаю проводить эвакуацию не до конечной точки сразу, а использовать несколько коротких маршрутов с промежуточными точками разгрузки. Это позволит вывезти больше людей, оборудования и материальных ценностей из опасных районов.

— Хорошо. Продумайте этот вопрос. Погрузка и выгрузка оборудования тоже требует время. Не потеряем ли мы больше чем сохраним, выгружая оборудование в неподготовленных для этого местах. — Согласился Сталин

— Также принимаются меры по недопущению киевского котла.

— Предлагаете сдать Киев? — Уставился на Шапошникова Сталин.

— Я предлагаю сделать это с наименьшими потерями для нашей армии. — Ответил Шапошников, выдерживая тяжёлый взгляд вождя.

— Так давайте все просто отойдём за Урал! — Съязвил Сталин.

— Я не предлагаю бежать. — Ответил маршал. — Я предлагаю изматывать противника в обороне. Отводя основные силы на новый рубеж, и там хорошенько закрепиться. Или мы потеряем кучу техники и более полумиллиона человек способных воевать. А вот потом нам встретить его будет практически некем. Мобилизация ещё идёт.

— Хорошо. Не будем торопиться. Как я понимаю согласно предоставленным гостями сведениям время для этого у нас ещё есть. Проработайте этот вопрос Борис Михайлович и ко мне с подробностями. — Сталин повернулся к другому посетителю. — Что по вашей части, товарищ Судоплатов?

— Разведка докладывает Гитлер в ярости. Не знаю, грыз ли он коврик, как описывала одна из “гостей”, но не удивился бы. Полетели головы в высшем руководстве Абвера. Идут масштабные перестановки в руководящем составе.

— Это не может быть масштабной дезинформацией?

— Этот вопрос один из главных, по которому мы работали. Подтвердилось почти всё, что нам сообщили “гости” о своих проделках. Объём урона, который они нанесли, не окупит никакую дезинформацию. Большая часть из усыплённых солдат противника до сих пор не проснулась. Немногочисленные вышедшие из этого состояния ничего не помнят о том, как это произошло. Если бы мы в этот момент наступали, оборона немцев была бы сломлена практически молниеносно.

— Чисто стратегически это не имело бы смысла. У нас нет резервов закрепить прорыв на таком узком участке фронта. — Вмешался Шапошников.

— Возможно это и к лучшему. — Согласился Судоплатов. — Разведка также донесла, сначала Гитлер решил, что мы используем какое-то новое химическое оружие и хотел санкционировать применение своего. Но как раз отсутствие наступления в этом районе убедили его в обратном. К тому же после покушения на их командира, “гости” показательно уничтожили полностью за одну ночь последовательно два аэродрома. С которых предположительно могли прилететь пикировщики. На обоих аэродромах оставлено одинаковое послание.

— Какое послание? — Не удержался от вопроса Сталин.

— По-русски оно звучит как: ”Не трогайте нашего командира, или мы придём за вами”. Причём послания в обоих случаях были нанесены на броню чем-то острым. Сделано это так, словно кто-то писал на песке палочкой. А не по толстому куску металла.