Глава 15

Поднявшись к себе, я не плотно притворил дверь, так как скрывать мне особо было нечего. Приятная тяжесть в голове от выпитого вина смешивалась с нетерпеливым предвкушением. Я сел в кресло и раскрыл древний фолиант на заложенной странице, снова погружаясь в чтение.

Я начал с той самой главы, «Visus Animae». И чем больше я читал, тем больше понимал, в какую невероятную историю вляпался.

Сквозь витиеватый слог и мою слабую латынь, общая картина вырисовывалась медленно и урывками. Постоянно повторялись слова «donum rarum» — редкий дар, «innatus» — врожденный. Из контекста я понял, что способность видеть психею сама по себе удел немногих. Но автор делал четкое различие между теми, кто просто «videns» видящий, и «agens» — действующий.

И вот это «действие» — способность касаться души, влиять на нее, описывалось как нечто почти мифическое, доступное лишь единицам за всю историю. И тут же холодок пробежал по спине: кривой ритуал Громова, судя по всему, каким-то образом наделил этой чудовищной силой именно нас.

Я не был до конца уверен, но, судя по тому, что случилось, — было похоже на правду.

Только теперь оставался вопрос: если я способен прикасаться к психее, то могут ли это делать девушки? Они ее точно видят, я в этом успел убедиться в прозекторской во время вскрытия.

Я листал страницы дальше, продираясь сквозь сложные термины о «резонансе воли», «частоте души» и «манипуляции энергетическими потоками». Большая часть была для меня темным лесом, но суть я улавливал.

Дальше шли диаграммы, больше похожие на химические уравнения, и туманные описания. Но даже сквозь них я выхватывал знакомые корни: «sanare» — лечить, «vulnerare» — ранить. Были и другие абзацы, в которых упоминались слова: «pacare» — успокаивать, «timor» — страх. Из общего контекста я примерно понимал, что можно влиять не только на физиологическое состояние человека, но и эмоциональное.

Была даже целая схема, посвященная «memoria», воспоминаниям, с пометкой «без погружения». Я смотрел на схему несколько минут и пытался понять, что это значит, но, глянув на часы, решил сейчас не зацикливаться. Быть может, имелось ввиду, что можно погрузиться в воспоминания человека, оставаясь сторонним наблюдателем, а не так, как это было с Улиной?

Я потер переносицу и закрыл книгу, отложив в сторону. Инструментарий, насколько я мог судить, был огромен и очень опасен.

Отложив гримуар в сторону, я потянулся и нажал на тоненькую кнопочку моноблока.

Экран моргнул и встретил меня незатейливым логотипом операционной системы «ОКОШКО» со знакомым изображением из моего мира.

Система загрузилась за несколько секунд. Я открыл браузер, и палец сам привычно набрал в поисковой строке название, которое, видимо, было местным аналогом Google — «Имперiалъ». Вбив в поиск «Имперопедия», послушно подсказанное памятью, я перешел на главный сайт. Это была она. Местная Википедия. Строгий дизайн, герб Империи в углу, шрифт с дореволюционными «ятями».

Я начал с главного: «Российская Империя, новейшая история».

Статья была написана сухим, казенным языком, но информация в ней была бесценна. Революция 1917 года действительно была. Февральская произошла, но Временное правительство не смогло удержать власть. А вот Октябрьский переворот был подавлен. Жестоко, быстро и эффективно. Верные императору части, усиленные Имперской Жандармерией, просто стерли большевиков в порошок. Империя устояла, сделав выводы.

Дальше — война с эльфами. Официально она называлась «Кампанией по умиротворению». Статьи подтверждали слова Торбина: эльфийские королевства, некогда занимавшие весь полуостров и прилегающие земли, были разгромлены и ассимилированы. Земли отошли Короне, а сами эльфы, вернее, их остатки, попали под личное покровительство Императора.

Империей нынче правила династия Годуновых. Нынешний правитель — Император Федор II.

Технологический уровень поражал. Он был не просто идентичен моему времени, но местами превосходил его. В статьях мельком упоминались вакуумные поезда, соединяющие Москву с Дальним Востоком, и, конечно, передовые военные разработки. При этом спутниковый интернет и мобильная связь были обыденностью.

И да… о магии. Она существовала, но была элитарной. Прерогативой аристократов. Да и то не всех. Далеко не всех. Передавалась по наследству она не всегда. И принцип ее передачи так и не был известен. Хотя чем старее и знатней род, тем больше вероятности появления в нем мага. И пусть боевые маги уже не играли такой роли во время войн, при наличии разнообразного огнестрельного и ракетного вооружения, но в клановых разборках их роль все же была достаточно важной. Да и само по себе наличие магов делало род авторитетнее.

А так… в Империи рулили знакомые мне фамилии… Голицыны, Меньшиковы, Демидовы и прочее. С десяток самых древних и богатых родов.

Насытившись общей информацией, я переключился на личное. Открыл почтовый клиент.

Сотни непрочитанных писем. Рабочие уведомления, спам от каких-то магазинов, гневные сообщения от кредиторов. Я пролистывал их, пока не наткнулся на то, о чем говорил Корней.

Это было не просто письмо. Это была официальная депеша с анимированным гербом дома Муравьевых. Текст, выведенный изящной каллиграфической вязью, приглашал меня, Виктора Громова, на прием в честь их супружеского юбилея. В эту пятницу. Устроитель — граф Муравьев.

Значит, Корней не шутил. Приглашение было настоящим. А это означало, что у меня, попавшего в чужое тело, уже через пару дней намечается выход в высший свет. И отвертеться от него, судя по статусу хозяев, было невозможно.

Ну вернее как… возможно было все, но если я не хочу, чтобы меня продолжали воспринимать словно прокаженного, нужно было посетить это мероприятие. Да и, к тому же, наверное, все-таки стоит заявить о себе. Когда-то давно Громова не только боялись, но и уважали, я думаю.

Почему бы не вернуть былую славу?

Правда черт его знает как себя надо вести в этом аристократическом обществе, но что я фильмы не смотрел, что ли. Прорвемся.

Я еще какое-то время полистал интернет. Интереса ради попробовал найти какой-нибудь анонимный форум нашего города и, к моему удивлению, мне это удалось. Не сразу, правда, пришлось покопаться в закоулках «Имперiала», но я нашел.

Естественно, на анонимном форуме обсуждалось все подряд, в том числе и определенные личности. Моя в том числе. Ничего хорошего я в свой адрес, как и подозревал, не прочитал, но эта информация все равно была полезна.

И слухи говорили разное. В том числе и о том, что большинство жителей Феодосии считали, что жениха Лидии, Артура, я именно довел до самоубийства давлением и интригами, а не убил чужими руками. Что ж, для меня это было даже на руку. Пусть лучше так.

Затем мне стало интересно, что же случилось с семьей Бенуа. Оказалось, что Алиса была единственной дочерью. Мать погибла во время родов. По факту из всего семейства были только она и отец. Но Громова это не волновало. Его волновали только деньги.

Когда у старика Бенуа дела на верфи пошли под откос — старые механизмы выходили из строя, работники начинали бунтовать из-за несчастных случаев, коронер Громов заминал дела за взятки, сколько мог. А потом, в один прекрасный момент, он обманул старика, оформив долговые расписки так, что в итоге просто отобрал фирму и перепродал ее другому бизнесмену. Естественно, все деньги от сделки по документам отошли Громову.

Опять же это были слухи, которые я вычитал. Насколько это было правдой — можно узнать только найдя эти документы. А их я не нашел даже в тайном сейфе у камина.

Я воспользовался поиском по форуму и вписал фамилию «Морозова». Нашел записи лишь годовалой давности, где народ с упоением и желчью обсасывал разлад в их семье. Судя по десяткам комментариев, отец Лидии, застав дочь и Артура вместе на центральной площади, устроил публичный скандал. Он пригрозился выдворить ее из дома, если они не разойдутся. На что Лидия, по словам очевидцев, лишь махнула рукой и заявила, что ноги ее в отцовском доме больше не будет.

Вот как, значит, получается… Интересно. А с кем же она тогда говорила по телефону на кухне? Мне показалось, что у них все вполне обыденно. Хотя, может, первая горячка спала, и после смерти Артура отец решил наладить с дочерью отношения? Неясно. Но, судя по Лидии, ее гордость не позволит ей вернуться домой даже после первого шага от отца.

Затем я еще немного полистал выписки с банковских счетов, разгреб почту и только когда часы показывали далеко за полночь, лег спать. Мысли продолжали крутиться, не давая покоя.

Кажется, мой первичный забег окончен. Горящие дедлайны, непонимание, шок и ужас происходящего — первая волна схлынула. Оставалось всего-то… разобраться с магической привязкой.

Я тихо хмыкнул от этой мысли. Затем еще раз. И еще. И вскоре я уже негромко смеялся, глядя в потолок. Если бы кто-то увидел это со стороны, то решил бы, что я либо окончательно сошел с ума, либо листаю ленту со смешными видео. Вот только в руке у меня телефона не было.

Да-а-а… всего лишь разобраться с неизвестной магической белибердой, которая связала меня и двух девушек. И если Алиса, судя по слухам, осталась совсем одна, то у Лидии Морозовой было семейство, пускай она с ними и не живет, которое рано или поздно начнет задаваться вопросами. И то в этом утверждении еще предстояло убедиться.

Значит, тогда, что? Завтра выхожу на работу. Покопавшись в памяти, я осознал, куда мне нужно добираться, но чуть погодя понял, что в этом нет надобности. У меня же есть Аркадий Петрович, который может отвезти в любую точку Феодосии.

С другой стороны, как только я освоюсь в городе, то мне необходимо будет приобрести автомобиль. К слову, очень странно, что у Громова не было своей машины. Для такого видного человека, как он — прям упущение. Может, продал, когда понадобились деньги на его оккультные изыскания?

В любом случае план на завтра ясен. Едем на работу, официально оформляем девчонок как ассистенток и разбираемся с тем, что там накопилось. А накопилось, я так подозреваю, многое.

Я проснулся рано. Солнце еще не успело подняться над горизонтом, но спать больше не хотелось.

Пройдя в собственную уборную, я нашел на полке станок и, намылив щеки остатками мыла, тщательно побрился, оставив густую бородку, переходящую в усы. Затем умылся холодной водой, что моментально прогнало остатки сна. Взгляд упал на зубную щетку в стакане. Чужая. Вернее моя, но ее состояние не вызывало никаких приятных эмоций. Я на мгновение замер, но, поборов легкое отвращение, все же почистил зубы.

Необходимо будет заехать в магазин и купить бытовых принадлежностей. На слуг пока явно нет лишних денег. И в парикмахерскую тоже зайти было бы неплохо.

Одевшись в чистый деловой костюм, который нашел в шкафу, я спустился в главный холл. Девушек еще не было.

— Дамы? — позвал я. В ответ — тишина. Я позвал снова, уже громче: — Дамы!

Наверху послышался скрип одной из дверей.

— Да что ты орешь так? Семь утра, Громов! — донесся до меня сонный, раздраженный голос Алисы.

— Нам на работу к девяти. Подъем! — скомандовал я.

— На какую работу, — закапризничала она. — Я такой сон видела…

— Я понять не могу, ты на верфи чем занималась? Груши околачивала?

Она проворчала что-то в ответ и с силой хлопнула дверью.

Примерно через десять минут они обе вышли из своих комнат. Тот факт, что они все же выбрали себе по спальне, а не остались в холле, не мог не радовать. Девушки успели привести себя в порядок, но выглядели сонными и недовольными.

— Нам нужны вещи, — первой подала голос Лидия. — Зубные щетки. Расчески. Все остальное.

— Разберемся, — отрезал я. — Пока что надо позавтракать и добраться до офиса.

Я набрал номер Аркадия Петровича. Он ответил почти сразу и пообещал быть через двадцать минут. За это время девушки окончательно привели свои волосы в порядок одной доступной расческой и снова посетовали, что им еще нужны их макияжные инструменты.

— Зачем оно вам? — поинтересовался я. — Вы и без тушей, помад и пудры хорошо выглядите.

— Спасибо за самый неуклюжий комплимент в моей жизни, но, Громов, я смотрю, что ты щеки побрил, — обратила внимание Лидия.

— И?

— Что и? А я хочу подвести глаза. Я не имею на это права? — она скрестила руки под грудью. — И наконец-то хочу нормально переодеться, а не менять два платья, одно из которых полная безвкусица.

Я махнул рукой.

— Заедем к тебе домой, и соберешь все тебе необходимое барахло.

— Собиёс фсё тибе ниабхадимае балахло, — перековеркала она меня. — Лишь бы твои слова снова не разошлись с делом.

— Мне кажется, что последнее время таких прецедентов не было, — заметил я спокойно, поглядывая на часы на экране смартфона.

— Ни одно из твоих добрых — в кавычках — дел не оправдывает тебя в моих глазах.

— Все, не гунди. Я прекрасно понял, что ты ко мне испытываешь. Попробуй добавить других эмоций, эти уже приелись.

Она фыркнула и закатила глаза.

— Алиса, тебе тоже надо?

— Ухху, — она зевнула. Судя по виду Бенуа, в данный момент этот диалог интересовал ее меньше всего.

Микроавтобус Петровича прибыл точно в срок. Всю дорогу до центра города мы ехали в тишине. На полпути я попросил водителя остановиться у небольшой кофейни, фасад которой был увит плющом.

Мы сели за маленький столик у окна. Запах свежесваренного кофе и выпечки был почти целебным. Я заказал себе двойной эспрессо и яичницу с беконом. Девушки, немного поколебавшись, выбрали себе по капучино и круассану. Впервые за все это время мы сидели почти как нормальные люди. Никто не спорил и не язвил. Мы просто молча ели, наслаждаясь коротким моментом покоя.

Как три, прости господи, коллеги. Ну или магических калеки.

После завтрака мы вновь погрузились в микроавтобус и двинулись на работу.

Здание Коронерской службы разительно отличалось от прозекторской. Это было крепкое трехэтажное здание из желтого кирпича, построенное, судя по всему, еще в начале прошлого века.

Большие окна, тяжелая дубовая дверь с начищенной медной ручкой, которую давно бы поменять на металлопластик. Рядом с дверью висела табличка, на которой изящным дореформенным шрифтом было выведено: «КОРОНЕРСКАЯ СЛУЖБА. ФЕОДОСіЙСКіЙ УѢЗДЪ».

Я толкнул дверь и вошел внутрь, пропустив девушек вперед. Нас встретил запах старой бумаги, слабого кофе и казенной тишины. За стойкой ресепшена дремал сонный охранник. Я осмотрелся по сторонам.

Память, эта хитрая стерва, снова решила подложить свинью — я точно помнил куда нам надо ехать, но… совершенно не помнил этаж и кабинет.

* * *

Тот вечер в таверне «Морской Еж» был для Алисы почти родной стихией. Запах дерева, пролитого пива и жареного мяса, громкие голоса, грубые, но честные лица — все это было ей знакомо и понятно. Она выросла на верфи, среди портовых рабочих и моряков.

Она знала, что их шутки бывают сальными, а кулаки тяжелыми, но за показной грубостью часто скрывалась простая и понятная душа. Ее это не пугало. И, конечно, Алиса знала, что в таких местах часто бывают драки. Но она никак не ожидала, что в центре потасовки окажется Громов.

Когда тот моряк схватил Лидию, Алиса попыталась помочь аристократке, и делала это на понятном для моряка языке. К сожалению, никакого эффекта ее слова не возымели.

Но потом вмешался Громов. Это удивило Алису. А затем началась потасовка, которая напугала Бенуа. Было в этом что-то неправильное, когда толпа собралась навалиться на одного.

Да, он был подонком, но даже у таких есть право на честный бой. Чувство справедливости заставило ее схватить стул и опустить его на спину здоровяка. Безрезультатно.

Вмешательство дварфа с ружьем оказалось куда более действенным.

После ужина они добрались домой, где Громов продолжал вести себя странно. Он оказывал им… адекватное… внимание. Прямо как обычным гостям. Напоил вином, дал принять душ, настоял на том, чтобы они выбрали себе комнаты.

Старый Громов продолжал бы над ними издеваться. Алиса вспомнила ту его сальную шутку про «будуар»… Учитывая, что они ничего не могли рассказать о нем и их ситуации другим — одному богу известно, чтобы он мог с ними сделать.

Но этот Громов… держал дистанцию. Мало того, что он заступился за Лидию, чего Алиса не ожидала, так еще и продолжал их будто бы опекать. Словно в нем проснулось чувство стыда.

В такое Алиса не верила. Ей и вправду казалось, что с Громовым что-то случилось после ритуала. Может, он пережил клиническую смерть? Она слышала, что после такого люди часто меняются….

Нет, это вряд ли. Из клинической смерти просто так и без помощи врачей никто не возвращался.

Она подняла голову от огня и посмотрела на Лидию.

— Тебе не кажется странным?..

— Что он ведет себя адекватно? — спросила Лидия, не отрывая взгляда от книги.

— Да, — сказала Алиса, опешив от того, что Лидия, словно, ждала этот вопрос.

— Кажется. Я сама не могу понять, что с ним творится. Не беру сейчас в расчет все происходящее и наше с тобой положение. Но он… — она помолчала, после чего взяла бокал с вином и отпила, подняв взгляд на Алису. — Он изменился.

И тут до них донесся едва слышный смех со второго этажа. В невероятной тишине этого дома, где только изредка потрескивал камин, было слышно каждый скрип половицы.

— Совсем сбрендил, — прошептала Алиса. — Ладно, я пойду выберу себе комнату.

— Подожди, — сказала Лидия, поднимаясь с кресла. — Я с тобой. Давай выберем комнаты рядом на всякий случай.

Алиса кисло улыбнулась.

— Думаешь, если что-то случится — это поможет?

Лидия вздохнула.

— Вряд ли. Но и находиться далеко мне… — она замялась, затем сжала кулаки, глубоко вздохнула и выдохнула. — Мне страшно, — наконец сказала она.

Алиса не знала, почему сделала это. Наверное, во всем было виновато вино. Она просто подошла и обняла Лидию, которая так и продолжала стоять, сжимая кулаки.

— Мне тоже, — сказала Алиса.

Лидия снова выдохнула.

— Ладно, хватит этих телячьих нежностей, а то, не дай бог, сейчас застанет нас в таком положении и начнет насмехаться. Пойдем выберем комнаты.

Они выбрали две смежные спальни, соединенные общей дверью в ванной.

Утро началось с зычного голоса Громова, который вырвал ее из сна в несусветные семь утра.

Лидия, конечно, тут же вцепилась в него насчет вещей и предметов личной гигиены. Алиса лишь молча кивала, поддерживая ее. Голова гудела от недосыпа, и хотелось просто стакан воды, но она не могла не согласиться с подругой по несчастью: ходить в одном и том было как-то не с руки.

Она ожидала, что он отмахнется или съязвит, но вместо этого Громов согласился, вывел их из дома и посадил в уже ждавший микроавтобус. Через десять минут они остановились у небольшой кофейни. Запах свежесваренного кофе и горячей сдобы окончательно прогнал сонливость.

Наконец они прибыли к месту назначения. Здание Коронерской службы выглядело именно так, как Алиса его помнила. Большое. Желтое. Казенное. И теперь ей, судя по всему, предстоит тут работать.

Громов толкнул массивную дверь, пропуская их внутрь, и затем, войдя следом, почему-то замер.

* * *

Так, ладно. Нужно подумать. Скорее всего охранник должен дать мне ключи от кабинета, раз уж он тут сидит. Ну или электронную карту.

Я подошел к стойке ресепшена. Охранник продолжал дремать. Я откашлялся, привлекая внимание.

Он встрепенулся, проморгался и, узнав меня, тут же выпрямился.

— Доброе утро, господин коронер.

— Доброе. Можно мне ключ от кабинета?

— Так это… — он почесал затылок. — Они ж у вас были.

— Да, — соврал я, не моргнув глазом. — Но я их потерял. Нужно будет заменить. Запасных сейчас нет?

— Э-э-э… нет, господин Громов.

М-да, незадача.

Сзади донесся звук открывшейся двери. Я повернул голову.

В службу вошла Лизавета. И ее слегка сонное лицо недовольно скривилось при виде меня и моих спутниц.

— Доброе утро, господин Громов, — сказала она ровным голосом, хотя по мимике было понятно, что она испытывает немало негативных эмоций.

— Доброе. Ты в кабинет?

— А куда же еще? — недоуменно поинтересовалась она.

— Отлично. Я свои ключи потерял, пойдем, заодно откроешь двери.

Она удивленно подняла брови, но ничего не сказала. Молча кивнув, она направилась к лифту в конце холла. Я последовал за ней, жестом велев девушкам идти следом.

Лифт в трехэтажном здании. На кой-ляд? Не понимаю. Но это удобно. Мы молча поднялись на третий этаж. Лизавета подошла к массивной двери и приложила к замку свою электронную карту. Щелчок. Она толкнула дверь, впуская нас в просторный рабочий кабинет.

На часах было пять минут девятого. Вспышка воспоминания тут же подсказала мне, где мое рабочее место. Да это и так было ясно. Самый большой и широкий стол у окна, заваленный кучей папок и бумаг.

Я осмотрелся по сторонам с чувством, что в кабинете чего-то на хватает. Вроде бы все было на своих местах, но чего-то все же недоставало. Я посмотрел на Лидию, на Алису и затем на Лизавету.

Осознание пришло спустя несколько секунд, и оно мне не понравилось.