Глава 20

Я сидел, тупо уставившись на книгу, которая только что не просто захлопнулась, а еще и что-то сказала. Вернее, не «что-то», а вполне конкретное слово.

«Всё».

Произнесено было мужским, абсолютно безэмоциональным голосом. и прозвучало оно не в моей голове, а здесь, в комнате. Моей первой, самой логичной мыслью было: «Всё, Громов, допился». Переутомление, стресс, вино — идеальный коктейль для слуховых галлюцинаций.

Я аккуратно, стараясь не шуметь, положил книгу на пол. Вставать не хотелось, но надо было проверить. Самое простое объяснение — это сказал кто-то на улице. Окно-то открыто.

Я встал, прошелся по комнате, разминая затекшие ноги, и подошел к окну. Выглянул. Пусто. Глухая ночь, тишина, только фонари светят на пустую дорогу. Ни одной души, ни одной машины. Просто физически некому было это сказать.

Я медленно обернулся. Мой взгляд притянулся к фолианту на полу, который лежал в круге света от торшера. И как я не пытался в ней что-то разглядеть — это была просто старая книга.

И тут меня накрыло по-настоящему. Нет, я уже смирился с магией, с эльфами и тем, что я сам теперь какой-то ходячий рентген для душ, но… говорящие книги? Это уже перебор. Это была та самая черта, за которой обычно ждет палата с мягкими стенами.

Может, это какая-то хитрая штука? Диктофон, вмонтированный в переплет? Какой-нибудь дурацкий розыгрыш от Громова? Но как? И зачем? Он же не мог знать, что однозначно умрет, и спланировать такой долгий и никому не нужный, кроме него самого, план.

Надо покончить с этой неопределенностью.

Я вернулся к креслу и присел на корточки рядом с книгой. Она не шевелилась. Никаких звуков, магического свечения. Просто кусок старой кожи и пергамента. Я чувствовал себя полным идиотом, но все же решился. Наклонившись к ней поближе, я спросил так тихо, чтобы даже девушки в соседней комнате не услышали:

— Это ты сейчас сказал?

В ответ тишина.

Я поднял книгу и повертел ее в руках. Ничего. Внимательно осмотрел застежку — тяжелую, из потемневшего от времени металла. Никаких потайных кнопок, никаких видимых механизмов. Я аккуратно подцепил ее ногтем, пытаясь отщелкнуть, но столкнулся с тем, что книга намертво запечаталась. Словно переплет и обложка стали единым монолитным куском.

Я нахмурил брови, потому что ничего не понимал. То есть, выходит, это, все-таки, был голос из книги, и она на меня… обиделась? Или как еще это понимать?

Продолжать пытаться ее раскрыть я не стал, лишь положил на прикроватную тумбу, после чего снова подошел к окну. Этот мир точно пытался свести меня с ума. Тянущего желания внизу живота после Лизиных фокусов как и не было.

— Дурдом, — тихо сказал я сам себе, после чего вернулся к кровати и лег, взяв телефон в руки.

Я немного полистал ленту новостей, еще чуть-чуть изучил «Имперопедию» и, несмотря на шок от произошедшего, уснул.

Будильник разбудил меня, как и прежде, в семь ноль-ноль. Я встал, умылся, оделся. Из соседних комнат уже доносились звуки — тихий плеск воды в душе, шелест одежды. Девушки, судя по всему, тоже втягивались в новый ритм жизни.

Завтрак проходил почти в обыденной атмосфере. Я сварил кофе, сделал простые бутерброды с сыром.

Мы ели, каждый погруженный в свои мысли. Не было ни споров, ни колкостей. Просто трое людей, разделяющих утреннюю трапезу перед рабочим днем. И, честно говоря, мне нравилось эта тишина, потому что впереди вместо тихого морга, как в прошлой жизни, меня ждали жужжание принтеров, постоянные голоса вокруг, звонящие телефоны и общение с людьми.

Затем мы вышли к машине. «Имперор-400» стоял у ворот там же, где я его бросил. Мы сели в салон. Алиса, опередив Лидию, плюхнулась на переднее сидение, всем своим видом показав, что не только же ей одной постоянно спереди кататься.

Уже на подъезде к офису, когда мы стояли на светофоре, в кармане завибрировал телефон. Звонил Аркадий ВОДИТЕЛЬ. Я нажал зеленую трубку и приложил телефон к уху.

— Доброе утро, сударь, — раздался из динамика голос Аркадия Петровича. — Позвольте уточнить, уже половина девятого, а вы не звонили. Мне за вами заезжать?

— Все в порядке, Аркадий Петрович, я уже почти доехал, — ответил я, глядя, как загорается зеленый свет.

— Понял вас. Если что, звоните! — с готовностью отозвался водитель и положил трубку.

Я заехал на парковку и занял свободное место, после чего осмотрелся по сторонам. Благо, стекла были тонированные, и вокруг сейчас было пусто.

— Приехали, — сказал я, отстегивая ремень.

Выйдя из машины, мы направились к знакомой дубовой двери. Толкнув ее, я вошел внутрь. Охранник за стойкой, завидев меня, тут же подскочил ко мн, словно только и делал, что ждал, когда я переступлю порог.

— Господин Громов, — окликнул он меня, когда я уже проходил мимо. — Одну минуту!

Я остановился, вопросительно подняв бровь. Он порылся под стойкой и протянул мне тонкий белый прямоугольник пластика.

— Вот, господин коронер, ваш новый пропуск. Изготовили с утра пораньше, как вы и просили вчера.

Я взял карту. На ней была теперь уже моя фотография, но, судя по виду, явно до того, как Громов влез в оккультные дела.

— Благодарю, — коротко кивнул я и направился к лифту.

Мы поднялись на третий этаж. Я приложил новую карту к замку, раздался тихий щелчок, и дверь открылась. На часах было без пяти девять.

В кабинете уже царила рабочая суета. Андрей, Игорь и Лизавета сидели за своими столами, перебирая какие-то бумаги. Услышав звук открывшейся двери, они подняли головы.

— Доброе утро, — сказал я, входя.

Они хором, хоть и без особого энтузиазма, ответили мне. Я прошел к своему столу, жестом указав девушкам на их вчерашние места.

— Через пять минут начинаем планерку, — объявил я. — Обсудим вчерашние результаты и задачи на сегодня.

Слова повисли в воздухе. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением моего моноблока.

Все пятеро, как по команде, переглянулись. Игорь посмотрел на Андрея, тот на Лизавету. Лизавета бросила быстрый, удивленный взгляд на меня. Даже Алиса и Лидия, обменялись недоуменными взглядами, а потом уставились на своих новых коллег. Выражение их лиц красноречиво говорило: «А что, так бывает?».

Планерка. Кажется, это слово здесь слышали впервые. Не обращая внимание на возникшую паузу, я быстро открыл рабочий аккаунт и почту, пробежавшись глазами. Местная аналогия CRM уже показывала минимум девять обращений в нашу службу со смертями, требующих внимания коронеров.

Вторник обещал быть насыщенным., если там нет ничего супер-загадочного, то все замечательно — ровно по три дела на каждого. Полноценная рабочая нагрузка до конца дня.

Я откинулся на спинку кресла и обвел взглядом всех присутствующих.

— Итак, планерка. Поехали. Игорь, начинай. Чем занимался вчера?

Игорь, явно не привыкший к такому вниманию, заерзал на стуле.

— Так мы же вчера все сидели в кабинете… вы сами видели…

— Игорь, я же сказал, сейчас отчет, — мой голос прозвучал ровно, но холодно. — Строго по пунктам: чем занимался, какие результаты.

Он сглотнул, выпрямился и отрапортовал уже более собранно:

— Занимался сортировкой документации, а также… э-э-э… разносил папки по архивам. Результат: разобрано тридцать четыре папки.

— Принято. Андрей?

— Аналогично, Виктор Андреевич. Сортировка и архив. Двадцать девять папок.

— Лизавета?

— Разобрала стопку отчетов по несчастным случаям за прошлый квартал, — ответила она спокойно, не отрывая взгляда от своего блокнота. — Пятьдесят одна папка. Составила сводную ведомость.

Я кивнул. Лизавета меня удивила. Приятно знать, что в такой шальной, казалось бы, натуре, которая шлет тебе ночью откровенные фотографии, все же есть капля собранности и интереса к работе. А может, это была просто попытка выслужиться. В любом случае результат был налицо.

— Алиса.

— Изучала устав, — коротко ответила она.

— Лидия.

— Изучала устав и делала пометки о юридических несоответствиях, — добавила она, и в ее голосе прозвучали нотки профессионального удовлетворения.

— Отлично, — подытожил я. — Теперь так будет каждый день. Помимо письменной отчетности, жду от вас также ее в устной форме. И, надеюсь, мне не нужно перепроверять за вами сделанную работу? — я строго посмотрел больше на Андрея и Игоря. На Лизавету тоже скосил взгляд, но больше для проформы. Почему-то в том, что она работала нормально, у меня сомнения если и возникали, то минимальные.

Хотя, возможно, это говорил разум и тело Громова, а не мой личный анализ. Нужно будет за ней проследить хоть краем глаза.

Андрей и Игорь снова бросили друг на друга косые взгляды.

— Нет, Виктор Андреевич.

— Там точно все в порядке.

— Понял, значит перепроверю, — сказал я, заслышав такие уверенные ответы.

— Там точно все в порядке!

— Честно-честно! — взмолились они хором.

Я посмотрел на них.

— Поверю на этот раз. План на сегодня: поступило несколько обращений в нашу службу на почте. Сейчас я просмотрю заявки, и вы отправитесь каждый на дело, где составите подробный, — я слегка наклонил голову, прибегая к громовскому взгляду, этой странной, как мне казалось, фишке, которой можно было психологически давить на людей. — Я подчеркиваю, очень подробный отчет об осмотре места происшествия. Если увидите хоть малейший намек, что требуется вскрытие, заявляете об этом и вызываете перевозку в прозекторскую. Все ясно?

— Да, — ответили мои подчиненные неуверенно.

— К отчету требуются фотографии, видеозаписи. Если увижу трясущуюся камеру, смазанные снимки — принимать не буду. Сам поеду и все проверю еще раз, и, если окажется, что дело «замято» — шкуру спущу.

В комнате повисла тишина.

— Надеюсь, мы поняли друг друга.

Я сел за стол и снова открыл почту, разворачивая окно с заявками на весь экран, чтобы все присутствующие могли его видеть. Девять обращений. Я молча пробежался по заголовкам.

Два — «тела без видимых признаков насильственной смерти», найденные в заброшенном здании у старой железной дороги. Предположительно, бездомные, замерзшие или отравившиеся паленой водкой.

Еще два — передозировка, тела обнаружены в одном из притонов в портовом районе. Классика. Остальные пять были разбросаны по всему городу, словно случайные кляксы на карте: пожилой мужчина, умерший в своей квартире на окраине; несчастный случай на стройке в новом квартале; еще один утопленник, на этот раз в пруду городского парка; женщина, упавшая с лестницы в собственном доме; и, наконец, что-то совсем неясное с пометкой «требуется срочное освидетельствование» из дорогого отеля в центре.

Я нахмурился, инстинктивно пролистывая историю заявок в CRM-системе. Такое количество обращений за одну ночь было не просто редкостью — это было аномалией. Последний раз подобный аврал случился в прошлом году сразу после новогодних праздников. Десять вызовов. Но тогда все было объяснимо: обилие алкоголя, морозы, неосторожное обращение с пиротехникой, бытовые ссоры, переросшие в поножовщину. А сейчас? Обычный, ничем не примечательный вторник. Что, черт возьми, происходит в этом городе?

Я открыл «ИмперКарты» и начал быстро раскидывать адреса, группируя их по районам. Стройка и отель в центре. Притон и бездомные в портовой зоне. Утопленник, падение с лестницы и старик в спальных районах. Я выстроил три оптимальных логистических маршрута, чтобы мои помощники не наматывали лишние километры, а затем быстро распределил задачи в системе, назначив на каждую по одному исполнителю.

— Итак, — огласил я, отрываясь от монитора и поворачиваясь к ним. — В системе у вас появились задачи. Я распределил дела по секторам, чтобы вы не ездили без толку из одного края города в другой. С адресами и всей первичной информацией можете ознакомиться там же.

Через пятнадцать минут кабинет опустел. Лизавета, Андрей и Игорь, получив на руки казенные планшеты для фотофиксации и разошлись по своим делам, оставив нас втроем.

В тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц, я открыл почту и тут же увидел новое письмо. Уведомление от канцелярии пристава. «Заявления Бенуа А. О. и Морозовой Л. А. рассмотрены и утверждены». Отлично. Одна проблема с плеч долой.

Я встал и подошел к стеллажу, где вчера мои помощники оставили рассортированные папки. Просто ради интереса, чтобы убедиться, что мой нагоняй возымел хоть какой-то эффект.

Я вытащил несколько папок из стопки Игоря, проверил нумерацию и даты. Все было идеально. Затем из стопки Андрея. То же самое. Они не просто сделали вид, что работают, они действительно навели порядок.

Остаток дня проходил в рутине. Я разбирал завалы на своем столе, вникая в финансовые отчеты и старые дела, которые Громов так небрежно вел. Девушки, сидя напротив, продолжали изучать устав, изредка тихо перешептываясь и делая пометки.

На экране моноблока я видел, как в CRM-системе постепенно появляются комментарии от моих подчиненных: «Прибыл на место», «Осмотр завершен», «Тело направлено в прозекторскую». Новый механизм, запущенный мной сегодня утром, пусть и со скрипом, но работал.

Удивительным еще было то, что эта система была внедрена явно давно, но почему-то никто ей толком не пользовался, хотя инструмент очень удобный.

Было уже около трех часов дня, когда тишину кабинета нарушил резкий, настойчивый сигнал нового уведомления, перекрывший все остальные.

На экране жирными красными буквами, набранными капсом, горело сообщение:

«СРОЧНО!!! ТРЕБУЕТСЯ КОРОНЕРЪ ГРОМОВ!!!»

Я открыл его. Краткое описание: «Обнаружено тело, предположительно суицид». Но внимание привлекла фотография, сделанная наспех кем-то из полицейских. Повешенный мужчина в помещении, похожем на старый склад или ангар. Но дело было не в этом. А в том, во что он был одет.

Это была странная форма. Темно-серая, без знаков различия, но скроенная явно по-военному, с множеством тактических карманов и ремней. Не армия. Не полиция. Что-то другое, больше похожее на форму бойца из какой-нибудь частной военной компании.

Мой взгляд опустился ниже, на строку с адресом. Окраина города. Небольшой район, который, судя по карте, раньше был отдельным городком и носил очень странное, нездешнее название — «Реван-Шоль».

— Собирайтесь, — сказал я девушкам, закрывая уведомление. — У нас срочный вызов.

— Что там, что там? — тут же оживилась Алиса, откладывая в сторону свой экземпляр устава. Написанную на лице скуку тут же, как рукой сняло.

— Не поверишь, труп, — ответил я, вставая из-за стола.

— Ну так не интересно! Можно конкретнее?

— Алиса, приедем и посмотришь, — вмешалась Лидия, закрывая свою книгу. — Если тебе так интересно, то воспринимай это как подарок, который ты ждешь и не знаешь, что там.

— Верно, — согласился я с Лидией. — Хорошо подмечено. А теперь собирайтесь.

Я достал телефон и набрал номер Аркадия Петровича, попросив его подъехать к главному входу. Не хотелось мне щеголять перед коллегами и прохожими на новом, и не самом дешевом седане.

Статус статусом, но на работе в данный момент лучше быть на рабочей машине. Меня и так половина города недолюбливает, а показывать им, как я тут, как говорится, «поднял бабла», мне вообще не хотелось.

Мы дождались Петровича у ворот. Молча сев в машину, мы тронулись в путь.

По мере того как мы отъезжали от центра, респектабельные фасады сменялись унылыми промышленными постройками, а затем и вовсе начался район, которого я еще не видел.

Дома здесь были старыми, многие заброшены. Облезлые стены, покрытые слоями облупившейся краски, ржавые вывески с дореформенными буквами, выбитые окна, заколоченные досками.

В самой архитектуре было что-то чужое, нездешнее, словно этот кусок города когда-то жил по своим, совершенно иным законам. Реван-Шоль. Название вертелось на языке, но мозг никак не мог вспомнить, что конкретно тут произошло.

Микроавтобус затормозил у большого заброшенного склада из рифленого железа. Желтая полицейская лента, натянутая между двумя столбами, лениво трепыхалась на ветру, отгораживая место происшествия.

Мы вышли.

У оцепления нас ждали двое. Они были настолько разными, что это сразу бросалось в глаза.

Первый — мужчина лет сорока, с лицом, которое, казалось, пережило все возможные проблемы в жизни и смирилось с ними. На нем была мятая форма, которая висела мешком, словно на размер больше чем нужно. Небритое лицо, на котором застыло такое выражение, что я даже затруднялся его описать — смесь трагедии, незаданного вопроса и отчаянной попытки выглядеть крутым одновременно.

Второй был его полной противоположностью. Мужчина обладал короткой стрижкой и слегка азиатской внешностью. Подтянутый, в идеально отглаженной форме. Круглые очки в тонкой оправе скрывали глаза, но вся его фигура выражала спокойствие и абсолютный профессионализм.

Я подошел к ним.

— Коронер Громов.

Тот, что был в мятой форме, шагнул вперед и протянул руку, которую я проигнорировал.

— Урядник Гарик Дюбов, — представился он, не обидевшись. Его голос был с хрипотцой, будто он всю ночь не спал. Или пил. Или и то, и другое. Но запаха я не чувствовал.

Второй лишь коротко кивнул.

— Урядник Клим Китов.

— А почему вы здесь оба? — уточнил я, переводя взгляд с одного на другого.

— Это место находится на рубеже, поэтому… — начал Гарик, неопределенно махнув рукой в сторону склада.

— Поэтому мы вынуждены были приехать на вызов каждый со своего участка, — закончил за него Клим ровным, спокойным голосом, словно он уже привык договаривать за своим коллегой из другого участка. — Не впервой. Проще разобраться, зафиксировать и обозначить, за кем будет дело, — он дважды постучал ручкой по своему планшетнику.

Интересно. Значит здесь и вправду планшетами пользуются чаще чем смартфонами для фиксации. Странная тенденция, ну да ладно.

— Ясно, — обозначил я. — Это Лидия и Алиса, они мои помощницы.

— Очень приятно, — Гарик кивнул, улыбнувшись во все тридцать два зуба. Наверное, он пытался обаять девушек лучезарной улыбкой, но вышло, мягко говоря, не очень.

Клим просто кивнул.

— Что за срочность? — спросил я спокойным тоном, потому что мне и вправду было интересно.

— Надавили сверху, сказали, что вопрос нужно решить в ближайшее время, когда увидели фото, — Клим развел руками.

— Где тело? — уточнил я.

— Пройдемте, — сказал Клим, указав рукой.

Он провел нас внутрь склада. Огромное, гулкое помещение встретило нас запахом застоявшейся пыли и холодом бетона. Солнечный свет пробивался сквозь грязные окна под потолком, выхватывая из полумрака ржавеющие стеллажи и горы какого-то хлама. А в самом центре на высокой стропильной балке висело тело.

Крупный, плотно сбитый мужчина. Даже в неестественной позе висельника была видна его мощь — широкие плечи, развитая мускулатура. Короткая стрижка, волевой подбородок. Это был не офисный клерк и не портовый рабочий. Это был человек, чье тело привыкло к тяжелым физическим нагрузкам. Явно военный.

— Уже опознали?

— Пока нет, — сказал Клим. — Документов при нем не было. Но, судя по форме, явно ЧВКшник.

Вот оно как. Значит, мне не показалось. Интересно, откуда в Российской Империи взяться частным военным компаниям?

— Как он тут оказался? Следы волочения? Или считаете, что сам повесился?

— Следов волочения нет, но, — Гарик указал рукой чуть поодаль, где на пыльном полу виднелись следы обуви. И явно не одной пары. — Вот тут интересное место. Мы пометили.

— Это следы тех, кто его обнаружил, я думаю, — сказал Клим своим ровным голосом.

— Разберемся, — ответил Гарик. — Возьмем обувь, проверим следы.

— Девушки, пожалуйста, зафиксируйте по протоколу и сделайте несколько снимков. Итак, — я начал диктовать, — время пятнадцать часов сорок пять минут. Место: складское помещение, район Реван-Шоль, город Феодосия. Обнаружен труп мужчины, на вид тридцать-тридцать пять лет, крепкого телосложения, короткие темные волосы…

Пока Алиса скрипела ручкой, а Лидия делала снимки на казенный планшет, мы с урядниками сняли тело. Я надел перчатки и провел первичный осмотр. На шее четкая странгуляционная борозда, идущая вверх. Признаков борьбы, ссадин или кровоподтеков на руках и теле не наблюдалось.

Затем я сделал шаг назад, делая вид, словно осматриваю тело со стороны, чтобы оценить общую картину. На самом деле я закрыл глаза на долю секунды, концентрируясь, пытаясь прибегнуть к своему новому навыку. Мир смазался, и я увидел ее.

Психея.

Она была. И она была не такой тусклой и угасающей, как у Улины. Эта светилась ровным, холодным синим цветом, который хоть и подернулся серой дымкой, но все еще отчетливо пульсировал. Он повесился, или его повесили совсем недавно.

— Что такое, коронер? — обратился ко мне Гарик, заметив мою заминку.

— Пытаюсь смотреть под разными углами. Иногда можно заметить что-нибудь неестественное, — ответил я неопределенно и снова подошел к телу.

Что-то не сходится.

Я снова присел на корточки и внимательно осмотрел шею. Странгуляционная борозда была четкой, хорошо выраженной, но что-то в ней было не так. Я аккуратно, кончиком пальца в перчатке, провел по ее краю. Кожа под веревкой была не синюшной, как при прижизненном удушении, а бледной, плотной, почти как пергамент.

— Что там? — тут же подался вперед Гарик.

— Мне не нравится эта борозда, — сказал я, не отрывая взгляда от шеи. — Она сильно отличается от той, что образуется при жизни. И петехий в конъюнктиве нет, — добавил я, посветив фонариком в полуоткрытые глаза мужчины.

— То есть… — начал было Гарик.

— Это значит, что есть высокая вероятность того, что его повесили уже после смерти, — закончил я за него. — Чтобы скрыть настоящую причину.

Я встал и начал методичный осмотр тела. Руки, ноги, торс, спина — никаких колотых или резаных ран. Никаких следов от ударов. Никаких следов от инъекций на венах. Тело было чистым.

— И что теперь? — спросил Клим, когда я закончил. — Если это не повешение, то что?

— Вот это я и хочу выяснить, — ответил я, снимая перчатки. — Раз других следов на теле нет — нужно делать вскрытие. Я не могу установить причину смерти на месте.

Я отошел на шаг, окинув взглядом тело, урядников и мрачную обстановку склада.

— Предварительно. Это убийство, замаскированное под суицид, — я повернулся к девушкам. — Закончили с фото?

Они молча кивнули.

— Причину смерти установим только после вскрытия, — заключил я, доставая телефон. — Я вызываю транспорт. Забираем его в прозекторскую.