Глава 4

Лицо шаманки вдруг начало расплываться. Я моргнула. Ещё раз. Но не помогло. Колени подогнулись и я, не успев что-то сказать или сделать, просто полетела лицом в снег. Темнота окутала растерянное сознание, и я отключилась. *** Тепло. Я открыла глаза. Мягкий, золотистый свет, льющийся сквозь вход в пещеру, касался лица. Я лежала на подстилке из сухих трав и шкур. Осмотрелась: пещера была большой и просторной, с высокими сводами. Не тёмной, не душной. Вход широкий, солнце заливает половину пространства. Вдоль стен аккуратные лежанки, некоторые отгорожены шкурами на деревянных жердях. Личное пространство для семейных. Да. Здесь были семьи. Я встала и прошла мимо одной из таких перегородок. За ней послышался тихий смех, шёпот. Там сидела молодая пара Айра и Кейрон. Несколько дней назад он подарил ей ожерелье из просверленных ракушек. Она сплела ему пояс из крашеных кожаных полос. Теперь они вместе. Навсегда. У очага в центре пещеры кто-то запел тихую песню. Старейшина Таргон, вождь нашего племени. - Доброе утро, Шайя. Солнце встаёт с тобой. Я улыбнулась и ответила: - И с тобой, Таргон. Пусть день будет щедрым. Это наш обычай. Приветствовать друг друга. Желать добра. Я подошла к очагу, взяла глиняную миску, зачерпнула воду из большого кожаного мешка, подвешенного на треноге. Вода чистая, холодная. Мы носили её из ручья каждый день. Рядом на плоском камне разложена еда: вяленая рыба, лепёшки из рогозовой муки (корни камыша), испечённые на горячих камнях. Я беру рыбу и ем. Солёная, вкусная. "Солёная? У них есть соль?" - вдруг вклинилась мысль, и я поняла, что это вовсе не я, а воспоминания предыдущей хозяйки тела. Из глубины пещеры вышла Миранна, жена старейшины. Пожилая женщина с седыми волосами, заплетёнными в толстую косу. На шее у неё ожерелье из костяных бусин, каждая вырезана в форме маленького солнца. Символ Духа Света, того, кто даёт жизнь, тепло, пищу. Она жрица. Она говорит с Духами. Миранна подошла к очагу, подняла руки к потолку. - Дух Света, - произнесла она негромко. - Благодарим тебя за новый день. За тепло. За жизнь. Защити нас. Веди нас. Все, кто проснулся, замерли. Кивнули. Некоторые повторили её слова шёпотом. Мы верили, мы знали, что есть что-то большее. Что-то, что создало солнце, звёзды, нас. Мы не понимали всего до конца, но мы чувствовали, что правы. Молитва закончилась. Миранна опустила руки, улыбнулась мне. - Шайя, милая, пойдёшь собирать корни? Метель прошла, солнце вышло. Я кивнула. - Да. Позову с собой Лиару и Эйлин. - Далеко не уходите. Я взяла палку-копалку и корзину. Подруги уже ждали меня у входа. Мы вышли из пещеры. Воздух был свеж и чист. Я вдохнула полной грудью и улыбнулась. - Хороший день, - сказала Лиара, поправляя корзину за спиной. - Да, - согласилась я. - Скоро весна, я чувствую её дыхание… Пошли вдоль ручья в поисках корней. Работали не спеша, болтали, смеялись. Вернулись к вечеру, изряно продрогшие, но счастливые. Мужчины тоже удачно поохотились, притащили тушу оленя. Брат потрепал меня по волосам и улыбнулся. Всё было хорошо. Вот последние дни зимы уступили место красавице весне… Земля проснулась после долгого сна. Вода потекла отовсюду: с гор, из расщелин скал. Реки вздулись, выходя из берегов, ревели так, что не слышно было собственного голоса. Мы переходили их вброд, держась друг за друга, чтобы поток не унёс. И пришло моё любимое лето. Солнце поднималось высоко и грело по-настоящему, обжигая кожу. Ночи стали короче. Темнота приходила поздно и уходила рано. Иногда казалось, что солнце не заходит совсем, лишь только краешек неба темнел на несколько часов, а потом снова светало. Мы спали мало. Работали много. Потому что это время - время запасов. Время, когда земля даёт и нужно успеть взять всё, что она нам столь щедро дарила. Мы охотились, следуя за стадами оленей, ставили ловушки. Рыбачили. На солнце вялили всю добычу. Собирали и сушили коренья, ягоды, грибы. Готовились к долгой, иногда кажущейся бесконечной зиме. Когда охота не шла, эти запасы помогали нам выжить. Толкли жёлуди, прежде вымочив и высушив, затем перетирали в муку. Выделывали шкуры: скоблили, растягивали, обрабатывали мозгами, чтобы они стали мягкими. Потом шили одежду. Плели корзины из ивовых прутьев, мастерили каменные ножи, костяные шилья, гарпуны с зазубринами. Всё племя трудилось от рассвета и до заката, все знали, зима не прощает ошибок. Стужа налетела, как всегда, неожиданно… Потекли привычные дни у очага с короткими вылазками за хворостом и водой. А потом случилось ЭТО. Я проснулась от странного низкого гула, будто сама земля гневно зарычала и судорожно затряслась. Брат вскочил раньше всех, схватил копьё. - Что это? - вскрикнул кто-то. Звук всё нарастал, становясь громче, злее, неистовее! И тут пещеру тряхнуло! Я упала. Камни посыпались сверху. Послышались крики, плач детей. - Уходим! Земля гневается! - взревел Таргон. - БЫСТРО! И мы бросились к выходу. - В ЛЕС! - скомандовал вождь. - БЕЖИМ! И мы побежали. Не оглядываясь. Неслись по склону, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова. Я обернулась один раз. Наша пещера обрушилась, вход перекрыло. Огромные валуны катились вниз и не думали останавливаться. Всё, что у нас было пропало под завалами камней. Шагали всю ночь. Земля всё ещё дрожала, то затихая, то снова содрогаясь. Утром остановились у замёрзшей реки. Сели где придётся, чтобы хотя бы немного передохнуть. Напоить водой детей и стариков. Дни сливались в одну бесконечную серо-белую ленту. Спали где придётся: в расщелинах скал, прижавшись друг к другу для тепла; в дуплах гигантских деревьев, перекрывая вход ветками. Однажды нашли брошенное логово медведя - огромную яму под корнями упавшего дерева, выстланную старой травой и шерстью. Запах там царил тяжёлый, едкий, но мы остались. Хоть такая, но крыша над головой. Ночи - самое страшное время, время хищников. Когда большинство людей становится их добычей. У нас не было огня, Мы потеряли его в ту первую ночь, когда земля содрогнулась и наша пещера рухнула. Бежали в темноте, хватая детей, корзины, всё, что попалось под руку. Редкие огненные камни, как и всё остальное осталось там, под завалами. Вождь пытался найти подходящие инструменты для розжига, а именно лук и стержень, но всё вокруг было сырым и не желало разгораться. Трут не тлел, дерево не дымилось. Он пробовал снова и снова, до крови стирая ладони, но огонь не приходил. Свора псов напала в одну из ночей и племя разделилось. Я осталась с братом и ещё двумя охотниками. Мы добрались до новых гор, но на нас напали… И Арэн, мой брат, погиб… *** Я проснулась, задыхаясь. Слёзы текли по лицу. - Ты вспомнила, - произнёс кто-то негромко, я с трудом сфокусировалась и узнала склонившуюся надо мной шаманку. - Хорошо. Теперь ты всё поймёшь. Пей. К моим губам прижалась чаша, рот наполнился горечью. Напиток был тёплым и просто отвратительным на вкус. Я закашлялась, попыталась отвернуться, но костлявая рука старухи держала крепко. - Пей, - повторила она, не меняя интонации. Я сделала ещё глоток. Затем ещё один, пока не осушила тару полностью. Шаманка убрала чашу, опустила мою голову обратно на шкуры. Посмотрела на меня долго, изучающее, кивнула и встала. Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Итак, я точно помню, как нокаутировала противную бабёнку. Надеюсь, я её не сильно травмировала. Странно, что после драки я вдруг отрубилась. Что это такое было? Переусердствовала? Настолько стрессанула, что тело не выдержало? Я всё так же, не открывая глаз, пошевелила пальцами. И они послушались без всякой задержки! Я шокировано замерла, и даже в этом «замирании» мышцы напряглись мгновенно. Подняла руку, сжала в кулак. Разжала. Повернула кисть туда-сюда, ущипнула. Ай! Боль пришла сразу же. Не спеша, села. Никакой заторможенности, что преследовала меня все эти дни. Легко встала. Даже глаза будто видели чётче, словно некая тончайшая пелена наконец-то спала. Восприятие окружающего мира изменилось. Нет. Я изменилась. Моё сознание, моя душа, вся моя суть больше не боролась с этим телом. Мы стали единым целым. Колени подогнулись. Я опустилась на шкуры, прижала ладони к лицу. Это что же получается, я не смогу вернуться домой? Чья-то рука легла мне на плечо. Я вздрогнула от неожиданности, подняла голову. Шаманка снова стояла рядом и спокойно смотрела на меня - Чужая душа, - проговорила старуха так тихо, что слышала только я. - И должна спасти нас от зла. У тебя один путь, - не мигая, продолжала она сверлить меня своими тёмными глазами. - Так говорят духи. Я открыла рот и попыталась ответить: - Не понимаю… Хочу домой, - вышло хрипло, с трудом, но вышло! Чужой голос. Мой родной был пониже. Старуха похлопала меня по плечу. - Ляг, набирайся сил. Я ещё хотела спросить, что за «зло», но шаманка уже отвернулась, поковыляла к своим травам. Я не последовала её совету, не легла, прислонилась спиной к холодной стене пещеры. И посмотрела прямо перед собой невидящим взором, пытаясь осмыслить услышанное. Духи. Спасти? Что всё это значит? Движение у входа заставило повернуть голову. Вошли двое мужчин. Пересекли пещеру, прошли туда, где в дальнему углу лежали больные дети. Каждый взял по одному телу, которые безвольно повисли в их руках. Оба были мертвы. Моё сердце жалостливо ёкнуло. Малышей вынесли наружу и вскоре вернулись за следующими. Я смотрела, не в силах отвести взгляд. Горький комок застыл в горле. Они умерли от серой хвори, которую принёс Дух Шшэх, те, кто переболел ею имели стойкий иммунитет, в племени Шайи такое тоже случилось, но всего пару раз… Женщины сидели у очага, опустив головы. Никто не плакал. Только одна молодая мать тихо покачивалась, обхватив себя руками. Когда последнее тело вынесли, пещера опустела. И как будто стало холоднее. Будто часть жизни ушла вместе с ними. Вождя и его приближённых не было. Наверное, ушли на охоту. Через четверть часа обитатели пещеры зашевелились, вернулись к прерванным делам. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что. Следующий день начался так же, как и все предыдущие: женщины собрались у выхода. Корзины, шкуры, угрюмые лица. Я поднялась и пошла к ним. Главная смотрела на меня исподлобья, в близко посаженных глазах полыхало пламя ненависти. Её лицо «украшали» синяки. Нос распух, на скуле багровое пятно, губа разбита и тоже распухла. Но рычать, поторапливая меня, она не посмела. Только оскалилась, показав крупные жёлтые зубы, и коротко приказала остальным: - Пошли! Спустились по склону, я шла в хвосте. Лес встретил тишиной. Женщины рассредоточились. И я так же пошла собирать хворост. Работала быстро. Руки не мёрзли так сильно, как раньше, что несказанно удивляло. Я поднимала длинные ветки, легко ломала их и складывала в кучу. И вот крикнули общий сбор. В этот раз главная неандерталка поступила так же, как и в предыдущий: приказала двум другим подкинуть мне свою «добычу». Получилась просто чудовищно огромная гора хвороста. Вчера я бы не утащила и трети. Но сегодня… Я, взяв топорик, обрубила подходящие ветки, связала волокуши. Подняла ремень, обмотала вокруг ладоней и потянула. Было тяжело. Но-о… Я смогла сдвинуть всё это с места. И не просто сдвинуть, а потянуть за собой. Волокуши скользили по снегу. Я шагала, не останавливаясь. Спина не горела. Руки не дрожали. Поднималась по склону, ловя себя на мысли, что это просто невозможно! Хотя нет, одёрнула саму себя, ещё как возможно! Остановилась на мгновение, переводя дух, и посмотрела на свои руки. Сильные. Мозолистые. С выступающими жилами на запястьях. Руки женщины каменного века. Я ведь изучала физическую антропологию, анализировала скелеты кроманьонцев. Читала исследования, проводила реконструкции в экспедициях, оттого знала: люди палеолита были НАМНОГО мощнее и выносливее современных людей. А почему? А потому что выживание требовало постоянной физической нагрузки. Каждый день с малого возраста. Девочка пяти лет уже таскала хворост. Растирала коренья на каменных тёрочниках, а это часы монотонной работы. Становясь старше, помогала с выделкой шкур, что являлось адским трудом: растянуть между жердями, закрепить; соскоблить остатки мяса, жира, плёнок каменным скребком - дни изнурительного труда. Я усмехнулась горько и снова потащила волокуши. В XXI веке я была мастером спорта. Тренировалась шесть дней в неделю. Жала штангу. Бегала кроссы. Била грушу до крови на костяшках. И считала себя сильной. А Шайя… Шайя никогда не тренировалась. Она просто делала всё, чтобы выжить. И была куда выносливее, сильнее, ловчее меня. Но тем не менее большинство местных ничего не могли противопоставить хищникам… Вот только, если верить памяти Шайи, были и те, кто мог. Они рождались редко, и чаще именно в племенах кроманьонцев. Вопросы роились в голове, и на многие из них я не находила ответов в воспоминаниях Шайи. Был шанс, что местная шаманка разъяснит хотя бы некоторые из них… _____________________________ Прим. автора: 1. Исследования испанских пещер, таких как Эль-Сальт, показали: неандертальцы использовали отдельные зоны для отходов. С помощью микростратиграфии учёные обнаружили копролиты (окаменевшие экскременты) строго в определённых местах, вдали от зон сна и очагов. 2. Льюис Бинфорд, основоположник процессуальной археологии, в своей работе "In Pursuit of the Past" описал модели использования пространства охотниками-собирателями. Он ввёл понятия «зон выброса» и «зон отбрасывания», доказывая, что поддержание чистоты в центре стоянки - это биологическая стратегия выживания. 3. Журналы Naturwissenschaften (2012) и Nature (2012). Анализ зубного камня неандертальцев из пещеры Эль-Сидрон (Испания) показал следы древесных волокон и лекарственных растений, таких как ромашка и тысячелистник. На зубах обнаружены характерные бороздки, которые учёные интерпретируют, как следы первобытных зубочисток, сделанных из веточек или костей. Свидетельство того, что неандертальцы следили за гигиеной полости рта. 4. Ральф Солецки, американский археолог, в 1950-х годах обнаружил в пещере Шанидар (Ирак) останки десяти неандертальцев. Один из скелетов Шанидар-1 был инвалидом: атрофированная рука, глухота, слепота на один глаз. Но он прожил 40-50 лет. Это доказывает: неандертальцы заботились о слабых членах группы. Кроме того, пещера Шанидар, где неандертальцы жили десятилетиями, не превратилась в свалку - косвенное подтверждение того, что люди палеолита поддерживали чистоту в жилище из-за угрозы болезней.