Глава 18: Белое на черном

— Твоя доля, — произнес господин Айверс, выкладывая на стол несколько разноцветных бархатных мешочков.

Завязки их были затянуты неплотно, а потому я отлично могла рассмотреть монеты. Большие и маленькие, золотые, серебряные и бронзовые. Навскидку я могла сказать, что здесь было даже больше, чем мне причиталось.

Однако интересовали меня совсем не деньги.

Меня взволновал внешний вид мужчины. Он действительно собирался пойти на бал-маскарад. На его столе лежала черная жесткая маска, а сам он сменил просторную рубашку и куртку на черный камзол с золотыми вставками.

Подтянутый, ухоженный, слишком идеальный. Арс Айверс словно был воплощением высшей знати, их ярким представителем, равным. Он будто стал лишним на этом корабле.

— Кем были твои родители? — спросила я, не сдержавшись.

— Людьми, — ответил он, несколько нервно усмехнувшись, прекрасно понимая, о чем я. — Сейчас уже неважно, кем они были, Ари. У всех нас есть прошлое. Собственно, об этом я и хотел с тобой поговорить. Островом…

— Управляет герцог Рейнар ар Риграф, — перебила я мужчину, не желая развивать эту беседу. — Это все, что ты хотел мне сказать?

— Нет, — проговорил он, казалось, с трудом. Шумно выдохнув, он будто бросился в омут с головой: — Ари, если бы я мог все изменить. Если бы мог вернуть все обратно…

— Я могу идти? — спросила я громче, чем хотела, от бессилия сжав пальцы в кулаки.

Слезы сами собой навернулись на глаза. Встали в них стеклом и грозились вот-вот покатиться по щекам. Нижняя губа против моей воли задрожала.

И он это видел. Сделав порывистый шаг ко мне, Арс схватил меня за плечи и крепко прижал к своей груди.

Сопротивляться этому порыву не было никаких сил. Я с трудом стояла на ногах. С трудом держала свое сознание на поверхности.

— Ари, прости меня. Прости, если сможешь. Нет таких слов, какие могли бы описать, как мне жаль, — горячо шептал он мне на ухо, буквально выталкивая из себя каждое слово. — Она не умерла, понимаешь? Каким-то чудом она не умерла! И я бы смог тебя полюбить. Когда-нибудь бы смог, ты очень мне нравишься, но ее я уже люблю. Однажды ты тоже полюбишь так, что не сможешь без него ни жить, ни дышать. Однажды так кто-то полюбит тебя.

— Никогда, — прошептала я, не желая ни слышать, ни видеть, ни знать. — Никогда. Отпусти меня.

— Не отпущу, — сжал он меня еще сильнее в своих объятиях, вновь зло цедя слова. — Не сегодня, Арибелла. Мой корабль ты покинешь в следующем порту, как мы и договаривались. Я не позволю тебе совершать глупости.

— Моя жизнь тебя не касается! — попыталась я вырваться, забилась в его руках, но тщетно.

— Касается. Я отвечаю за тебя, — встряхнул он меня за плечи, и именно это позволило мне оттолкнуть его, сделать шаг назад. — Ты была, есть и будешь моей ответственностью. Я всегда буду помогать тебе и не дам сделать то, о чем ты потом станешь жалеть.

— Я не буду жалеть! Не смей меня запирать! — закричала я громко, осознав, что меня сейчас просто закроют в каюте.

К двери я кинулась тут же, едва капитан выскользнул за порог, но не успела сделать ничего. Да и силы наши были не равны. Открыть створку, даже навалившись всем телом, я просто не смогла.

— Это ради твоего же блага! — послышалось твердое из-за двери.

— Ненавижу, — прокричала я, обессиленно скатившись по деревянному полотну прямо на пол. Шепот сорвался с губ: — Ненавижу.

— Я это переживу. Зато ты останешься живой.

Я плакала. Слезы сами собой струились по моим щекам. Даже не понимала почему. Что именно стало их причиной?

Возможно, их причиной стала смерть моих родителей, потеря графства Эредит или проклятый герцог, являющийся в мои сны. Его поцелуи, что сводили с ума, будоражили кровь. Отвращение к себе или ревность. Жгучая ревность, которая сменилась сердечной болью.

Наверное, все же их причиной стала боль. Эта боль затопила собою все.

Как можно любить и ненавидеть одновременно? Как можно желать кому-то смерти и его объятий в равной степени?

Как трудно просто жить.

— И таки ше мы тут расквасились, аки прынцесса? — маленьким ураганом залетела рыжая морская свинка в каюту через открытый иллюминатор. — Ше у вас стряслося, дите?

— Роззи! О Древние, Роззи, мне снова нужна твоя помощь!

Мою благодарность крылатая согласилась принимать исключительно в грушевом эквиваленте. Однако смеяться мне не хотелось совершенно, а потому веселое настроение пернатой быстро улетучилось, и на смену ему пришло желание поговорить откровенно.

На этот раз морская свинка отказалась выпускать меня без подробностей происходящего, ведь за мой своевольный уход от капитана влетело всей команде. Но правда в том, что узнай она, что происходит на самом деле, и с корабля выход мне был бы заказан. Именно поэтому я сказала другую правду.

— Несколько недель назад в эти земли вместе со своей гвардией пришел герцог Рейнар ар Риграф. Мне пришлось спешно бежать из графства, — проговорила я, стараясь унять эмоции, чтобы тщательно подбирать слова. — Но мои родители были вынуждены остаться. Сейчас у меня есть возможность узнать, что с ними стало. Для меня это очень важно, понимаешь?

— Но небезопасно? — сразу раскусила меня хвостатая.

— Клянусь, я буду предельно осторожна, — пообещала я, с мольбой во взгляде всматриваясь в глазки-бусинки. — Так ты мне поможешь?

Роззи в ответ тяжко вздохнула и приземлилась на стол рядом с маскарадной маской.

— Я из этого точно буду иметь только проблемы. Но чему быть, того не миновать.

Нам обеим было непросто. Чтобы забрать из камбуза мои покупки, морской свинке пришлось не только открыть вход в свой пространственный карман, где она хранила кучу всякого хлама под гордым флагом “авось в хозяйстве пригодится”, но и сотворить очень маленький второй выход — не больше иллюминатора. Через него я смогла беспрепятственно просунуть руку и втащить в каюту свертки и коробку.

Только так Рич не мог учуять чужую магию, ведь сам он своими чарами пользовался много и часто. Роззи сказала, что ими был пропитан весь камбуз, а потому небольшое колебание магического фона осталось незамеченным.

— Ой-ей-ей, — покачала крылатая головой, увидев мой образ.

Обмывалась и переодевалась я прямо в каюте капитана. Здесь мне никто не мог помешать. Да и зеркало в полный рост на судне имелось только тут.

Глядя на свое отражение, я лишь еще раз убедилась в том, что выгляжу и ощущаю себя совсем иначе. Взрослая, уверенная в себе, дерзкая и решительная. Мне хотелось такой быть не только внешне, но и внутри. Я была почти готова, готова ко всему, но имелась одна маленькая и очень неприятная загвоздка.

— Роззи, а ты можешь что-нибудь сделать с цветом моих волос? — попросила я, сложив ладони как для молитвы — лодочкой.

— Дите, таки имей стыд. Ты меня и так и в хвост, и в крылья! Крайний раз для тебя магичу! — возмущалась она, но шевеления чужих чар я ощутила отчетливо. В отражении на меня теперь смотрела темноволосая красавица. — И не лыбся мне. Эх, лялечка моя. Линяй давай с корабля.

Последние две фразы были произнесены с отчетливыми нотками ностальгии. Быстро поблагодарив морскую свинку, поцеловав ее в шерстяную щеку, я схватила со стола мешочки с монетами, чтобы разместить их в корсете, и свой короткий меч, запрятывая его в складки платья, фактически протыкая ткань острием.

Без внимания не осталась и черная жесткая маска, оставленная Арсом. Без нее на бал-маскарад меня просто не пустили бы.

Теперь я точно была готова.

Мы покинули каюту капитана одновременно. Я вышла из пространственного кармана прямо на пирс, стараясь затеряться в темноте и тенях. Роззи же вылетела через иллюминатор с противоположной стороны корабля. Громко закричав, она привлекла к себе внимание всей команды.

Я знала, что матросам из-за меня снова попадет, но иначе все равно бы не поступила. Мне хотелось стереть из своего сердца боль, а смывалась она только чужой кровью.

Кровью того, кто уничтожил мою жизнь.

Как рассказала Роззи, капитан «Морского Дьявола» поначалу вернулся на корабль не один, а с проверяющими герцога. Они перевернули все судно и даже залезли в капитанскую каюту, но так и не нашли того, что искали, а потому ушли ни с чем.

А вот потом начался «шторм». К тому времени Арс уже знал, что я отметилась в особняке, а значит, на судне меня не было, так что ответственные, а именно Эрни и несколько матросов, попали под раздачу.

Как именно он их наказал, Роззи не услышала, но Рич сказал, что это даже для пиратов было жестоко. Впрочем, совесть на этот счет меня совершенно не мучила. Я за них верхнюю палубу драила больше трех недель. Теперь пришел их черед наводить на судне марафет.

Я бежала. Старалась не привлекать слишком много внимания, но время играло против меня, так что там, где уличные фонари светили особенно тускло, я то и дело переходила на бег.

Лишь миновав рыбацкий квартал, я смогла поймать достойный случая экипаж. Возничих на улицах в этот поздний час было много, но большинство из них либо уже оказались заняты, либо не подходили мне внешним видом.

Мне требовалась особая карета, чтобы ни у кого и капли сомнений не возникло, впускать меня на территорию особняка или нет. Мне требовался определенный возничий.

— Постойте под навесом около часа и можете уезжать, — прошептала я, передав крупную монету статному пожилому мужчине через небольшое окошечко прямо в стенке экипажа.

Выбраться из кареты мне помог один из прислужников, что стояли у начала бордовой ковровой дорожки, ведущей к главному входу в особняк. По бокам от ковра расположились воткнутые в землю факелы на длинных ножках. Чуть дальше прямо на траве стояли широкие чаши с жидким разноцветным огнем.

Честно говоря, с этого ракурса наш особняк мне видеть еще не приходилось. Приемные родители редко устраивали званые вечера, а в тех случаях, когда все же собирали гостей, встречали их за порогом дома.

Я обычно этот момент не видела. Среди толпы мне позволялось находиться лишь самый минимум. Чтобы я, не дай Древние, не продемонстрировала собственный дар, лишившись контроля от переизбытка чувств.

Как хорошо, что с собственными эмоциями я давно совладала. Насколько это оказалось возможно.

Сегодня было красиво. В воздухе витал аромат от сожженных фейерверков и другой пиротехники. Огненные разноцветные залпы с некоторых пор стали самым любимым развлечением нашего короля, но, выходит, и герцог недалеко от него ушел.

Такие расходы себе могли позволить только очень богатые люди.

Сердце колотилось как ненормальное. Ужас периодами охватывал меня так, что дорогу до особняка я просто не запомнила, будто очнулась только здесь. Пальцы тряслись. Холодное лезвие короткого меча обжигало бедро, а ноги едва передвигались.

И все же я шла вперед. Шла и молилась всем богам, чтобы новые хозяева гостей на пороге лично сегодня не встречали.

Как ни странно с моей везучестью, боги меня услышали.

Особняк был прекрасен. Приглашенные гости в ярких дорогих нарядах, блистающие ювелирными украшениями, бродили не только по бальному залу, но и развлекали себя в главном. Там пели и танцевали артисты, выступали циркачи и актеры, а гости вечера даже играли в фанты под руководством следящего за выполнением правил ведущего.

Где-то там, в глубине особняка, имелись мужская и женская комнаты, попасть куда можно было только из бального зала, но дальше искать приключений я не пошла.

Трон стоял здесь — на двойном постаменте, а значит, и герцог должен был явиться сюда.

В свой дом я вернулась с определенной целью.

Ни искрящийся шипучий лимонад, ни миниатюрные закуски — мне не лезло ничего, хотя рядом со мной периодически останавливались официанты. Один из них даже забрал мой плащ для моего же удобства. Но, избавившись от верхней одежды, несмотря на то что, как и все, я была в маске, я вдруг ощутила себя незащищенной.

Впрочем, здесь защиты для меня не имелось в принципе.

Я их не видела. То и дело искала взглядом Арса, Татию или самого герцога, но они просто не попадались мне на глаза. И как оказалось, у этого явления имелась вполне обоснованная причина.

— Вы не сможете его вычислить, — медленно, с налетом превосходства и даже высокомерия проговорила стоящая рядом со мной блондинка в темно-зеленом нескромном платье и маске в цвет.

— Что, простите? — не поняла я ее.

— Вы не сможете вычислить герцога, моя дорогая. Все мы здесь собрались за одним и тем же, но вы не сможете его вычислить. Он специально устроил бал-маскарад, дабы его не узнали под личиной.

— Личиной? — переспорила я, словно полоумная.

— Естественно. Он ведь отличный маг. Лучший на самом деле, но никогда не признается в этом. Так что? Объединим силы и попробуем вычислить его вместе, а там уже кому повезет?

— О нет, простите, я пришла сюда не за этим, — открестилась я от любых посягательств на Зверя.

В мои планы входило его задушить, но никак не в своих объятиях. От представленной картины у меня даже мороз на коже появился.

— Бросьте, все мы здесь за одним и тем же, — усмехнулась дама, опустошая свой бокал одним глотком. — Только в отличие от вас мне хватает смелости признаться в этом хотя бы себе.

— Леди…

Я была чрезвычайно благодарна мужчине, который пришел мне на помощь. На самом деле помогать в этот вечер он собирался исключительно себе, как и многие другие на таких балах, но это не влияло на конечный исход. Блондинка ответила согласием на его предложение потанцевать, хотя, к кому конкретно он обращался, изначально было не ясно.

Эту парочку под зарождающуюся плавную мелодию я проводила подозрительным взглядом. Интересно, а мог ли это быть ар Риграф? Как его вообще теперь вычислять?

Проще было найти Арса. Я хотя бы знала, как он выглядел. А через него Татию и герцога, соответственно, но...

К встрече с этим воздушным пирожным я была не готова. Да, эта красавица была нисколько не виновата в том, кем являлся ее брат, и уж тем более ее вины не имелось в том, что Арс любил ее, а не меня, однако видеть их вдвоем оказалось выше моих сил.

Забыть. Арса Айверса мне требовалось просто забыть.

— Кажется, они экономят на еде, — неожиданно раздалось совсем рядом со мной.

Повернув голову на звук, я обнаружила подле себя незнакомого мужчину. Он ковырялся двузубчатой вилкой прямо в тарталетке, пытаясь выловить из нее кого-то ранее живого.

— Эти закуски кладут в рот целиком, — поделилась я откровением, оценивая его манипуляции лишь мгновение, и продолжила пристальным взглядом изучать каждый сантиметр зала.

— Но зачем? Ведь все самое вкусное внутри. Мне, к примеру, нравитесь вы, а не ваше платье.

— Да вы нахал! — шумно восхитилась я, не сдержав улыбки, задохнувшись от возмущения, попросту оторопев от услышанного. — Я даже не знаю, что сказать.

— Допустим, вы можете сказать, что я возмутителен. — Отложив опустошенную тарталетку и вилку на пустое блюдо, что стояло на столе с закусками, незнакомец встал еще ближе и теперь нагло смотрел мне прямо в глаза. — Что я оскорбляю вас лишь одним своим присутствием. В конце концов, вы можете сказать, что я лишен должного воспитания.

— А вы действительно лишены? — спросила я, попытавшись вновь отвернуться, чтобы исследовать зал, но настойчивый незнакомец плотно завладел моим вниманием.

Трудно игнорировать кого-то, когда тебе смотрят прямо в глаза.

Он показался мне эксцентричным. Не по внешности, нет. Мужчина лет двадцати пяти на вид выглядел обыкновенно. Пожалуй, это было самое подходящее слово.

Его глаза были просто серыми, тусклыми, уставшими. Его волосы — темными, распущенными и длинными, как и у половины присутствующих. Длинные волосы у мужчин совсем недавно вошли в моду и пока не потеряли свою популярность.

Широкие темные брови, прямой нос, заостренный подбородок и впалые щеки. Незнакомец отличался разве что худобой, которую надежно скрывала одежда, в частности сероватая рубашка, темно-серый удлиненный камзол с серебряными вставками и брюки, которые были видны лишь частично.

Снизу их закрывали высокие сапоги.

И вот они уже были дорогими. Не красивыми, не примечательными, абсолютно простыми, но невероятно дорогими. Только драконью кожу прошивали двойным стежком — это я знала назубок. А все потому, что однажды отец подарил такие туфли маме, и она вместо того, чтобы носить их, трепетно сдувала с них пылинки.

Она в принципе по поведению всегда казалась мне большей леди, чем все вместе взятые дамы при дворе. У меня такой стать при всем желании никогда бы не получилось, даже если бы в наш особняк согнали учителей со всего света.

Я по ней просто невероятно скучала.

— Напротив. Я считаю, что мне дали лучшее воспитание из возможных, — тепло улыбнулся незнакомец, коснувшись пальцами своей серебряной маски, слегка склонив голову в знак почтения. — Позволите представиться? Или нам стоит позвать кого-то третьего?

— Но ведь это бал-маскарад. Никто не должен знать, кто находится под той или иной маской, — удивилась я его предложению.

Каждая новая фраза, произнесенная незнакомцем, обескураживала меня все сильнее. Я будто сидела на стуле, ножки которого по очереди надламывались.

— Иные леди умудряются придерживаться этих смешных условностей даже на подобных празднествах, — пояснил он свои слова. — Однако, вероятно, все же будет лучше, если наши настоящие имена так и останутся неузнанными. Вы позволите мне называть вас, скажем, Катрин?

— О нет, вы выбрали самое отвратительное имя из возможных, — запротестовала я и с удовольствием приняла бокал из рук мужчины.

— Имя или человека? — уточнил он.

И ведь верно уточнил. Катрин была ужасной сплетницей, и иной раз я несказанно радовалась, что мы редко бывали на праздниках и балах.

О Древние, я будто снова окунулась в свою прошлую жизнь. Словно ничего не было, ничего не изменилось. Точно это графиня Эредит устраивала сегодня праздник, а я опять должна была уйти спать после третьего танца.

Но я никогда не уходила на самом деле. Просто пряталась среди гостей, стараясь не попадаться родителям и их близким друзьям на глаза.

Отец об этом знал.

— Я задал сложный вопрос? — вернул меня в реальность чужой приятный голос.

— Ничуть. Просто ваш вопрос всколыхнул воспоминания о прошлом, — ответила я честно. — Приятные воспоминания. Сейчас начнется третий танец. Вы не хотите потанцевать?

— Только если с вами, — выставили мне необычное условие. — Признаться, смена партнеров дурно влияет на мой характер, а он у меня и так не сахар.

— Ох, вы себе льстите, — рассмеялась я и сама протянула мужчине руку, чтобы проследить за тем, как он осторожно касается моих пальцев.

Только этот танец. Я давала себе только этот танец как символ завершения прошлой жизни. Смерть герцога станет чертой, после которой я возведу новую точку отсчета, но пока…

Пока еще я являлась Арибеллой ар Страут, единственной наследницей рода Эредит, маркизой по рождению, графиней, унаследовавшей титул приемных родителей после их смерти…

Леди. Пока еще я являлась леди.

Бальная зала сияла. Танцующие вокруг нас пары кружили голову. Да и сам танец кружил. Перед глазами то и дело мелькали золото и красный бархат. Все было украшено в этих цветах и тканях. Лишь изредка на столах с закусками и напитками можно было увидеть дорогие сердцу белые пионы. Еще один символ этого последнего для меня торжества.

Музыканты играли как никогда. Слова и действия незнакомца не расходились. Сопроводив меня в самый центр залы, он слегка склонил голову, выражая тем самым почтение, в то время как я сделала положенный случаю реверанс.

На этом условности, предписанные этикетом, закончились. По правилам в этом танце предполагалась частая смена партнеров. Пары вставали в два круга: внешний и внутренний, — а затем переходили из одного в другой, однако благодаря нам рисунок танца несколько изменился. Мы занимали самый центр, став своего рода протестующими.

Это было дерзко. Даже непростительно. На нас смотрели все кому не лень, и даже танцующие выворачивали головы. Но меня это волновало мало. Я позволила себе этот танец и отвлекаться на пустяки не собиралась.

— А вы смелая, — сделали мне комплимент, ведя по несуществующему самому маленькому кругу.

— Мне просто нечего терять, — улыбнулась я, полагая, что незнакомцу могу сказать правду.

Нас не связывало ничего, и ничего не свяжет впредь, ведь мы навряд ли когда-нибудь увидимся снова. А даже если увидимся, то просто не узнаем друг друга.

— Каждому есть что терять. Например, голову.

С этими словами мужчина резко притянул меня к себе так, что я оказалась буквально вжата в него всем телом. Воздуха оказалось недостаточно.

Страх или страсть? Колкие иголочки онемения прокатились по моему позвоночнику и сосредоточились в животе. Мне вдруг стало жарко. Голова закружилась, мысли спутались, а губы мгновенно высохли.

Волнение, ужас и… возбуждение? Я уже испытывала нечто подобное рядом с Арсом, но это была лишь толика от того, что я чувствовала сейчас. В любовных романах эти ощущения описывали как накатывающие волны кипящего океана, и в каком-то роде это так и было.

Кожа моя стала настолько восприимчивой, будто ее обожгли. Я чувствовала каждое касание, малейшее перемещение чужих пальцев по моей спине, даже легкое сжатие.

У меня не было перчаток, как у некоторых дам, так что теплые, чуть шершавые пальцы, в которых тонула моя ладонь, я ощущала отчетливо.

Никогда еще мне не приходилось испытывать нечто подобное, когда от малейшего касания тебя выгибает навстречу мужчине. Он обрисовывал мой позвоночник, словно художник разрисовывал холст незамысловатыми узорами.

Потерялась. Глядя в блеклые серые глаза, я потерялась, потеряла счет времени, оглохла, перестав слышать музыку, и забыла, где вообще нахожусь.

И это было странно. Мы даже не говорили все то время, пока танцевали, однако казалось, что между нами установлена иная связь. Взглядом, жестом, легкой, едва заметной улыбкой этот человек рассказывал мне гораздо больше.

Намного больше, чем я хотела знать.

Незнакомец смотрел только на меня.

Музыканты доиграли, но меня из тесных объятий так и не выпустили.

— Ты уже догадалась, душа моя? — мягко, обволакивающе звучало каждое слово, вызывающее во мне внутреннюю дрожь.

Я не думала. Единым взмахом доставая из беспорядочных слоев черной юбки короткий меч, я не думала ни секунды, намереваясь всадить тонкое лезвие прямо в сердце ненавистного герцога, но он слишком легко перехватил мою руку.

Перехватил и надавил на запястье так, что я приглушенно вскрикнула от боли и выпустила оружие из вмиг ослабевших пальцев.

Короткий меч с громким звоном упал на каменный пол, разбивая образовавшуюся тишину, окончательно привлекая к нам все внимание гостей. За этот непродолжительный миг незнакомец снял личину и превратился в герцога Рейнара ар Риграфа, захватчика моих земель, убийцу моих родителей.

Теперь его глаза казались жидким серебром.

— Не ожидал, что ты осмелишься, душа моя, — улыбнулся он одобряюще, а нас слышали и слушали все. Абсолютно все. — Впредь не стану тебя недооценивать. Не составишь ли мне компанию? А впрочем, ты ведь не можешь ответить, верно? Все правильно. Не стоит принимать напитки или еду от незнакомцев, ведь подчиняющие зелья хоть и запрещены, но до сих пор охотно используются в империи. Пойдем, — протянул он мне открытую ладонь, предлагая вновь вложить в нее свои дрожащие пальцы. — У меня к тебе есть разговор.

Я шла. Действительно шла против своей воли, с каждой секундой ощущая все сильнее, как ослабевает воздействие магического зелья. Мой организм сам вытягивал чужеродные чары без моего на то желания. Пусть и с опозданием, но сработал защитный механизм, однако вытягивал слишком медленно, фактически парализованный ядом, бороться с которым под его же воздействием было трудно.

Миновав бальный зал, мы невозмутимо прошли через главный и под всеобщими изумленными и любопытными взглядами, так и держась за руки, начали подниматься по широкой лестнице на второй этаж.

Страшно было до безумия. В какой-то момент там, в зале, я даже поверила в то, что Зверь попросту читает мои мысли, ведь я думала ровно о том, о чем он говорил, но переживала на этот счет зря.

Просто для него я оказалась предсказуемой. Мы оба недооценили друг друга, но в самое ближайшее время я намеревалась это исправить.

Шаг, второй, третий. Коридор второго этажа казался все тем же. Когда мужчина толкнул четвертую справа светлую дверь, я уже знала, что там находится комната отдыха, где отец по обыкновению уединялся для бесед с друзьями. Однако даже не подозревала, что меня в ней попросту запрут, едва я переступлю порог.

— Сбежать ты все равно попытаешься, едва действие зелья прекратится, так что предупреждать ни о чем не буду, — бессовестно усмехнулись за порогом, пока меня разрывало от ненависти и злости. — Но ты не скучай, я очень скоро вернусь. Быстрее, чем ты сможешь предпринять что-то по-настоящему действенное.

— НЕНАВИЖУ! — зло процедила я, наконец сумев уничтожить часть чар.

Меня всю трясло от напряжения и несправедливости, что царила в этих стенах.

— И ты снова удивляешь, душа моя. Пожалуй, мне стоит поторопиться.

Действие запрещенного зелья целиком и полностью прекратилось лишь спустя минуту и сорок шесть секунд. Возможно, времени прошло даже больше — все, что мне оставалось, так это считать в уме, признавая собственное бессилие, но, как только чужеродная магия окончательно переработалась моим даром, я не стала терять ни мгновения.

Схватив уродливую вазу, подаренную графу Эредит кем-то из дальних родственников, я накрепко прижалась к стене у двери. Вазу приходилось держать двумя руками прямо над головой, что было несколько неудобно, но я бы сейчас что угодно выдержала, лишь бы устранить несправедливость.

Герцог Рейнар ар Риграф убил моих родителей, захватил мой дом, наши земли и должен был за это поплатиться. Даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни.

Дверь открылась еще через несколько минут. К тому времени руки мои уже затекли и начали трястись, но этот незначительный факт нисколько не помешал мне воплотить задуманное.

То есть замахнуться-то я замахнулась, а вот разбить тяжелую стекляшку о чужую голову не смогла.

Потому что руки мои снова поймали. Причем оба моих запястья герцог перехватил одной левой, правой рукой отобрав злосчастную вазу. Она в целости и сохранности вернулась на каминную полку.

— Банально, — недовольно покачал он головой, разве что не цыкнув, как Рич. — Ты и так напала на меня на глазах у сотни гостей. Я могу выдвинуть тебе обвинения прямо сейчас, чтобы через час уже казнить на городской площади. Разве этого мало для того, чтобы привести тебя в чувство?

— Мало! — воскликнула я, безуспешно забарахтавшись в его руках.

— И все же глупая девчонка, — едко выплюнул он, внимательно всматриваясь в мои глаза. Незаслуженное оскорбление меня остудило, чем мужчина тут же воспользовался: — Наконец у нас есть время поговорить. Ты знала о том, что несколько месяцев назад я просил твоей руки?

Сказать, что я удивилась, — это не сказать ничего. О том, что кто-то добровольно хотел взять меня в жены, я сейчас услышала впервые, но это, как и многое другое, уже не имело никакого значения.

— Вы убийца! Вы убили моих родителей! — закричала я, сомневаясь, что кто-то из гостей что-то по-настоящему услышит.

Эмоции выплескивались из меня против моей воли. Я себя не контролировала, и еще немного — бросилась бы на герцога с голыми руками. Или со способным убить магическим даром, контроль над которым держала лишь чудом.

Однако он себя спас. Всего одной-единственной фразой.

— Граф, графиня, кажется, вам пора явить себя нам, — произнес он с изрядной долей недовольства и отпустил меня.

Действительно отпустил, перестал держать и отвернулся, ничуть не боясь, что я ударю в спину. Даже сделал несколько шагов к окну, за которым скрывался усыпанный звездами вечер. А я все стояла у стены, словно пыльным мешком по голове ударенная, пытаясь переварить услышанное.

Да что там услышанное? Увиденное! Всего через миг в комнату отдыха вошли живые и невредимые граф и графиня Эредит — мои приемные родители.

— Белла! — взволнованно воскликнул отец, разом побледнев, словно состарившись у меня на глазах, а мать разрыдалась, прижав белый накрахмаленный платочек к лицу. — Белла, ты жива!

— Жива… — обескураженно произнесла я одними губами и медленно перевела взор на мужчину, что невозмутимо стоял у окна.

К этому времени он уже обернулся и теперь смотрел на меня открыто, с насмешкой, с толикой превосходства, как часто смотрят те, у кого на руках собраны все козыри.

К отцу я кинулась в тот же миг, крепко-крепко прижавшись к его груди.

— Думаю, вам о многом нужно поговорить, — с пониманием отнесся к произошедшему ар Риграф, но его понимания хватило ровно на мгновение. — Но для начала всем нам стоит вернуться к главной теме некогда отложенного ввиду разногласий важного разговора. Как и обещал, я нашел вашу дочь. Теперь ответ за вами. Я хочу, чтобы она стала моей женой.

— Наша дочь… — взял слово отец, как глава семьи, пока мама рыдала, ощупывая мои руки трясущимися пальцами.

— С некоторых пор сама решает, какой будет ее жизнь. Моя жизнь, — впервые перебила я графа, не позволив приемному отцу совершить ошибку. — Убирайтесь из наших земель.

— Это мои земли, душа моя. Император мне их подарил. Но они снова могут стать твоими, — тонко намекнули мне на брак, филигранно напомнив о захвате.

— Никогда я не стану вашей женой! — разозлилась я еще сильнее.

Но на самом деле едва держалась, чтобы не разрыдаться, вцепившись одинаково как в маму, так и в отца. Ног я не чувствовала совершенно. Только герцогу знать об этом не стоило.

В его присутствии демонстрировать собственную слабость я не собиралась даже под страхом смерти.

— То есть ты отказываешься выйти за меня, Бель. Это твой официальный отказ? — переспросил герцог обманчиво мягко, заставив меня на миг засомневаться в собственном решении.

Но только на миг.

— Да, — произнесла я громко и четко.

— Тогда с этого дня считай себя моей пленницей, душа моя. Ты. Моя. Пленница.

Конец первой книги