Глава 6

Дни полетели слишком быстро, чтобы успевать за ними следить. Женщина, мама Фоньки, оказалось мягко говоря странной. Не знаю, что на неё повлияло: нападки соседей или всё же то, что было до появления здесь. Обнимая ладонями кружку с горячим отваром, она тихо рассказывала о себе, о рождении единственного сына, о том, как сильно когда-то любила. А я смотрела на неё, на подростка, который с тревогой наблюдал за матерью, и понимала — одинокая женщина просто опустила руки и больше не хочет бороться.

Её не бьют, прилюдно не толкают, но и помощи не оказывают. Да и смотрят с презрением. Владимир удерживает селян от куда более серьёзных нападок. Быть высеченным прямо в центре посёлка, на глазах у всех жителей, не хотелось никому. А, как оказалось, староста таким нехитрым способом воспитывал не только детей, но и зарвавшихся взрослых.

Ратибор пришёл в себя на следующий день. Боль была дикой, но всё же, он был рад, что ногу удалось спасти. Увы, но калекам жизни в деревнях нет.

Лекарь прибыл почти через четыре дня, только вот увидеться нам так и не удалось. Хотя посмотреть на врача из другого мира очень хотелось. Но мы с Янкой были заняты, собирали травы для грудного сбора. Отвлечься и получить нагоняй не хотелось, да и я не ветренная студентка, чтобы вместо задания пялиться на постороннего мужика.

Когда мы с дочерью вернулись, мама сказала, что лекарь уже отбыл, отказавшись ночевать, потому как в соседней деревне тоже есть больной. Выдал обезболивающие пилюли, забрал монеты, собранные всей деревней, и отбыл, на прощание сказав, что травница с помощницей сделали всё, как надо. Хотя он просто бы отрезал ногу.

Благодарности Ратибора не было конца. Это тоже со слов мамы, потому как я боялась приближаться к дому, который, словно цербер, охраняет Авдотья. Женщина, которая едва не стала вдовой, так и не поняла, что мы буквально с того света вытащили её мужа. Но да и ладно, не мне её судить.

Сам же больной пока соблюдал постельный режим, хотя и ворчал, что ему следовало бы уже заготавливать сено на зиму.

Осень уже вступила в свои права. Слишком быстро прошло бабье лето, порадовав нас тёплым солнцем и лёгким ветром. Теперь всё чаще шли дожди, но они не мешали людям готовиться к главному событию, которое происходит раз в полгода. А точнее — ярмарка.

Мы тоже к ней готовились, запасаясь редкими и ценными травами. Мама сказала, что продавать сырьё продавать намного выгоднее, чем делать мази и снадобья. Если поначалу я сомневалась, то потом, когда настало время ехать на ярмарку, полностью согласилась с женщиной. Травы пучками утрамбовывались в мешок. Получалось хоть и объёмно, но довольно легко. С бутылочками и баночками было бы сложнее.

Как только выпал первый снег и ударил слабый мороз, мы двинулись в сторону единственного крупного поселения в округе. Владимир благородно выделил нам место в своей телеге, позволяя ехать не верхом на арендованной лошади, а в комфорте.

У меня и мысли не возникло, что стоило бы остаться дома. Мне нужны знания, да и Янка соскучилась по приключениям. Тем более, спать на земле нам не пришлось. Там же, в телеге, укрывшись шерстяными одеялами, мы пережидали ночь. На косые взгляды я не обращала внимания, хотя и понимала, что мой выбор ночевать в одной телеге с мужчиной только ещё сильнее раззадорит слухи. Мама хмурилась и поджимала губы, но на холодную землю спать не отправила. Лишь предупредила, что теперь всё станет ещё сложнее. Конечно, Владимир порывался проявить благородство и лечь на земле. Но тут уже встала в позу я. Спать на снегу, пусть и в тёплом плаще, да ещё и под одеялами, не то, что нужно для здоровья. Не дай бог простынет! После моего заступничества и заботы о здоровье постороннего мужчины, староста начал смотреть на меня по-другому. Да и не только смотреть, но и ухаживать по мере сил и возможностей. Я его понимала, одинокому мужчине хотелось тепла и заботы, а не только следить за порядком в отдельно взятой деревне.

Только вот я была не готова к отношениям, хотя и его внимание льстило. Мама качала головой, когда я бубнила, что не хочу замуж. Впрочем, замуж мне не предлагали пока, а вот плюсы от ухаживаний были. Как минимум селяне перестали кривиться, когда я спускалась к костру. Конечно, перестали они именно из-за страха, а не потому что резко зауважали. Но и то хлеб, немного можно продержаться.

В Дарат, город, названный в честь первого правителя королевства, мы въехали после обеда. Завтра должна была начаться ярмарка, а пока необходимо найти место для ночлега и разобрать товар, чтобы завтра не тратить на это время и первыми предложить скупщикам травы.

Впрочем, это не было проблемой. Постоялых дворов с низкой стоимостью было вполне достаточно. В одно из таких заведений мы и заселились, сняв один номер на троих. И уже после того, как разобрали травки и искупались в бочке, мы легли в кровать.

— Аринка, — тихо окликнула меня мама, когда Янка уснула. — Я завтра познакомлю тебя со своим старым другом. Если что, обращайся к нему. Мужик хороший, поможет.

— Такое ощущение, что ты со мной прощаешься, — я нахмурилась и внимательно посмотрела на женщину.

— Не переживай, не прощаюсь. Но на всякий случай, ты должна знать к кому обращаться.

На следующий день мы отправились на главную площадь, где и проходила ярмарка. Сама площадь выглядела как пустырь, который окружали дома. Не скажу, что большая, всё же, я привыкла к более крупным масштабам, но смотрелось аккуратно, учитывая что все дома были не выше второго этажа.

Главной достопримечательностью являлась не церковь, которую я ожидала увидеть, а дом. Длинный, двухэтажный, с каменными колоннами, что было редкостью в этом мире. Ведь дома вокруг были деревянными.

— Запомни, Арника, это здание, — наставительно сказала мама. — В нём находятся все основные службы города. Здесь можно найти работу, найти жильё, оплатить налоги и поговорить с городовым.

Я кивнула, давая понять, что запомнила, и огляделась. Жизнь потихоньку закипала. Купцы приезжали один за другим, устанавливали навесы, выкладывали товары на прилавки. Подходили дородный женщины в белоснежных передниках и с благоухающей выпечкой в корзинах. Не смотря на то, что мы плотно позавтракали на постоялом дворе, во рту собралась слюна, настолько вкусно пахло. Мама заметила, что и я, и Янка, слишком уж часто сглатываем, буквально пожирая глазами стоящую к нам женщину.

— Выпечки захотели? — усмехнулась мама. — Ну идёмте, купим. А потом травы продавать, пока народ не набежал.

Янка выбрала себе сладкий пирожок с яблоком, а я с картошкой. Отойдя чуть в сторону, чтобы не мешать людям, мы с Яной вгрызлись в свежую выпечку.

— А здесь есть храмы или церковь? — поинтересовалась я.

— Есть, но ты не увидишь их на главной площади. Ни в одном городе, — объяснила мама. — В отличие от Земли, в этом мире храмы не имеют влияния на политику. Они отдельно. Проводят обряды, регистрируют рождение детей. Нет даже агитации, но она не нужна. Никто и не сомневается в наличии богов. Здесь их, в отличие от привычного тебе мира, много.

— А ты веришь? — тихо спросила я.

— А ты? — усмехнувшись, мама задала встречный вопрос. — Помнишь ли, как попала? Но вот приспособиться было сложно, да. Я же привыкла к другому. Доели? Идём уже.

Травы продавать оказалось занимательно. Хотя бы потому, что мама торговалась и боролась за каждую серебрушку. А одному даже пообещала бороду в бантик завязать, если он ещё раз попытается её обдурить.

Купец возмущался, конечно, но не особо. Мы с Янкой хихикали, стоя чуть позади, чтобы не мешать разборкам.

Чуть позже, когда мы прошлись по всем палаткам, узнали расценки, я спросила у мамы, почему она не хочет заниматься продажами. Ведь, судя по всему, коммерческая жилка в ней есть, как и хватка.

Но мама лишь отмахнулась. Стара уже, хочется спокойствия. Да и купцы здесь, в основном, мужчины. Дороги хоть и спокойные, но нападения разбойников бывают на трактах. Ну и зверьё дикое.

Как только травы были проданы, а кошелёк мамы значительно пополнился, мы двинулись к постоялому двору, в котором жили. Но по пути зашли в неприметную таверну.

В нос ударило запахом перегара. А оглядевшись, я поняла, что имела в виду мама, когда говорила, что открыть таверну или ресторацию плохая идея. Что-то необычное, типа кофейни или лаунж-бара, конечно не подойдёт. Хотя бы потому, что не хватит финансов, чтобы дело стало доходным.

— А-а-а, баб Веся! — из-за прилавка к нам направился пожилой мужчина. Он радостно распахнул объятия и обнял маму. — На ярмарку?

— А куда же ещё, — крякнула женщина, потому как объятия оказались слишком крепкими.

— А ты, случайно, ничего мне не привезла? — и взгляд такой, с хитринкой. несколько заискивающий.

— Да как бы я забыла! — воскликнула мама и полезла в холщовый мешок. — Держи. И спину береги, а то знаю я тебя!

В ладони мужчины легла баночка с мазью. Судя по цвету — от болей в спине.

— Познакомься. Это Арника, дочка моя. А вот Яночка, внучка, — мама указала на нас рукой.

— А я Дорад, — громыхнул трактирщик. — Идёмте, я только вот такую похлёбку сварил! Язык проглотите!

Нас завели в кабинет, накормили действительно очень вкусным обедом и… Оставили.

Мама и Дорад вышли, оставив нас с Янкой пить чай. Какой-то важный разговор был у травницы к трактирщику. Конечно, не сложно догадаться, о ком пойдёт разговор.

Спустя минут пятнадцать мы бодрым шагом шли к постоялому двору.

— Мы домой сегодня? — поинтересовалась я.

— Нет, домой только послезавтра, — покачала мама головой. — Завтра закупимся необходимым. Надо не забыть куриц купить, на еду.

— А они какие-то особенные? — удивилась я. — Чем-то отличаются от тех, что бегают по двору?

— Завтра увидишь? — тихо хихикнула мама. — И вот ещё что.

Мама резко остановилась, словно что-то вспомнила.

— Знаешь, а пойдём-ка в главный дом, — пробормотала она. — Всё же, прав Дорад. Во всём прав.

— О чём ты? — я нахмурилась, но пошла следом.

— Счетоводу города монеты можно оставить. Под расписку, разумеется. Не под проценты, как в столице, а так, на хранение. Вот и отдадим ему монетки, пусть лежат. А расписку на тебя напишем.

— Зачем? — мне стало страшно. Я ещё раз внимательно посмотрела на маму, но никаких изменений не увидела.

— Пусть будут, — улыбнулась она. — Я хотела Дораду оставить, но переубедил он меня. Посоветовал счетоводу отдать, так оно надёжней будет.

— А что останется нам? — нахмурилась я.

— Не переживай, у меня были кое-какие накопления. Вот их и отдадим.

— А дочь? Как же настоящая Арника? — допытывалась я. Мне казалось неправильным всё, что сейчас происходит.

— Ей они не нужны, — буркнула мама и пошла вперёд, давая понять, что разговаривать она больше не хочет.

Мы дошли до главного дома в полном молчании. Мама словно постарела, шла сгорбившись и не замечая ничего вокруг. Мне даже пришлось её пару раз уводить с дороги, ибо она вообще ничего не видела впереди себя.

Я же думала. Видела же, с какой любовью женщина поглаживала платье, как говорила о дочери. Неужели, поругались? Но разве это повод вот так, оставить всё, что у тебя есть, посторонней девушке?

Счетоводом оказался пожилой мужчина в огромных очках. Как я и рисовала в своём воображении, он сидел за огромным столом, склонившись над бумагами. Вокруг него лежали документы, то тут, то там. Без какой-либо системы.

Хаос… Одним этим словом можно было объяснить, что творится в кабинете главного счетовода города. Я нахмурилась. Разве не должно быть чисто и всё систематизировано у человека, который занимает столь высокую должность?

— Ваше Благородие, — окликнула мама счетовода.

Мужчина поднял голову и прищурился. Видимо, зрение было уже слишком плохое, раз даже очки не позволяли видеть ясно.

— Ах, это вы, — мужчина снял очки и протёр глаза. — Что привело вас ко мне? Да ещё и с двумя юными леди?

Я ни капли не удивилась знакомству счетовода и мамы. Кто знает, сколько ещё секретов и сюрпризов хранит пожилая женщина.

— Дочка это моя, Арника. И внучка, Яночка, — представила нас мама, погладив Яну по голове. — Монеты на сохранность оставить хотим.

Старичок зарылся в бумагах, бормоча под нос “Где-то здесь была, я же видел.”

— Мам, а это точно безопасно? — шепнула я едва слышно.

Оставлять деньги человеку, который нужную бумажку на столе найти не может?

— Не обращайте внимание на беспорядок, милая леди, — счетовод хоть и стар, но со слухом проблем нет. Я бы даже сказала, слышал он очень хорошо, потому что даже Янка, стоявшая рядом, не обратила никакого внимания на мои слова. — Я своё дело знаю очень хорошо. А это… — мужчина махнул рукой на горы бумаги, — это всё не столь важно. Главное, чтобы монеты хранились как положено.

Спустя пару минут нужный лист был найден. Как я предполагала, искал счетовод не просто чистую бумагу, а бланк с золотым тиснением.

Мне даже в руки было страшно брать такую красоту. Тем более, здесь я ещё ни разу не видела идеально белую, гладкую бумагу. Шероховатая, тёмно-серая, иногда с коричневатым оттенком или жёлтая. Но не такая.

— Давненько я здесь не была, многое изменилось, — хмыкнула мама, разглядывая бланк.

— О! Это всё наша королева! — посветлев, начал рассказывать счетовод. — Сказала, что старая система безнадёжно устарела. Да и вообще, для удобства пора вводить какие-то там банки. Не понимаю, зачем банки в казначействе и в счетоводных палатах. В них монеты хранить? Так неудобно же! Но её величество непреклонна. Сказала, что банкам быть. Но это потом, а пока, все расписки должны быть вот на такой бумаге, и храниться в специальных шкафах. Нам тоже такой привезли. Оказалось, не горит и открыть может только владелец, то-есть я.

— Сейф, — я настолько удивилась, что сказала вслух.

— Вот точно! Сейф! — воскликнул старичок. — Слово-то какое, интересное. По мне, так сундук-сундуком, только больно тяжёлый. Но оно и хорошо, не утащат.

— Это когда это его величество женился? — удивилась мама. — Вроде как в прошлом году ещё даже невеста выбрана не была. Сами знаете, до нас новости долго доходят.

— Да почитай пару месяцев назад, — немного подумав, отозвался счетовод. — Да, как раз я поехал в столицу с докладом, а там свадьба. Меня отправить обратно хотели, только её величество настояла, чтобы меня приняли. А потом как начала говорить! Столько слов странных. Всё говорила, что наше королевство самым успешным будет. А его величество только и делал, что посмеивался и с обожанием на жену смотрел. Слова против не сказал.

— Как интересно, — пробормотала мама, прищурившись.

Я же… Я слушала про деятельную королеву и не могла поверить. Не может же обычная попаданка стать королевой. Она должна быть родовита, знатна, голубых кровей. Или может я ошибаюсь, а королева просто принцесса другого королевства, более развитого.

Мама внимательно заполнила бланк и достала монеты. Вместе со счетоводом, они принялись пересчитывать монетки и сразу же менять их на золотые, чтобы удобней было хранить.

Пятьдесят золотых легли в новенький, бархатный мешочек с биркой, который выдал счетовод. Мешочек убран в сейф, который был запрятан за шкафом, а бланк, после того, как я вывела своё имя, убран в специальную папку.

Попрощавшись со счетоводом, мы вышли наконец на улицу.

— Интересные дела творятся нынче, — тихо сказала мама, мельком глянув на меня.

— Тебе тоже показалось, что королева из нашего мира? — шёпотом спросила я.

— Похоже. Но не думай. что это облегчит тебе жизнь, — строго сказала мама. — Даже если это и так, хотя я сомневаюсь, никто тебя и близко к королеве не подпустит, как и к королю. Да и не можем мы знать, как её величество относится к своим соотечественникам. Может, испугается и решит казнить, а может и обрадоваться, сделать первой придворной дамой. В любом случае, риск слишком велик.

Я приуныла. К сожалению, мама права. Никто мне не даст гарантии, что даже если каким-то чудесным образом я познакомлюсь с королевой, то выйду оттуда живой и здоровой. Ещё и подставлю дорогих мне людей.

А ещё было немного страшно. Кто знает, какой опыт решит принести королева в этот мир и как он отразится на живущих здесь людей. Всё же, до многих новшеств люди должны банально дорасти. Дай им аппаратную медицину и полёты в космос, есть шанс, что разразится война, а многие так вообще с ума сойдут.

Следующий день начался со спешки. Оказывается, закупаться тоже следует с самого открытия, чтобы успеть купить всё самое лучшее. А затем ещё раз, вечером, когда купцы стараются сбыть оставшийся товар. Иногда скидка настолько велика, что едва покрывает расходы купца. Но всё равно это выгоднее, чем тащить нераспроданный товар обратно.

Тащить с собой Яну не хотелось, но и оставить дочь негде, поэтому малышка плелась следом за нами, крепко держась за мою руку.

Моя вторая рука была занята корзиной, в которой были мешки для покупок. Мы с мамой обсудили, что следует приобрести, поэтому шли целенаправленно.

Для начала посетили ряды трав, покупая то, что не растёт в наших краях. Заодно купили у одного из торговцев подробный травник. Примерно такой был у мамы, но в новом оказался ещё и вкладыш с описанием косметических средств и настоек. Мама хмурилась, считая, что это не так уж и важно для деревни. Но… Какая женщина не захочет выглядеть красивее? Тем более, травы нужны были простенькие, которые растут у нас едва ли не во дворе.

Таскать товар за собой мы не решились. Одна медная монетка мальчишке — носильщику и он сам отнёс наши покупки на постоялый двор.

Проходя мимо лавок с книгами, я замялась. Денег своих у меня не было, а просить у мамы последние монетки не позволяла совесть.

— Ну что ты? — мама заметила заминку и обернулась.

— Янке книжку бы какую. Травник для неё слишком сложен, учиться читать на нём практически невозможно, особенно когда большую часть слов не понимаешь.

— Ты права, — мама серьёзно кивнула. — Я и не подумала об этом.

— А можно мне сказку? — тихо, едва ли не шепотом спросила малышка.

Она во все глаза смотрела на большой сборник сказов в кожаном переплёте.

— Двадцать серебряных, за меньшее не продам, — отрезал торговец.

— С ума сошёл? — ошалела мама. — Ты где такие цены видел? В столице?

— Нет монет — нет книги, — мужчина не желал делать даже малейшую скидку.

— Идёмте отсюда, — мама недовольно нахмурилась и потянула нас дальше. — Пусть остаётся со своими сказками, ног без денег.

Я лишь вздохнула и поплелась следом. Сумма в двадцать золотых слишком велика для нас, особенно сейчас, когда большую часть мы оставили счетоводу на сохранение.

Но не успели мы и пяти шагов сделать, как нам навстречу попался Владимир. Староста, увидев нас, широко улыбнулся, от чего лицо стало светлее и добрее, и подошёл.

— Как проходят покупки? — поинтересовался Владимир. — Вижу, вы без обновок. Неужели не приглянулось ничего?

— Мы отправили травы с носильщиком на постоялый двор, — отозвалась я.

Мама молча отступила в сторонку, давая нам поговорить. Интересно, мне кажется или она намеренно не вмешивается в разговор, давая нам лучше узнать друг друга?

— А почему Яна плачет? — забеспокоился староста. — Что случилось, милая?

Мужчина присел перед Яной, которая молча глотала слёзы.

— Я хотела сказки, но вредный дядя нам их не продал, — с детской непосредственностью призналась дочь.

Владимир непонимающе посмотрел на меня.

— Сборник, который выбрала Яна оказался слишком дорогой. Мы пока не можем себе этого позволить, а торговаться купец не захотел. Мы купим в другом месте, — оправдалась я, краснея. Стало неимоверно стыдно, что мы не можем купить малышке обычную книжку.

— Не думаю, что вы найдёте дешевле, — нахмурился староста. — дело в том, что книги сейчас слишком дорогие. Пока, во всяком случае. Я слышал, что запускают какое-то новое производство, отчего книги станут намного дешевле. А вот такие наоборот вырастут в цене.

— Значит, нам стоит лишь подождать. Да милая? — бодро закончила я, обращаясь к дочери.

— Да, мама, — почти прошептала Яна. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, как она со мной не согласна.

— А знаешь что? — Владимир подхватил малышку на руки и поднялся на ноги. — Сейчас мы подойдём к той лавке, и ты покажешь, какую книжку хотела. Маленьким девочкам стоит уметь читать, тем более сейчас, когда планируется открытие школ по всему королевству.

Я слова сказать не успела, а староста и моя дочь были уже у лавки. Яна указала на книжку, которая привлекла её больше всего, а Владимир безропотно отдал монеты.

— Мы не можем принять такой подарок, — тихо сказала я мужчине, как только они вернулись. — Это слишком дорого.

— Предлагаете забрать у Яны книгу? — насмешливо поинтересовался Владимир. — Тем более, у меня детей нет, а я уже давно вырос из того возраста, когда увлекаются сказками. А купец не возьмёт обратно. Для него чудо, что он вообще сумел продать его.

— Я не знаю, чем вас отблагодарить, — честно призналась я, понимая, что мужчина прав. Да и не смогу я отобрать у дочери книжку.

— Думаю, ужин вполне подойдёт. Как насчёт того, чтобы провести сегодняшний вечер в ресторации?

— Я не знаю, — растерянно отозвалась я, покосившись на маму.

Но та сделала вид, что не слышит нас. Отвела Яну чуть подальше и начала что-то спрашивать. Интриганка!

Поняв, что мне придётся самой выкручиваться из ситуации, я медленно кивнула.

— Хорошо, я согласна, — выдохнула я наконец. Да и что я теряю? Владимир ни разу не показал себя с плохой стороны. Даже если я не захочу продолжения отношений, вряд ли он станет настаивать или как-то усложнять мне жизнь.

Простившись до вечера, мужчина ушёл, а я подошла к маме и Янке.

— Согласилась? — строго спросила мама, внимательно посмотрев на меня.

— Да, — призналась я.

— Это хорошо. Не стоит отталкивать старосту, он хороший человек. И как муж будет добр и справедлив.

Я не стала говорить, что не вижу его в роли своего мужа. Я в принципе не вижу себя в роли деревенской жительницы. А о Яне даже говорить не хочу. Вот какой судьбы я бы ей не хотела. Но пока мне никто и не делает предложение, так что и волноваться не стоит.

— Мама! Мы идём за курочками! — обрадовала меня дочь.

А я вспомнила, что мама хотела купить каких-то особенных куриц, для еды.