ПРОЛОГ

Рабочий день подошел к концу, я откинулся на спинку офисного кресла, разминая затекшие мышцы. Монотонно отсчитывающий бег времени Швейцарский хронометр на моем запястье, без прикрас сообщал о приближении новых суток.

В телефоне весело, оставшееся без ответа, приглашение Марка составить ему компанию для похода в клуб. Зная его, мог с точностью заверить, что раньше, чем через час он туда не отправиться, так что оно еще актуально. Сбросил вопрос для уточнения, в который из двух он сегодня собрался. Надо узнать, а потом уже определяться с решением.       

 В ожидании письма дочитал проект нового договора, внес кое-какие правки для пересмотра юристу фирмы и свернул на сегодня свою деятельность, придя к выводу, что независимо от выбранного другом места идти никуда не хочу. Хочу домой, душ, плотный ужин, бокал виски и крепкий сон. Вот мои пожелания на ближайшую ночь. Старею, что ли? Хотя от того объема работы, что навалилось за последнее время, рабочие кони дохнут, а я как мустанг, все еще пру.

"Извини, друг, планы поменялись, в следующий раз" — прилетело сообщение, и я спокойно собрался домой.

Привычная тишина моей, чисто мужской обители нарушалась тихими шорохами, доносящимися с кухни и не свойственному этому времени суток, аромату поджаренных тостов. Домработница приходит, когда я уже ухожу и уходит до моего появления.

Пара шагов, и я застыл в дверном проеме. Она меня не услышала из-за шума закипающего чайника, а я имел возможность созерцать: стройные ножки, округлую попку, чуть прикрытую свободной футболкой, мешавшей разглядеть очертания спрятанного под ней женского тела.

 - Добрый вечер, — решил выдать свое присутствие.

Резкий вскрик, поворот и испуганный взгляд, пронзивший меня фиалковыми стрелами злости.

Я и забыл, что прошла выделенная ей неделя, для урегулирования всех своих вопросов, и с сегодняшнего дня она моя, согласно ею же подписанного договора. Вчера вечером отдал водителю распоряжение привести её и разместить в отведенной комнате. И с утра еще помнил, но свалившийся рабочий аврал погреб под собой всех и напрочь вымел из моей головы сей факт.

Подхожу к ней вплотную, забирая из рук пустую кружку. Она сжалась в комок, как загнанная в угол голодным котом мышь. А кот и впрямь голоден. А мышь — очень аппетитна.

В одно движение усаживаю ее на рабочую поверхность кухонной тумбы, что стоит в центре помещения. Идеальная, чтоб разложить мышку на ней — и ничего не мешает, и высота подходящая. Первый раз использую свою кухню для разврата, но теперь точно не последний.

Руками цепляется за край столешницы и плотно сжимает бедра. Зря. Все равно сделаю по-своему. Ее учащенное дыхание — не от возбуждения, а скорее от непрошедшего еще испуга — заставляет женскую грудь неровно вздыматься.

— Расслабься, — провожу ладонями по напряженным рукам вверх и беру в ладони мышкино лицо.

Молча кивает, пытаясь разорвать зрительный контакт. Не даю.

— Ты сама так решила, — напоминаю ей условия нашего соглашения.

Опять немой кивок, зажмуренные глаза. Нет, дорогая, так дело не пойдет. Мне нужен зрительный контакт, всегда.

— Открой глаза и смотри на меня, — не терпящим возражения тоном говорю ей, — всегда.

Открывает, пытаясь привести дыхание в норму. Проводит языком по пересохшим губам. Непроизвольный жест, но бля, прям в точку. Добавляет твердости и без того вставшему колом члену при всплывших воспоминания о тех планах, что я на нее настроил.

Снимаю с нее бесформенную тряпицу, так чертовски раздражающую меня. Попытку сопротивления пресекаю моментально.

Следом за футболкой отправляются и трусики. Мысленно делаю пометку, что хочу видеть на ней только кружево и никакого хлопка.        

Развожу в стороны, ставшие податливыми бедра, и придвигаю ее попку ближе к краю стола, закинув точеные ножки себе на талию. А она машинально цепляется за мои плечи, в попытки удержать равновесие.        

Скольжу ладонями по всей длине ее ног от ступней, сплетенных между собой за моей спиной, до колен и дальше по внутренней части бедер к сосредоточению ее женского естества. Касаюсь бархатных складочек, раскрываю и следую дальше, задевая бугорок клитора и вырывая тихий стон из ее груди.

— Пососи, — подношу к ее приоткрытому рту два пальца.        

Жар ее влажного рта и ощущения мягкого язычка обводящего подушечки пальцев по кругу, электрическим разрядом долбят по пояснице, член в штанах рвется наружу.

— Расстегни молнию и возьми член в руку.

Нежная ладошка робко пробегается по всей длине ствола. Свободной рукой перехватываю ее рука, демонстрируя желаемую степень сжатия. Подчиняется. Но я руковожу, получая порцию удовольствия от ее сговорчивости. Еще несколько движений и я могу взорваться.        

Убираю ее ладонь, упираюсь головкой в преддверие лона, чуть надавливаю, размазав смазку, и отступаю, лишь для того, чтоб одним мощным движением войти в нее на всю длину. Ловлю кайф от тесно сжимающихся, вокруг моей плоти, стенок. А пальцами продолжаю таранить ее рот, поддерживая один ритм. Хочу кончить в него, наблюдать, как она язычком будет облизывать головку, высасывая все до последней капли. Напряжение в паху нарастает, снося все преграды, и я, усилив напор, ловлю охрененный оргазм.        

— Первый и в последний раз ты изображаешь из себя куклу, — рычу я, покидая ее, — на сегодня, прощаю. Еще раз повторяю, договор ты подписала сама.        

Поправил на себе одежду и вышел из кухни.        

План не изменен: душ — ужин — виски — сон. Хотя виски можно вычеркнуть, напряжение я уже снял.         Девочке требуется обучение, но она не безнадежна.