3.4

— Я стойко выдержал неделю делового общения, — так вот что это было? Стратегия притупления бдительности! — Могу рассчитывать на твою компания за ужином? — тем временем продолжил он раскрывать свой план.

В моей руке пиликнул телефон сообщением от сестры. Прочла, быстро ответила и подняла на Федора глаза, приняв решение. Если он и дальше на работе будет только моим боссом, то почему бы не поужинать в неурочное время.

— У родителей спросила разрешение? — с усмешкой спросил он.

— Нет. Написала сестре, что хлеб ей придется купить самой.

Перегнувшись через пассажирское сидение, он открыл мне дверь.

— Где состоится наш ужин? — устроившись и пристегнувшись, уточнила я место нашей дислокации, так как наряд у меня был точно не для фешенебельного ресторана.

Ответом была лукавая улыбка и название милого ресторанчика грузинской кухни. Уф, туда меня точно пустят.

Вечер был наполнен непринужденной беседой обо всем и не о чем конкретно: кино, музыка, книги… Вкусным ужином и мелодиями страны высоких гор, необъятных долин и звонких потоков кристально-чистых рек.

— А ты правда сын Александра Дмитриевича? — не удержалась я от вопроса, гложущего всех коллег в моем окружении.

— Да, — понизив голос до заговорщического шепота, поведал он мне военную тайну.

— Сохраню твой секрет, — пообещала ему и провела по губам в жесте запечатывания рта на замок.

Из ресторана мы вышли, когда на город опустилась бархатная ночь, укрыв всё своим прохладным покрывалом. Огни ночных витрин цветными зайчиками расцвечивали окружающий пейзаж, придавая строгому стилю делового центра, толику расслабленности и драйва.

Мужская рука легла мне на талию, обдав жаром вмиг натянувшееся, как струна, тело. Уверенная ладонь прошлась вверх по позвоночнику, чуть помассировав шею. Теплые губы коснулись моего виска, а я так и стояла, боясь пошевелиться в ожидании его дальнейших действий. Невесомый поцелуй и тихий шепот: “Расслабься, я не кусаюсь…”, как неосторожная искра в сухую погоду, губительно-огнеопасная. Поворот головы, и наши губы встречаются в поцелуе — мои робкие и его напористые разбиваются друг об друга и сливаются в одно целое, подчиняясь единому ритму…

— Я отвезу тебя домой, а завтра мы снова встретимся, — с хрипотцой проговорил Федор, разорвав поцелуй и уперевшись своим лбом в мой.

— Хорошо, — выдохнула я, потерявшись в его потемневшем взгляде.